Напалм (СИ)

  
Глава 28. Варвара
 
Вечером после аэропорта мама театрально собрала свои вещи в сумки, пустила скупую слезу на пороге квартиры и со словами «когда-нибудь ты поймёшь, что нужно уметь прощать» уехала к себе домой в наш родной город.
Не скажу, что после ее ухода я выдохнула с облегчением, но, чувствовать себя свободнее стала точно. Вряд ли можно переубедить женщину, которую саму когда-то бил муж, что это неправильно. Уж если она прощала это моему отцу раз за разом, то для нее домашнее насилие — давно уже жизненная норма. Как завтрак.
Жора, привезя меня и Дениса домой, почти сразу уехал, сославшись на работу и на то, что ему нужно на время принять дела, пока его друзья будут в свадебном путешествии. А вот я не нашла в себе силы даже на то, чтобы, наконец, снять пижаму и надеть хоть что-нибудь приличное. 
Наверное, за весь день я не отошла от сына ни на шаг. Свалив всю работу на своих менеджеров, я с маниакальным рвением участвовала в каждой секунде этого дня своего сына. Оставляла Дениса наедине с собой только в туалете, и то караулила под дверью, а затем долго сидела на полу рядом с его кроватью, когда он уснул. И хоть мой сын и был привычно беззаботен и весел, я знала, что сегодняшний день ранил его достаточно глубоко. Мало ли что ему могли наплести моя мать, отец и его родители. Денис не из плаксивых и просто так не стал бы лить слёзы. Не представляю, чем и как я смогу искупить свою вину перед ним за то, что сегодняшним утром повела себя столь легкомысленно, не уточнив у мамы, как обычно, в какой магазин и зачем она пошла. Хотя… что бы мне это дало? Она бы ровно так же наплела мне с три короба, но тогда я, наверное, смогла бы интуитивно почувствовать, что она мне врёт.
Если бы не Жора…
Кругом одни сомнения. Тяжело. И голова уже давно болит не из-за бессонной ночи или похмелья, а из-за того, что я оказалась мало того, что слепым, так еще тупым и запутавшимся в хитросплетениях судьбы и чужих интриг, как в клубке ниток, котенком.
Снова чмокнув сына в макушку, поправила на нем одеяло и тихо вышла из комнаты, где он спал.
Как бы парадоксально это ни звучало, но сейчас мне нужно найти в себе силы для того, чтобы отдохнуть.
Душ, кухня, свежее белье, я и кружка чая — весь мой незатейливый отдых.
С пустой головой, чуя не меньшую пустоту внутри и в пространстве вокруг себя, я просто смотрела в кружку на коричневую жидкость и ждала, когда из нее выпарится чайная душа.
Дверной замок тихо щелкнул. Я подняла взгляд, но не дернулась и даже не испугалась. Похоже, спустя две недели я, наконец-то, научилась определять на слух, как Жора аккуратно входит в квартиру, не желая потревожить чей-либо покой.
Как мотылек на свет Жора вошел в кухню, которую заполнял одинокий дуэт из меня и кружки.
— Почему не спишь? — спросил мужчина тихо. Нахмурив брови, вгляделся в моё лицо. — Как Дениска? Сильно испугался?
— Не знаю. Я весь день за ним наблюдаю, но он ничего о случившемся в аэропорту не рассказывает. Похоже, его мозг предпочел заблокировать воспоминания о случившемся.
— Ясно, — выдохнул Жора устало и снова хмуро посмотрел на меня. — Ты сегодня что-нибудь ела?
— Не помню. Наверное, — ответила я машинально.
Жора молча достал кастрюлю, молоко из холодильника и банку с геркулесом с полки.
— Уже за полночь. Не время для овсянки, — наблюдала я за его татуированными руками.
— Овсянку ты ешь охотнее всего. Так что в полночь для тебя будет овсянка, — ответил Жора тихо, не обернувшись.
Чуть подавшись вперед, уловила тонкий запах дыма, исходящий от него, и мысленно дала себе по лбу. Он ведь приглашал меня сегодня с ним на шашлыки к друзьям, а я совсем забыла.
— Как прошёл твой день? — спросила я через несколько минут, будто пытаясь извиниться за свою невнимательность к нему.
— Сносно, — повел Жора широкими плечами, продолжая колдовать над кашей и вместе с тем, доставая для меня тарелку. — А твой?
— Ты лучше меня, наверное, знаешь, — уткнулась я в кружку остывшего чая, а через несколько минут передо мной на столе появилась тарелка овсяной каши на молоке и ложка.
 
— Ешь, — сказал Жора коротко и сел рядом со мной, как грозный надзиратель или нянечка, скрестив руки на груди.
Глядя на кашу, осознала, что приготовил мне ее мужчина, который, по сути, ничем мне и никогда обязан не был, но сделал для меня за эти две недели столько, сколько за всю жизнь мне не давали, ни бывший муж, ни подруги, ни мать, ни я сама.
В сладкую кашу упали соленые слёзы.
— Варь? — спросил Жора обеспокоено и замер, когда я, ничего не сказав, уткнулась в его плечо и разрыдалась как маленькая ручная истеричка.
Плакала я не от боли, разочарования или горя. Слёзы рвались наружу от чувства опустошения. Приятного, чтоб его, опустошения. Впервые за очень много лет я вспомнила, что я хрупкая женщина, которая может себе позволить такую, как оказалось, роскошь, как слёзы.
Жора мягко обхватил меня руками и утянул к себе на колени, позволив рыдать в изгиб его шеи.
— Хочешь, я тебе пару кексиков испеку? — произнес он с улыбкой в голосе.
— Я бы не отказалась от пары сексиков, если честно. Но у меня месячные начались. На нервной почве, наверное, — хохотнула я невесело, утирая слёзы тыльными сторонами ладоней.
— Раз ты сегодня такая впечатлительная, то кое-что придется отложить на завтра, — загадочно произнес Жора и, заправив мои волосы за уши, тихо добавил. — Тебе нужно поспать. И мне тоже не мешало бы. Устал.
— Сначала ты расскажешь мне про «кое-что». Ни я, ни ты не уснем, пока ты не договоришь про кое-что.
— Да тут говорить, собственно, не так уж и много, — сказал Жора и потянулся в карман своих джинсов, из которого достал связку ключей. — Вот.
— От чего они?
— Не узнаешь ключи от своей квартиры? — спросил он.
— От своей? От какой своей? Сергей её продал ведь. 
— Ну, — кивнул Жора, мол, соображай давай, женщина.
— Ты купил её? — округлились мои глаза.
— Через знакомого, — ответил Жора несколько расплывчато. — Так что можешь вселяться. Или продать ее снова и купить другую. В общем, она твоя, — вложил он ключи в мою ладонь.
— Жора! — выдохнула я, не веря тому, что вижу и только что услышала. — Скажи честно, у тебя борода для того, чтобы ты трахтибидохал всякие чудеса?
— У меня борода, потому что мне лень брить харю каждый день. И, Варь, я не шутил, когда говорил, что устал. Давай спать. 
— Я постелю тебе в маминой комнате, — высвободилась я из его объятий и двинулась к выходу из кухни.
— Я, конечно, с недавних пор полюбил стерв, но спать в одной комнате с твоей матерью — даже для меня перебор.
— Она уехала сегодня домой.
— Я знаю, — улыбнулся Жора уголками губ. — Просто пытался пошутить. Когда еще удастся?...
  
Эпилог
 
Месяц спустя… 
— Мама, просыпайся! Мама, скорее! — кричал мой сын, прыгая на мне как на батуте.
— Что такое? Что? — резко села я и обняла его, машинально прикрывая своим телом от опасности, которой, оказалось, и не было.
— Мы в садик опоздаем, мама! — возмущался Денис. Выпутался из моих объятий, встал рядом с кроватью и, глядя на меня, стал требовательно ждать, когда мой мозг включиться и сообразит, что от меня хотят.
— Пять утра, Денис, — проморгалась я усиленно и включила круглый светильник на тумбочке. — Ещё целых два часа можно спать.
— А садик? Ты же говорила, что сегодня я точно пойду.
— Конечно пойдешь, сыночек. Только еще очень рано — садик закрыт. Даже твои друзья еще не проснулись.
— И Егор? И Данил? И Соня?... — по мере перечисления имен глаза моего сына становились все шире и шире.
— Все-все, Денис. Все еще спят. И ты поспи еще немного. Я обязательно тебя разбужу, когда придет время. Иди ко мне, — откинув одеяло, я слегка сдвинулась назад, освобождая место сыну.
Немного посомневавшись, он запрыгнул на кровать, прижался ко мне спиной и терпеливо дождался, когда я его укрою одеялом и обниму.