Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

Возвращаюсь в комнату, залпом выпиваю из мини-бара бутылку воды, присасываюсь ко второй бутылке и сажусь на развороченную кровать.
Веду щеткой по волосам, расчесывая мокрые пряди, и смотрю в одну точку прямо перед собой.
Надо подать заявление в ЗАГС на расторжение брака. Интересно, что для этого нужно? Со мной только мои документы, свидетельство о браке осталось в квартире Мирона.
Что там дальше? Детей у нас нет. Примирение невозможно. Интересно, смогут нас развести одним днем?
Имущество.
Мне ничего не нужно от него. Никогда не были нужны его деньги или статус, только он сам.
Глупая, наивная. Я всегда любила его. Он стал моим первым мужчиной, и я думала, что будет последним.
Я влюбилась в него с первого взгляда. Еще бы. Он классический мажор. Высокий, темноволосый, с шикарной фигурой, соблазнительной улыбкой и ямочками на щеках. Смотрела на него снизу вверх и переживала о том, что я невидимка для него.
Всегда невзрачная, серая, тихая.
А он заметил. Заметил и сразу же забрал меня себе. Сначала я думала, это или спор, или игра, или черт знает что. Но он доказывал мне свои чувства, окутал заботой, лаской.
Потом скромная свадьба и счастливая (как я тогда думала) жизнь. Не все сказки заканчиваются хеппи-эндом. Так бывает. Надо просто это принять.
Принять то, что теперь моя жизнь изменится на сто восемьдесят градусов.
И я это принимаю. Не знаю, что произошло со мной, но я не чувствую ничего. Слезы, истерика? Даже напиться не хочется. Ничего не хочется.
Снова проваливаюсь в сон, а наутро собираю вещи, сдаю номер и еду на вокзал. Покупаю билет и сажусь в автобус.
Вообще у меня есть автомобиль. Маленькая уютная «Ауди». Ее купил Мирон — подарок на мой прошлый день рождения. Мне ничего не нужно от него, и этот автомобиль тоже не нужен.
Ничто не должно напоминать мне о муже. Бывшем муже.
Несколько часов — и знакомый, родной городок. Такси до родительского дома, и вот я тут. У калитки меня встречают мать с отцом. По их озадаченным и встревоженным лицам я вижу, что они знают.
— Господи, дочка, — мама подбегает и обнимает меня, крепко сжимая в объятиях, — прозрачная совсем! Одни глазюки остались.
Отец хмурится, смотрит недовольно на меня.
— Приезжал муж твой, — басит он и почесывает бороду.
Я замираю в маминых объятиях. Нет, я не готова видеться с Мироном. Не сейчас.
— Успокойся, — отец говорит чуть мягче, — разминулись вы с ним. Уехал с час назад.
— Он ничего толком не объяснил, попросил позвонить, если ты появишься. Ритуль, что у вас случилось? — голос у мамы дрожит, глаза на мокром месте.
— Так, дамы, — перебивает отец, — а ну-ка быстро в дом. Нечего соседям на радость представление устраивать.
В доме мама проводит меня на кухню, усаживает за стол, а сама начинает выставлять еду. Папа достает домашний коньяк и наливает себе рюмку.
— Тебе налить? — спрашивает он.
Я не помню, когда ела последний раз. Кажется, больше суток назад. Если сейчас выпью алкоголь, меня просто развезет на родительской кухне, поэтому я отрицательно качаю головой.
— Начинай рассказывать, — бросает папа. Садится напротив, махнув рукой, выпивает рюмку не закусывая.
— У Мирона другая женщина, и я от него ушла.
— Так и знал. Предупреждал я тебя, Люд, что ничем хорошим этот брак не закончится, — говорит матери и устало вздыхает, и глядит на меня с жалостью.
О нет, только не это… Опускаю голову и смотрю в тарелку с едой. Аппетита нет совершенно, но я через силу беру вилку и накалываю на нее кусочек мяса.
— Приехал к нам, дерганый какой-то. В дом залетел, по комнатам побежал. Я сразу понял, что херня у вас какая-то творится, дочь, — папа недовольно качает головой. — Еле отправил его отсюда. Вот никогда мне не нравился твой Епифанов.
Отец наливает рюмку и одним махом опрокидывает ее в себя.
— Пап, пожалуйста, папочка, остановись.
Мама, чувствуя мои переживания, кладет руку на локоть мужа, и тот сразу смягчается:
— Что делать-то будешь, Ритуль?
— Жить, — пожимаю плечами и через силу проталкиваю в горло кусок мяса.
  
А что еще мне остается.
Вечер наступает как-то слишком быстро, а на меня снова накатывают дичайшая усталость и апатия, поэтому я иду спать.
Но, едва я укладываюсь в кровать, приходит бессонница, и я переворачиваюсь на спину, начинаю наблюдать за тенями на потолке.
Я не понимаю, что со мной. Организм сам себя защищает от потрясения, поэтому ввел меня в состояние анабиоза? Я не хочу есть, я не хочу говорить, я не хочу плакать. Где мои слезы? Почему так?
Возможно, если я выплачу все, то смогу поскорее избавиться от боли? Напрягаю глаза, пытаюсь выдавить слезинку, но все тщетно. Встаю и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, крадусь в ванную. Смотрю на свое отражение.
Мамочка моя.
Кто это? Черные мешки под глазами, щеки впали, губы сухие, обветренные. Волосы — не волосы, а круглая пушистая шапка. Я оставила в квартире Мирона все свои дорогущие средства для укладки пушистых волос. Стоило только вымыть голову пару раз дешевым гостиничным шампунем — и вуаля, я вернулась на несколько лет назад, во времена, когда ухаживать за своей шевелюрой мне было не по карману.
Стараюсь не думать о том, как и на что буду жить дальше. Зарплата детского психолога небольшая, но, если экономить, должно хватить на съем скромного жилья и продукты. Пальто. Точно. Нужно купить теплое пальто, иначе я окоченею в октябре в тонком плаще.
А еще теплые вещи. Все мои теплые вещи остались в квартире Мирона. Бог с ними, наскребу денег, куплю новые. Мне не впервой одеваться на рынке, разберусь.
Возвращаюсь в спальню и кое-как засыпаю, но посреди ночи просыпаюсь от криков:
— Рита! Я знаю, ты слышишь меня! Нам надо поговорить!
Мой муж.
Как только я узнаю его голос, внутри больно рвется струна.
— Мирон, я сказал тебе — иди откуда пришел по добру по здорову, — гудит бас отца, — Рита поговорит с тобой, когда посчитает нужным.
Поверх теплой пижамы накидываю старый халат, который носила еще когда училась в университете, и выхожу в коридор. Жмурюсь от яркого света.
В дверях дома стоит Мирон. Непривычно видеть его таким — в спортивных штанах, с отросшей щетиной. Он, увидев меня, замирает и сканирует взглядом мою фигуру. Вижу, как он сцепляет сильнее зубы, желваки начинают ходить.
— Рит! — рвется ко мне, но мимо отца не так просто пройти.
Он у нас двухметровый бородатый медведь — хватает Мирона за плечи и не пускает в дом. Муж тоже немаленький, пытается вырваться, завязывается перепалка. Рядом суетится мама, причитает, заламывает руки.
— Пап, успокойся, прошу, — подхожу ближе.
Стараюсь вести себя сдержанно, но внутри все начинает дрожать:
— Я поговорю с ним. В конце концов, это придется сделать рано или поздно.
— Уверена? — отец хмурится.
Нет, я не уверена. Но знаю точно, что разговор неизбежен.
— Да. Мы поговорим на улице.
Отец выпускает Мирона, а тот в свою очередь недовольно проходится по мне взглядом, задерживаясь на босых ступнях. Я же надеваю кроссовки, в которых приехала, и мельком смотрю на себя в зеркало.
На голове одуван, на плечах застиранный розовый халат в цветочек, из-под него торчат фланелевые пижамные штаны, на босых ногах кроссовки.
Ну и жуть.
Прохожу мимо замершего на пороге Мирона и выхожу на улицу, вдыхаю полную грудь кислорода.
— Идем в машину, на улице холодно, — слышу позади себя нервное.
Не оборачиваясь, выхожу через калитку и сажусь в машину мужа. Рядом на водительское кресло опускается Мирон, заводит автомобиль и трогается.
Глава 3. Принятие
Просыпаюсь на заре. Даже не открывая глаз, знаю, что ее нет рядом.
Сажусь на кровати и тру глаза, озираясь по сторонам. Чемодана Риты нет. Выхожу в гостиную, следом на кухню. Никого. Ушла.