Дайсё-ян. Книга первая (СИ)

– Привет! – заговаривает со мной, на английском, бармен. – Я – Алексей. Живу тут с Машей.
Разглядываю парня. Лет тридцати, высокий, худой, вытянутое лицо и длинные волосы. Одет в джинсы и рубашку с закатными рукавами, навыпуск. На носу круглые очки в тонкой оправе. – «Чем–то на Джона Леннона похож» – делаю я умозаключение. – «Живее всех живых»
– Привет, – отвечаю ему, забираясь на один из высоких стульев. – А Карл сказал что Маша одна здесь живёт. – закидываю я удочку в «тихий омут». – Ты тоже из России? – тут же добавляю второй вопрос к первому, и, склонив вбок голову, жду, что ответит.
  
– Серёга, хорош стервозить! – внезапно отвечает Алексей, переходя на русский. – Я осведомлён обо всех Машиных делах. Можешь не шифроваться.
«Ну, Маша! Ну берегись!» – начинаю я злиться. – «Всем растрепала»
Видимо, мои эмоции, с лица очень хорошо читаются, и Алексей спешит прояснить:
– Кроме меня, Мария больше никому о таком не рассказывает. Всё дело в том, что я осуществляю, так сказать, техническую поддержку. – Алексей отставляет сухой бокал и берёт следующий.
– Как ты понимаешь, – продолжает он, – гораздо удобнее работать в тандеме. Когда кто–то прикрывает тебе спину.
– А Карл? – спрашиваю я о компьютере. – Он тогда зачем?
– Карл – это инструмент. Связующее звено между всеми нами. Кстати, это я его создатель. – Алексей делает паузу, видимо, чтобы я прочувствовался моментом. – А живу я здесь, – продолжает он, – потому что так сложилось с того момента, когда этот дом был куплен. Все инженерные решения, которые ты здесь видишь, плоды моего труда. Переезжать я не вижу смысла, места тут более чем достаточно, чтобы не стукаться локтями. Ну а Маша, она не против.
– Понятно, – тяну я. – Пива нальёшь?
– Тебе какое? – тут же отвечает вопросом на вопрос Алексей. – Есть местное и импортное. Чешское. – уточняет он.
– Чешское – это какое?
– Урквелл. Налить?
– Ещё спрашиваешь, наливай! Только, у меня денег нет.
– Для проживающих – бесплатно. – расщедривается он.
«Бесплатно, так бесплатно» – мысленно пожимаю плечами, внешне стараясь казаться равнодушным.
Алексей достаёт из под стойки бокал, подходит к нужному крану и наливает пенящуюся, золотистую жидкость. Поворачивается обратно, берёт из стопки и кладёт на стойку, передо мной, картонный кружок, на него водружает бокал с пивом.
Я же, терзаюсь сомнениями.
– ЮнМи, ведь, несовершеннолетняя. Ты в курсе?
– А что такого? – отвечает мне Алексей. – Я тебе никто, чтобы запрещать. А ты, надеюсь, не станешь злоупотреблять моим доверием.
– Не стану, – вздыхаю я, берясь за запотевший бокал. Поднимаю его и подношу к носу, вдыхаю аромат. Пиво пахнет именно так, как и должен пахнуть Урквелл в моём мире. Узнаю характерные нотки Заацкого хмеля – резковатые, с лёгким, медовым оттенком. С наслаждением делаю глоток. – «Кайф!»
Алексей достаёт ещё один бокал и наливает себе. Тоже, Урквелл.
– За знакомство! – вытягивает он в мою сторону руку с бокалом. Чокаемся.
– За знакомство! – отвечаю я.
– Может, тебе закуску организовать? – спрашивает у меня Алексей, с тревогой наблюдая, как я одним махом вливаю в себя чуть ли не половину бокала. – К пиву здесь подают картофель фри или гренки.
«Ну да» – думаю я про себя – «На ЮнМи сейчас смотреть страшно, не то что, пить позволять»
– Давай картошку! Только, с кетчупом, да побольше! – соглашаюсь на его предложение.
Алексей что–то набирает на небольшом терминале, возле кассы.
– Сейчас пришлют, – заканчивает он набор.
– Так ты домовую кухню подрядил? – внезапно доходит до меня.
– Да, – невозмутимо отвечает мне Алексей. – Я им доплачиваю за обслуживание моих посетителей.
Прикладываюсь к бокалу. В нём уже не хватает больше половины, а в моём животе разливается приятное тепло.
– Слушай, а зачем тебе всё это? – обвожу рукой бар.
– Здесь скучно, – отвечает он. – Работа надоедает, а куда–то идти – это не для меня. Так что, это разумный компромисс. – Алексей кивком указывает на посетителей. – Всегда есть с кем поговорить.
– Не боишься в частный дом незнакомых людей приглашать?
– Нет. В основном, здесь завсегдатаи. Карл не впустит кого попало с улицы. – Алексей указывает рукой в направлении улицы. – Видишь, дверь? Это отдельный вход, непосредственно сюда. И он не перед каждым откроется. Впрочем, как и центральный вход. – добавляет он, после паузы.
Смотрю в указанном направлении. Действительно, отдельный вход в зал. – «Абалдеть!»
– А если дебоширить начнут? – продолжаю я перебирать варианты.
– В доме есть охрана. Но, обычно, люди здесь стараются не выступать. Даже пьяные, они понимают, в каком месте находятся. Так что, всё всегда прилично.
– Охрана? – цепляюсь я за произнесенную фразу. – То есть, голышом по дому лучше не бегать?
– Ниже второго этажа нежелательно, – смеётся Алексей. – У них нет допуска ни на верхние этажи, ни к камерам оттуда. Это территория, которой Карл заведует.
В этот момент что–то мелодично звенит, за спиной у Алексея. Он поворачивается, подходит к, задекорированной под дерево, панели в стене, тянет её за ручку, наверх. За панелью оказывается шахта такого же, кухонного лифта, как в моей комнате. Алексей вытаскивает из его нутра здоровенное блюдо, на котором, с горкой, насыпана дымящаяся, ароматная картошка фри. Отдельно, достаёт две большие мисочки с кетчупом и каким–то, тёмного цвета, соусом. Всё это добро он водружает на стойку, возле меня.
– Приятного.
– Спасибо! – отвечаю ему, цепляя сразу несколько золотистых соломинок. Макаю всё это добро в кетчуп и отправляю в рот. Запиваю остатками пива.
– Ещё нальёшь? – ставлю я пустой бокал на стойку и с мольбой во взгляде смотрю на Алексея. – Очень хорошее пиво!
Алексей усмехается, подхватывает пустой бокал и отходит к кранам. Наливает, возвращается обратно. Ставит полный бокал передо мной. Потом, повторяет ту же процедуру со своим.
– Только, не напейся. А то, Маша меня прибьёт, и фамилию не спросит. За то, что спаиваю малолеток.
– Пф–ф! – фыркаю я в ответ, выражая крайнюю степень негодования. – Не дождётесь. – кидаю очередную порцию картошки в рот, на этот раз обмакнув её в мисочку с невиданным соусом. Им оказывается обыкновенный кисло–сладкий соус. – «Ничего так, съедобно» – делаю заключение кулинарному эксперименту.
– Расскажи лучше, что не так с этим домом? – прошу я Алексея. – В лифте всего шесть этажей вверх, но, по–моему, их должно быть раза в два больше. В чём подвох?
– Подвоха нет, – отвечает он. – Раньше, дом был тринадцатиэтажным. Маша купила его в тот момент, когда по нему бульдозер плакал. Согласовала с городом проект его перестройки, снесла под чистую и отстроила заново. С тех пор, в нём этажи – плюс–минус – два за один, кроме, последнего. Там, высота потолков подгонялась индивидуально. С таким расчетом, чтобы, над ним разместить оранжерею, площадку с солнечными панелями и вертолётную площадку. Не выходя, при этом, за дозволенные рамки.
«Оранжерея? Круто!»
– Понятно. А почему, на пятом этаже, в коридоре, потолок низкий? – задаю я логичный вопрос.
– Потолки в коридорах специально занижены, на всех этажах. Для создания комфортной обстановки и сокрытия коммуникаций. Если прогуляешься по лестнице, обрати внимание на длину пролётов.
– Я уже. Как раз, до пятого спустился. Там и правда много ступенек. А чего лифт такой тесный?
– Ты спустился на служебном лифте. Оба крайних используются персоналом, для перемещения между этажами. В центре два нормальных лифта, – Алексей направляет указательный палец правой руки в направлении, частично скрытых от нашего взора колонной, лифтовых дверей, – пассажирский и грузовой. Подожди. – говорит он, прерывая рассказ, когда к нему подходит один из посетителей за новой порцией пенного напитка.
  
Я же, во все глаза таращусь на подошедшего. Высокий и широкоплечный, он стоит, повернувшись ко мне в профиль, но черты лица вполне узнаваемы. – «Это что, Шварц?» – немею я от изумления. А предполагаемый «Арни», почувствовав на себе заинтересованный взгляд, медленно поворачивает голову в мою сторону.