Дайсё-ян. Книга первая (СИ)

На раскрытых ладонях, её обычных рук появляется по светящемуся тёплым, жёлтым светом шарику.
- Я буду знать всю музыку со своей земли? - озадаченно спрашиваю у богини, косясь на её дары. - Моей памяти не хватит на всю.
- Твоей памяти ничего не угрожает - отвечает ГуаньИнь. Достаточно будет сконцентрироваться на чём-либо, напоминающем произведение, сочинённое в прежнем мире, и ты получишь всю необходимую информацию по нему. Это касается не только музыки. Тебе будут доступны любые направления в искусстве.
  
- Но я уже могу всё это! - восклицаю я, снова перебивая богиню. - Я вспоминаю песни и книги.
- Ты пользуешься своей памятью, чтобы вспомнить единичное произведение. Я же, предлагаю комплексное решение, позволяющее обращаться к пласту того что было, есть или будет создано.
- И насколько глубок этот пласт? Как далеко я смогу копнуть в будущее, например?
- Я не смогу ответить тебе на этот вопрос. Экспериментируй.
- А что во втором даре?
- Узнаешь. - загадочно улыбается ГуаньИнь. - Всему своё время.
В этот момент богиня протягивает ко мне свои руки. Оба шарика срываются с них и растворяются в воздухе. - «Отправились в тело ЮнМи» - успеваю подумать, прежде чем мир вокруг меня начинает темнеть, а на плечи наваливается тяжесть, тянущая всё ниже и ниже…
«Я снова не успела ему сказать, что мой дар будет появляться постепенно» - думает ГуаньИнь, глядя на лежащее на полу тело своей подопечной. - «Значит, так распорядилась судьба»
Потом, она переводит взгляд на стоящую, над телом ЮнМи, Марию.
- Серым цветом отмечена её душа. Цветом проклятых, цветом камня. Берегись. - шёпотом адресует она ЮнМи предостережение.
 Нью-Йорк. Varick  st. 201. Вторник, после полудня.
 Напряжение в помещении, кажется, достигло наивысшей точки. В наэлектризованном воздухе потрескивают разряды, экраны мониторов гаснут один за другим, выведенные из строя статическим электричеством. Появляется тонкий писк, на грани слышимости.
 - Я сделал всё, что смог. - выдыхает инспектор Трэвис, бессильно опуская руки и выпрямляясь над неподвижным телом ЮнМи. - Она мертва.
Полицейский вздрагивает при этих словах. Словах, прозвучавших как приговор, не только для мёртвой девушки, но и для него. Страх в его глазах сменяется выражением ужаса. Он открывает рот, пытаясь что-то сказать, но оттуда вырывается лишь хрип.
Лицо Марии застывает каменной маской, а её губы сжимаются в тонкую нить. Протягивая руку, девушка делает шаг в сторону перепуганного мужчины в форме, когда с пола, вдруг, раздаётся хрип чудесным образом воскресшей ЮнМи.
Открываю глаза и вижу перед собой, белее мела, лицо Маши, с почерневшими зрачками.
«На вурдалачку похожа. Страшная как моя жизнь» - думаю о девушке, одновременно прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущения говорят о полном порядке организма, за исключением ноющих пальцев на правой ступне, повреждённых в стычке с блюстителем закона.
- Алиса! Они меня пытали, но я им ничего не сказал! - пытаюсь я разрядить обстановку, фразой из фильма «Гостья из будущего». Но забываю, что здесь мою шутку не оценят.
- Я не Алиса - сквозь проступившие слёзы, шёпотом отвечает мне девушка. Её глаза приобретают привычный, изумрудный цвет, а кожа - естественный оттенок, телесного цвета. - Я - Маша!
В этот момент происходит сразу два события. Напряжение в воздухе достигает своего критического уровня. Писк нарастает, а достигнув определённого предела, внезапно обрывается. Ему вслед раздаётся лёгкий хруст, напоминающий звук рвущегося полотна. И через мгновение, все стёкла в помещении, с громким треском лопаются, смертоносными осколками осыпая всё вокруг.
А Мария, как будто потеряв опору, оседает на пол, падая в обморок. Падает на колени, сидящей на попе, ЮнМи.
 Нью-Йорк. Varick  st. 201. Вторник, вторая половина дня.
Пока Маша прохлаждалась, валяясь в обмороке, на место происшествия начали подтягиваться, вызванные сердобольными гражданами, оперативные службы. Первыми приехали медики. Видимо, по мою душу.
- Со мной всё в порядке. - отмахивается от назойливого парамедика Мария, когда тот пытается светить ей в глаза своим фонариком, на предмет проверки рефлексов. Впрочем, девушка не спешит подниматься с, таких удобных, коленей ЮнМи.
- Позаботьтесь об остальных.
Под остальными Маша, наверняка, подразумевала меня, в первую очередь. Но, множественные порезы, на лицах и телах инспектора с полисменом, находившихся, в момент хлопка, выше уровня столов, защитивших нас с Машей от опасного «дождика», диктовали свой порядок оказания медицинской помощи. Про мою недавнюю клиническую смерть, вторую по счёту, никто из сильной половины человечества даже не заикнулся. - «Мужики - называется!»
Наблюдая, как врач бодро обрабатывает раны на постных физиономиях пострадавших, прихожу к выводу, что им крупно повезло. Попади осколки в глаза - выражения на их лицах были бы совершенно другими.
- Ты вставать собираешься? - интересуюсь у девушки, которая, видимо, решила расположиться на моих ногах всерьёз и надолго. По-моему, даже посапывать начала… - Я на чём-то мокром сижу.
Маша поднимает на меня свои изумрудные глаза. В них - бездна печали и усталости. Встречаемся взглядами… Замечаю, как, непроизвольно, глажу девушку по голове, убирая с её лба прядки волос.
- Похоже, я описался. - говорю девушке, отстраняясь от волнительного момента и переключаясь на прозу жизни. Успеваю подумать о том, что при других обстоятельствах, ни за что бы не обмолвился о таком позоре. Тем более, симпатичной девушке на своих коленях. Нынешняя ситуация вынуждает меня забыть о стыде.
Подействовало. Маша громко вздыхает и поднимается на ноги, оправляя до неприличия задравшийся подол своего платья. Я же, наслаждаюсь всей гаммой ощущений в отсиженных конечностях, когда в них начинает циркулировать кровь. Охаю. Девушка оборачивается на мой стон как раз в тот момент, когда кровь добирается до повреждённых пальцев. Выпучив глаза и стиснув зубы, пытаюсь не заорать в голос, от подступившей боли.
Окинув беглым взглядом сидящую на полу ЮнМи, девушка задерживает взор на её ступне, пальцы которой уже распухли до неприличия и приобрели симпатичный, лиловый оттенок, обозначая проблему.
Маша, снова опускается на колени и ловко стаскивает обувку с ноги ЮнМи. Состроив гримаску любопытства, она принимается увлечённо тыкать своим пальчиком в проблемный участок, изображая озабоченного врача: «Где болит? Голова? Снимайте штаны!». Дёргаю ногой, в ответ на прикосновение, но девушка, с завидной сноровкой ловит мою стопу за пронырливую пятку. Сжимает в своих ладошках.
На глазах изумлённых врачей, по всей видимости, ни разу не присутствовавших на сеансах исцеления имени Марии, отёк полностью сходит с конечности, а распухшие пальцы приобретают здоровый вид.
Пока я разминаю ноги и осторожно пробую опереться на восстановленную стопу, Маша отряжается оказывать помощь пострадавшим от осколков. С её помощью медики быстро заканчивают возиться с порезами и убывают. Их место занимает целая свора, явившихся на вызов, полицейских, вытесняя набежавшую охрану бизнес центра.
«Наверное, кто-то сообщил о теракте. Нет больше причин, по которым в здание нагнали столько копов» - пытаюсь я осмыслить причину столь крупного скопления мундиров на квадратный метр. Но, поражает меня не количество полицейских, а апофеоз представления.
  
В помещение входит высокий мужчина в дорогом, строгом костюме серо-стального цвета. В его руках чёрный портфель. Он оглядывает, царящий внутри кавардак, попутно демонстрируя, одному из бдящих полицейских, своё удостоверение. Задаёт ему какой-то вопрос. Полицейский, в ответ, кивает головой в сторону обособленно стоящей группы людей, одетых как в форму, так и в штатское. По всей видимости, начальство.