Детектив США. Книга 1
— Я никогда не пыталась определить для себя, что такое мужество, прошептала Линда. — Я не принимала его как должное. У хороших людей оно есть, у плохих — нет. Не знаю, как мне встретить грядущее, Питер, — дрожь пробежала по ее телу.
— Еще неизвестно, что нас ждет.
— Известно. Я знаю, что они приготовили для меня.
— Не думайте об этом, — едва ли Питер мог дать более бесполезный совет.
— Ребенком я боялась идти к дантисту. Говорила себе, что пробуду у него не больше часа, потому что придет следующий пациент, но зато мне вылечат зуб и он не будет беспокоить меня. Можно выдержать все что угодно, если знаешь, что испытание кончится и тебе станет лучше.
— Это позиция религии, — Питер думал о том, как отвлечь Линду. — Ад на земле, рай — на том свете.
— Допустим, я это переживу, — голос Линды звучал чуть громче. — Смогу ли я взглянуть на себя в зеркало? Позволю ли подойти ко мне порядочному человеку? Как…
— Прекратите, — оборвал ее Питер.
Линда невесело рассмеялась.
— В книгах и кинофильмах всегда находится выход. Таблетка, вшитая в подол юбки, нож, спрятанный под матрацем.
— Или морские пехотинцы, ворвавшиеся в последний миг, — поддакнул Питер.
— Они ворвутся?
— Боюсь, что нет.
— О боже, Питер, — она склонила голову, скрывая охвативший ее ужас.
— Не замыкайтесь на этом.
— А что нам делать? Обсуждать достоинства пьес Бернарда Шоу или критиковать иностранную политику президента? Не принимайте меня за ребенка, Питер.
Тот искоса взглянул на Дьюка Лонга. Бледный, черноволосый юноша не спускал с них глаз, Телицки беспокойно ходил вдоль окон, наблюдая за лугом перед отелем, словно ожидая возвращения Тьюзди. А тот уехал лишь час назад.
— Когда я училась в колледже, — начала Линда, — после занятий мы частенько собирались у кого-нибудь в комнате и подолгу говорили о том, что предпринять, если на тебя нападут. Предлагались очень смелые способы зашиты. Мужчину есть куда ударить, чтобы причинить ему боль. Но кое-кто утверждал, что лучше всего не сопротивляться. В этом случае оставался шанс остаться в живых. Теперь я понимаю, что это была бравада. В душе мы мечтали о том, что на нас кто-то нападет. Но когда это происходит наяву… — вновь она вздрогнула. — Вы не представляете себе, что я вчера пережила.
— Если это поможет, расскажите.
— Он совсем чокнутый.
— Джорджи?
— Да.
— Но вы не уступили ему.
— Я тут ни при чем. Я ничего не делала, только молилась. Я уже давно отвыкла молиться, а тут всей душой обратилась к богу.
— В городе не знают, с чего все началось.
— Я спала. Возможно, вы помните, ночь была жаркая, без единого дуновения ветерка. Я проснулась, вероятно, от постороннего шума. Вам знакомо это чувство? Я не смогла определить, откуда он донесся, но больше ничего не слышала. Взглянула на часы. Начало второго. Попыталась заснуть, но не смогла. И продолжала прислушиваться. Однажды птица залетела через трубу и билась о стекла изнутри. Наконец я решила посмотреть, что там, внизу. Мне и в голову не приходило, что столкнусь с незнакомым человеком. В крайнем случае, я ожидала увидеть птичку или какого-нибудь зверька.
Было так жарко, что я не накинула даже халата. Просто спустилась вниз, босиком и в ночной рубашке. Свет я не зажигала, так как прекрасно знала, где что стоит. Войдя в зал магазина, я заметила тень у витрины. Затем она исчезла. Возможно, по моему поведению этого не скажешь, Питер, но по натуре я не труслива.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Я решила, что соскочила защелка и тень упала от ставня. Помнится, я подумала, что нельзя выходить из дома в ночной рубашке, но успокоила себя тем, что в такой час в Барчестере все спят. Я открыла дверь, вышла на крыльцо и увидела его. Этого обросшего парня! А я стояла перед ним чуть ли не голая. В ночной рубашке выше колен. «Что вы хотите?» — спросила я, отступая к двери. Он схватил меня за запястье. Тут я заметила ружье, брошенное в траву у витрины.
«Одну минуту, мисс, — говорил он очень вежливо. — Мне нужна гитара, выставленная в этом окне».
«Пожалуйста, отпустите мою руку, — попросила я. — Мне больно. Если вас заинтересовала гитара, приходите утром, после открытия магазина». Он еще сильнее сжал мне запястье. Его глаза сверкали безумием. Внезапно я перепугалась. «Отпустите меня. Можете взять гитару, если хотите». Он ничего не ответил. Лишь пожирал меня безумными глазами.
«Я бы хотел, чтобы вы пошли со мной», — без угрозы, мягко, даже застенчиво предложил он. «О чем вы говорите?» — изумилась я. «Я хочу, чтобы вы пошли со мной. Далеко-далеко. Туда, где никого нет. Пожалуйста».
Да, да, он сказал «пожалуйста», словно обращался ко мне с какой-то обычной просьбой. Тут я поняла, что имею дело с сумасшедшим. «Чтобы пойти с вами, мне нужно вернуться в дом и одеться», — ответила я. В доме я могла запереть дверь и по телефону вызвать подмогу.
«Нет! — впервые в его голосе прозвучали резкие нотки. — Такой, как сейчас. Вы прекрасны!»
Паника охватила меня, и я допустила ошибку. Я попыталась вырваться. Что случилось потом, я не знаю. Скорее всего, он ударил меня ребром ладони по шее, — пальцы Линды коснулись едва заметного синяка. — Должно быть, я потеряла сознание, потому что очнулась, лежа в высокой траве. Он… он был рядом, а его руки ощупывали меня. Я рванулась от него, закричала. Одной рукой он закрыл мне рот, другой — прижал к земле.
«Не бойтесь, я не причиню вам зла».
Я похолодела от страха. Его ружье и гитара лежали в траве в нескольких футах от нас. Мне удалось оглядеться, и я поняла, что мы далеко, чуть ли не в миле от моего дома. На руках или волоком он притащил меня чуть ли не к подножию горы.
«Всю жизнь я мечтал о такой, как вы, — продолжал он, — славной девушке. Славной, утонченной, красивой. Мы будем нежно любить друг друга. Как вас зовут?»
От ужаса я едва могла шевелить языком. Я ответила, что меня зовут Линда. Сказала, что он совершает преступление. Что он может угодить в тюрьму на долгий, долгий срок. Не уверена, что до него дошли мои слова. Он уставился на меня безумными глазами и продолжал осторожно поглаживать меня свободной рукой. У меня… мне казалось, что по телу ползают паразиты. «Мы пойдем на гору, — шептал он. — Мы будем в безопасности и одни. У меня там друзья. Вы будете счастливы с нами и поймете, что я никому вас не отдам, говорил он, словно избалованный ребенок, не терпящий отказа». — «Я не могу пойти с вами, — возразила я. — Я никуда не пойду, пока не вернусь домой и не переоденусь. Отпустите меня, а потом…» — «Нет, — будто отрубил он. Вы пойдете добровольно или мне придется тащить вас. Я хочу дать вам время, Линда, чтобы вы полюбили меня. Но вы должны понять, что отныне принадлежите мне».
Он отпустил меня и встал на колени. «Вы пойдете сами или я должен заставлять вас идти?»
Питер, я не могла пошевельнуться. Не могла бороться с ним и не могла идти. Меня парализовало. Думаю, он этого не замечал. Вытащил из кармана веревку и связал мне руки. «Жаль, что вы упрямитесь. Но нам пора».
Веревка впилась в запястья, и он поднял меня на ноги. Свободный конец он привязал к поясу, подхватил ружье и гитару и пошел. Я упиралась. Споткнулась, упала, он тащил меня по дороге, по камням и гравию. Я умоляла отпустить меня, но он даже не обернулся. В конце концов мне пришлось встать и идти за ним.
— Вы знаете, что вас видели? — спросил Питер.
Серые глаза широко раскрылись.
— Видели?
— Местный парень, Майк Миллер, оказался со своей девушкой неподалеку от проселка.
— С Молли Донахью?
— Да. Они видели, как вас тащили в гору.
— О боже. Питер. Если они…
— Юноша пришел к Саутворту только после полудня. В нем заговорила совесть.
— Но если Майк видел меня, почему не помог?
— У Джорджи было ружье. Они испугались. А потом не решались рассказать обо всем Саутворту, чтобы не вызвать гнева отца Молли.
— Это невероятно!
— Но факт.