Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

— Предлагаешь мне забыть об измене? — в ее словах нет сарказма или насмешки, только грусть.
— Предать тебя было моей самой большой ошибкой в жизни.
— Почему ты не смотрел на меня так раньше? Когда… ну… тогда, когда…
Замираю и тяжело выпускаю воздух из легких:
— Ты хочешь спросить, почему я не хотел тебя, когда изменял? — стараюсь говорить твердо, но контролировать голос сложно.
— Да, — шепотом отвечает.
— Я всегда тебя хотел, Рита. Ни на минуту мое желание по отношению к тебе, как к женщине, не угасало, — отвечаю искренне, — но, возвращаясь к тебе после собственного предательства, я понимал, насколько это мерзко — касаться тебя. Ты же чистая, хрупкая, настоящая. А я, измазанный в грязи и ненависти к самому себе, смотрел на тебя и понимал, что не имею права прикоснуться к тебе, не имею права дышать с тобой одним воздухом.
— Значит, это не потому, что я перестала тебя возбуждать? — хрипло спрашивает она, а я чувствую в груди огромный ком боли, который вот-вот разорвет тело изнутри.
— Нет, Кудряха. Мое влечение к тебе не пропадало ни на миг. Мне нет оправданий, я сам не понимаю, как опустился так низко. Просто знай, что я ненавижу себя за предательство гораздо больше, чем ты.
— Во мне нет ненависти к тебе, — шепчут ее губы. — Мы оба виноваты в том, что все разладилось. Я не должна была слушаться твою мать.
— Забудь о моей матери. То, о чем ты говоришь, несоразмерно. Вина лежит полностью на мне.
— Что будет дальше, Мирон?
— Мне нужна только ты одна, Рита. Не забывай об измене, потому что я заслужил твое презрение, только будь рядом. Ты мне не поверишь, и будешь права. А я до конца своей жизни не устану доказывать тебе свою любовь и верность. Я не смогу без тебя, и, поверь, этот урок жизни я усвоил. Хочешь, бросим все и уедем? В другой город, страну? На другой континент?! Начнем жизнь с чистого листа, как будто мы только познакомились? — распаляюсь еще сильнее.
Ритя мягко смеется и отвечает:
— Звучит заманчиво, — обхватывает мое лицо руками и притягивает к себе. — А теперь поцелуй меня.
И я делаю это: целую ее со всей страстью, ласкаю губами лицо, шею, прокладываю дорожку по животу к пупку, слегка прикусываю чувствительную кожу. Стягиваю с нее лосины вместе с бельем и быстро освобождаю себя от остатков одежды.
— Иди ко мне, — поднимаю ее и сажаю на себя, — давай, девочка.
Она понимает все с полуслова, просовывает руку между нами и берет в руки член, который стоит колом и пульсирует от желания. Проводит по стволу, чуть сдавливая член у основания. У меня из глаз разве что звезды не сыпятся от нетерпения.
Рита подводит головку члена к своему входу и размазывает собственную влагу по складкам, слегка постанывая.
— Черт, Кудряха, это пытка, — произношу, используя последние силы.
Рита растягивает губы в хищной улыбке и разом, одним движением, насаживается на меня.
Один стон на двоих. Единение. Я приклеиваюсь к ней намертво и больше никогда в своей жизни не хочу расставаться. Жена двигается на мне, постепенно увеличивая темп. Она громко стонет, ласкает свою грудь руками, играет с сосками, а у меня при виде этого окончательно едет крыша.
Со звериным рыком я опрокидываю Риту на спину и начинаю трахать. Мощными движениями вытрахиваю из нее стоны, кусаю за соски, оставляю засосы на груди.
Мы распадаемся на частицы и в то же время соединяемся в одно целое, пульсирующе-страстное нечто. Ее стенки плотно обхватывают мой член, и эти ощущения присутствия внутри нее — самые крышесносные.
Толкаюсь в нее размашисто, простынь под нами смялась комком, Рита цепляется за ткань ногтями и выгибается мне навстречу, кончая. Я тоже отпускаю себя и заливаю ее своим семенем, помечая свою женщину.
Не в силах выпустить ее из объятий, подминаю под себя.
А утром, едва только открываю глаза и осматриваюсь по сторонам, понимаю, ощущаю ментально. Это — конец.
Натягиваю трусы и выхожу из спальни. Рита сидит за барной стойкой и смотрит на столешницу перед собой. Увидев меня, выдавливает вымученную улыбку и встает. Проходит мимо собранных чемоданов и становится напротив.
  
— Я уезжаю, Мирон, — говорит тихо.
— Куда, Рит? — спрашиваю, хотя, по сути, это не так важно.
Важно другое. Она. Уходит. От меня.
— К себе домой, — голос нежный, родной, сжимающий гребаное сердце в груди. — Ты спас меня, Мирон, и я благодарна тебе за это. Я была счастлива с тобой эти дни, правда. Но теперь мне пора.
Протягиваю руки и беру ее лицо в свои ладони. Ресницы Риты дрожат, и она прикрывает глаза.
— Останься, Кудряха. Мы сумеем, мы справимся.
Она снова улыбается. Гладит меня по волосам, опускает мою голову и упирается своим лбом в мой:
— Отпусти меня, Мирон. Ты обещал, помнишь? Мне это нужно.
Оставляет на моих губах поцелуй, и только тут до меня доходит, что это — прощание, как и вчерашняя наша близость. Я люблю эту женщину всей своей дрянной душой и черствым сердцем. Я никогда не смогу ее отпустить, но именно сейчас понимаю, что, если не дам ей свободу — задушу. Она достаточно настрадалась, больше причинять ей боль я не хочу.
— Я не смогу тебя отпустить, Рита, никогда. Но я дам тебе то, о чем ты просишь — свободу. Обещай, что, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты позвонишь мне. Пожалуйста, пообещай мне.
Моя бывшая жена отстраняется от меня и отвечает:
— Обещаю. Будь счастлив, Мирон.
Она разворачивается и уходит, оставляя меня в доме, который так и не стал ей родным.
Глава 30. Новая жизнь
Не знаю, что меня удивляет больше — то, что в моей квартире царит чистота или то, что я возвращалась сюда с легким сердцем. Скорее всего, это дело рук Мирона. И то и другое, вообще-то.
Новый год — новая жизнь, вот он, мой сегодняшний девиз.
Мирон.
Мои чувства к нему не прошли, не испарились в одночасье. Совершенно точно они модифицировались, вышли на новый уровень. Нет больше той опрометчивой влюбленности, я далека от наивности, но… верю ему. Верю каждому слову и признанию. Люблю всей своей сломанной душой.
При воспоминаниях о двух последних ночах, проведенных вместе, по телу разливается тепло. Я понимаю, что рву душу и себе, и Мирону, уходя от него.
Это не мешает мне испытывать и другое — где-то на этом пути я потеряла себя. У меня нет цели, нет четкого плана действий, я просто понимаю, что мне нужна независимость. Мне необходим этот воздух свободы.
Когда я выпорхнула из-под родительского крыла, то почти сразу попала под авторитет будущего мужа. Я никогда не принимала самостоятельных решений, не обдумывала каждый шаг. Меня всегда вели за руку. Сначала мать с отцом, потом он. Теперь же я хочу взять свою жизнь в собственные руки и по своему усмотрению определить, как дальше ею распорядиться.
Уверенно прохожу в квартиру, оставив чемодан возле входной двери, распахиваю окна, впуская в теплую квартиру морозный воздух. Занавески поднимаются и начинают трепыхаться белыми парусами.
Я достаю из сумочки все свои коробки с таблетками и иду к урне, отправляя их туда вместе с содержимым. Новая жизнь не подразумевает таблеток, дурманящих мой разум. И пусть психотерапевт, с которым я продолжаю работать, грохнет меня за это, плевать.
Моя жизнь — мои решения.
Я больше не боюсь оставаться одна, тени в углах теперь не пугают меня, они всего лишь тени, не фантомы, не прячущиеся демоны. На самом деле, демоны живут в людях, потому что только они причиняют нам истинную боль и несчастья.
Это я тоже оставляю в прошлой жизни.
Скидываю пуховик, прохожу в ванную комнату, раздеваюсь и встаю под горячие капли. Смываю с себя следы вчерашней ночи. Стараюсь не думать о последствиях, которые могут меня настигнуть, — я все-таки полагаю, что беременность крайне маловероятна.
Кутаюсь в мягкий халат и возвращаюсь в комнату. Тут просто арктический холод, но это хорошо. Пусть выветрится отсюда все. Закрываю окно, прохожу на кухню и готовлю себе завтрак: молочная каша и травяной чай.