Детектив США. Книга 1

Скоро придет.
— Вот и отлично. А пока я хочу побеседовать с Томом.
Хиллман подошел к столу и наклонился надо мной. В зеленоватом полумраке кабинета его лицо казалось расплывчатым, словно он смотрел сквозь толщу воды.
— Прежде чем вы начнете беседовать с Томом, я хочу сообщить вам кое-что.
Хиллман умолк. Тщетно прождав несколько секунд, я спросил:
— О Томе?
— О нас обоих. — Хиллман снова заколебался, не сводя с меня пристального взгляда. — Да нет, пожалуй, я сегодня и так был слишком откровенен.
— Но не исключено, что другой такой возможности вам не представится, а быть до конца откровенным вам все равно придется, иного выхода у вас не окажется.
— Вот тут вы не правы. Кроме меня никто этого не знает.
— Чего «этого»? Вы имеете в виду себя и Тома?
— Вот именно, и давайте прекратим разговор.
Однако я видел, что Хиллман испытывает непреодолимую потребность поделиться своим секретом. Он топтался около стола, не решая начать, и я вдруг вспомнил, с каким чувством он говорил о своей любви к Тому.
— Том ваш настоящий сын?
— Да, моя плоть и кровь, — без колебаний подтвердил Хиллман.
— И вы единственный, кому это известно?
— Ну, Кэрол, конечно знала, а позже проговорилась Майку. Она пришла ко мне после ареста мужа за кражу казенного фотоаппарата и просила что-нибудь сделать для него. Я обещал, и она, будучи интересной девушкой, отблагодарила меня… Она подарила мне только одну ночь.
— И тем не менее вы утверждаете, что являетесь отцом ее ребенка?
— Утверждаю, Том родился спустя ровно девять месяцев, двенадцатого декабря.
— Это ничего не доказывает. Его отцом мог быть и Майк Гарли и кто-нибудь другой.
— Нет и нет. До встречи со мной Кэрол не знала мужчин. В силу какого-то физического недостатка Майк не мог иметь дел с женщинами. Когда появился Том, я выразил желание усыновить его, и Майк согласился в обмен на мое предложение добиться для него не слишком сурового наказания за дезертирство.
— Иными словами, помогли ему избавиться от тюрьмы?
— Да. Как командиру корабля это не представило для меня особой трудности.
— Мистер Хиллман, но зачем вам потребовалось усыновлять Тома? Почему вы сразу не взяли сына к себе и не объявили, что это ваш родной сын?
— Вы забываете, что я уже был женат на Элейн, а она не простила бы мне измены, она же фанатичная пуританка.
— С большими деньгами…
— Не отрицаю, что я нуждался в ее средствах, чтобы начать собственное дело. Когда мы усыновили Тома, я сказал Элейн, что, по заключению доктора Вейнтрауба, у меня никогда не будет детей. Я опасался, как бы она не узнала, что я отец ребенка.
— Может, вы и в самом деле не можете иметь детей?
— Опять… А Том? Если уж на то пошло, бесплоден не я — бесплодна Элейн.
  
Глава XXVII
 
Мы прошли в гостиную. Хотя Том уже вернулся, казалось, что в доме все еще царит атмосфера ожидания. Элейн сидела на том же месте, на софе, и что-то вязала.
— Где Том? — обратился к ней Хиллман. — Все еще наверху?
— Я слышала, как он спускался по черной лестнице. Наверно, миссис Перес кормит его на кухне. Он, кажется, предпочитает кухню гостиной, чему не следует удивляться, если вспомнить о его происхождении.
— Может, не будем больше возвращаться к этой теме, а?
С этими словами Хиллман подошел к бару и сделал себе очень крепкий коктейль. Он не забыл предложить и мне, но я отказался.
— Зачем приходил полицейский? — поинтересовалась Элейн.
— Чтобы задать несколько глупых вопросов, в которые я не желаю вникать.
— Уже двадцать пять лет я слышу одно и то же. Ты не желаешь ни во что вникать, чтобы не нарушать свой покой. Пусть неспокойно на сердце, пусть разлагается все вокруг…
— Хоть бы сегодня обойдись без мелодрам!
— Это не мелодрама — трагедия! У нас в доме трагедия, а ты не желаешь… вникать.
— Знаю, знаю! — спокойно согласился Хиллман, но я видел, что он готов вот-вот швырнуть бокал ей в лицо. — Я невежда-инженер, я никогда не изучал философию…
— Ну, с невежеством я еще могу мириться, — ответила Элейн, продолжая щелкать спицами, — но вот на твои увертки у меня уже не хватает терпения.
 
Хиллман отпил глоток и неловко взмахнул свободной рукой:
— Боже мой, Элейн! Ну когда ты перестанешь меня пилить?! Сейчас не время и не место для ссор.
— У тебя всегда нет ни времени, ни места для чего-нибудь серьезного. Ты никогда не пытался бороться с трудностями.
— Не скажи! Вот и сегодня мы с Арчером по-настоящему порылись в прошлом.
— В твоем неприглядном прошлом? А я-то считала, что ты занимаешься этим только со своими любовницами…
К моему облегчению, зазвонил телефон. Хиллман подошел к аппарату, что-то буркнул, прикрыл трубку рукой и повернулся ко мне:
— Бастиан спрашивает вас. Возьмите трубку в буфетной, а я послушаю здесь по параллельному аппарату.
Спорить было бесполезно. Я прошел в буфетную и, пока ощупью искал в темноте телефон, слышал, как в кухне миссис Перес мягким мелодичным голосом рассказывает Тому о своей родине в штате Синалоа, в Мексике. После журчащего голоса женщины бас Бастиана показался мне рыком льва.
— Арчер?
— Я.
— Очень хорошо. Я проверял эпизод с поездкой Дика Леандро. В беседе с его приятельницей, студенткой Кэйти Огильви, выяснилось, что у нее синий «шевроле», модель нынешнего года. После некоторых отговорок она показала, что вчера вечером он с ее разрешения брал машину и, судя по спидометру, наездил около ста миль.
— Вы уверены, что сама Огильви не ездила? Дэли не успел разглядеть как следует, но с Диком была либо девушка, либо юноша.
— Мисс Огильви с ним не ездила. Она очень рассердилась, когда узнала, что он возил другую девушку в ее машине.
— Но как она узнала, что Леандро возил именно девушку?
— Эта особа выронила в машине губную помаду в чудесном футляре белого золота пятьдесят шестой пробы. Кстати, если бы не помада, мисс Огильви вряд ли призналась бы, что одалживала Леандро машину. Он, очевидно, категорически запретил ей болтать.
— Но хотя бы объяснил, почему?
— Она знает только, что поездка имела какое-то касательство к похищению Тома Хиллмана… Так, что берем Леандро? Похоже, парадом командуете вы.
— Он сейчас должен быть здесь. Пожалуй, вам тоже следовало бы приехать.
— Вы говорите так, словно дело идет к завершению.
— Не сомневаюсь.
Бастиан положил трубку и я некоторое время сидел в темноте, размышляя над делом, общие очертания которого теперь горели перед моим мысленным взором так же ярко, как лампы мотеля «Дак».
Между тем миссис Перес на кухне продолжала певуче рассказывать Тому о Синалоа, где протекает так много рек. Ее отец по воскресеньям рыбачит, а улов распределяет среди соседей, и все они в этот день на завтрак готовят рыбу.
Том спросил, жив ли еще ее отец. Она радостно ответила, что жив и в добром здравии, хотя ему уже за восемьдесят.
— Я хотел бы навестить его как-нибудь, — сказал Том.
— Ну что ж, и навестишь.
Я открыл дверь в кухню. Том доедал суп. Миссис Перес с материнской улыбкой и отсутствующим взглядом склонялась над ним. При моем появлении женщина выпрямилась и с неприязнью посмотрела на меня.
— Что вам угодно?
— Переговорить с Томом. А вас попросил бы ненадолго оставить нас вдвоем. — Заметив, что мое предложение пришлось миссис Перес не по душе, я махнул рукой: — Впрочем, можете остаться. Никаких секретов в этом доме больше не должно быть.
— Благодарю вас.
Миссис Перес взяла чашку из-под супа, отошла к раковине и открыла кран с водой. Том с нескрываемой скукой смотрел на меня через стол. Он был бледен, но теперь уже чист и опрятен.
— Вообще-то мне претит расспрашивать тебя о некоторых подробностях, — начал я, — но есть вопросы, на которые можешь ответить только ты.
— Давайте.
— Мне не совсем ясно, что произошло вчера вечером. Ты был еще в «Барселоне», когда из Лас-Вегаса вернулся Майк Гарли?