Почти идеальная жизнь

Эди подумала о кисленьком и пряном клубничном «Беллини».
– Но ты сказала, что иногда с правдой тяжело справиться. И вообще, разве неведение не должно быть блаженством?
Джудит закатила глаза, потом жестом показала Эди разворачиваться:
– Иди. Сейчас же. Пока я не вызвала нам такси и ты не упустила свой шанс сделать что-нибудь.
С раздраженным вздохом Эди прошла вглубь кафе, вставила четвертаки, нажала кнопки и закрыла за собой застекленную дверь. В будке слабо пахло сигаретным дымом, к стеклу прямо над телефонным аппаратом был прилеплен кусок зеленой жвачки.
– Алло?
Голос Грэма усилил напряжение, которое она испытывала, и одновременно успокоил его.
– Привет. Это я. – Она сглотнула. – Эди.
Он тихо засмеялся.
– Я узнал твой голос, Эди.
– Извини, что звоню так поздно. Сейчас, наверное, почти полночь?
Она поднесла часы к глазам. Одиннадцать тридцать семь.
– Здесь чуть больше половины одиннадцатого. И все в порядке. Я не сплю.
– Знаешь, у меня сегодня день рождения.
– Знаю. – Она услышала улыбку в его голосе. – С днем рождения.
– Он важный. Теперь мне двадцать один.
– Это большая ответственность. Думаешь, ты готова к ней?
– Готова.
Несколько секунд оба молчали. Несмотря на тот факт, что именно Эди набрала номер, ей хотелось, чтобы Грэм проявил инициативу. Сказал ей то, что ей нужно было узнать. Она подумала о его последнем письме, о его беспокойстве, что его слова – слова про них, слова про будущее – заставили ее нервничать.
– Ты… – начал он одновременно с тем, как она выпалила:
– Почему мы никогда не встречались?
– Что? – спросил он. Потом повторил громче: – Что?
Она ошарашила его. Она ошарашила себя. Вопрос уже некоторое время путешествовал между ее мозгом и ртом. На самом деле гораздо дольше, чем эта нью-йоркская ночь, в которую она чувствовала себя одновременно живой и веселой. Дерзкой и нервной. Она часто думала о Грэме. Каждый раз, когда они вместе сидели на его диване, слушая «Counting Crows», Дэвида Грея или «The Cure», пока Мак занимался. Каждый раз, когда они втроем сидели по вечерам понедельников над пиццей в цоколе студенческого клуба в кампусе. По ночам, когда она не могла заснуть, ворочаясь на узкой кровати общежития, в голове крутились мысли о будущем. Почему Мак всегда был очевидным выбором, а Грэм ошибочным?
И теперь вопрос вырвался.
– Эди, что? – Грэм напомнил ей, что так и не ответил на вопрос. – Ты пьяная?
– Почему всегда были я и Мак? Почему ты никогда не пытался попробовать со мной? Мы всегда вместе. Мы так хорошо общаемся. Мы смеемся над одним и тем же. – Она выдохнула и убрала волосы с лица. – Почему ты никогда не приглашал меня на свидание? Ты никогда не чувствовал ко мне ничего? Даже в начале?
Эди сжала губы, чтобы прервать поток слов. Тишина гудела между ними. Дверь кафе открылась, и внутрь впорхнула компания женщин, смеющихся и широко улыбающихся. Наконец Грэм тихо застонал.
– Ты пила, Эди.
– Какая разница. Это не меняет того, что я думаю.
– Вообще-то, меняет. Не думаю, что ты имеешь все это в виду.
– Не указывай мне, что я думаю. Я говорю то, что думаю. Я давно хотела спросить у тебя это. – Она зажмурилась и выдавила слова. – Я вижу, как ты иногда смотришь на меня. Как будто изучаешь, но потом так быстро отводишь глаза, что я думаю, что мне показалось. Но это не мое воображение, да? – Она сказала это очень тихо, почти шепотом. – В письме ты сказал, что построил бы будущее со мной. Ты…
– Эди, остановись. Не надо сейчас. – Последние три слова были тягучими, как сироп.
– Почему нет? – В голове пульсировало. Разговор пошел не в том направлении, о котором она думала. – Джудит сказала, что я должна выбрать правду или неведение, и я выбираю, Грэм. Я хочу знать правду. Я хочу знать, думал ли ты когда-нибудь обо мне, как о… больше, чем друге. Больше, чем девушке твоего лучшего друга.
– Ты знаешь, что для меня ты больше, чем это. Ты мой друг. Не просто девушка Мака.
– Я не девушка Мака.
Он вздохнул:
– Я знаю. Поверь мне, я знаю.
  
– Просто скажи мне правду. Ты никогда не чувствовал ко мне ничего настоящего. Это нормально. Я справлюсь.
– Эди, дело не в этом. Просто я… я не могу разговаривать с тобой об этом сейчас.
– Хорошо. Считай, что разговор окончен.
– Эди.
От звука ее имени на его губах – взволнованного и мучительного шепота – глаза наполнились слезами. Эди вытерла их, злясь, что эмоции предают ее. Убедившись, что голос не дрогнет, она прочистила горло.
– Мне надо идти. В любом случае, пора спать.
– Подожди, можно я…
– Пока, Грэм.
За столиком Джудит расплачивалась за еду и напитки.
– Нет, не плати за меня.
Эди встала у стола и приказала голосу звучать бодро.
– Буду. У тебя день рождения. – Джудит подписала чек, затем встала и положила руки на плечи Эди. – Красная таблетка сработала? Ты выяснила, что хотела узнать?
Эди кивнула.
– Выяснила.
Брови Джудит выгнулись.
– Хорошие новости или плохие?
Эди пожала плечами.
– Ни то, ни другое. Просто правда.
Джудит обняла Эди одной рукой, и они вышли из кафе и нашли такси до дома. Эди смотрела, как мимо проплывает город: огни, двери, машины, бары – все спешили по своим делам в городе, который никогда не спит.
Может быть, это все-таки не ее место. Может, она промахнулась, думая, что сможет претендовать на этот город и называть его своим. Что дает ей право претендовать на что-то или кого-то? У нее нет Мака, у нее нет Грэма. У нее есть только она сама и сердце, разорванное надвое.
– И кто это будет? – Джудит откинула голову назад, в голосе слышалась полночная усталость. – Мак или Грэм?
В темноте салона по лицу Джудит и ее кудрявым рыжим волосам проплывали тени.
– Обязательно должен быть только один из них?
– Вовсе нет.
Эди отвернулась обратно к окну.
– Неправильно хотеть, чтобы кто-то боролся за меня? Я не имею в виду драться. Просто хотеть меня – хотеть нас – достаточно сильно, чтобы сделать что-то ради этого. Быть откровенным и честным и поставить все на кон.
Джудит долго молчала.
– Не думаю, что неправильно хотеть этого. Просто нельзя терять себя в этом. Не забывай о том, чего хочешь ты.
– Что, если я не знаю, чего хочу?
Джудит сжала ладонь Эди.
– Ты выяснишь. Как-нибудь.
Эди опустила стекло до самого низа, и Джудит сделала то же самое. Девушки высунули руки из окон, впуская теплый ветер и проветривая нью-йоркский вечер.
  
Глава 34
 
Эди
Наши дни
Эди казалось, что она уже несколько дней стоит перед маленьким желтым домом. Она очень давно не была здесь, но до сих пор знала дорогу наизусть: по ландшафтному шоссе 98, мимо «Гранд Отеля», мимо поворота к теннисному клубу. Сразу за толстой сосной с насечкой на уровне колена стояла табличка с написанным от руки названием «Кастинг Офф», хотя буквы давно выцвели. Подъездную дорожку почти не было видно из-за зарослей, но Эди все равно повернула, будучи уверенной, что находится в нужном месте.
Уже несколько недель дома она по большей части делала все на автомате: клала вафли в тостер, делала сэндвичи, поджаривала мясо для спагетти. Вытирала столешницы, проверяла уроки. Душ, спать, повторить. Она действовала вполсилы с того момента, как все началось, пытаясь оградить детей, чтобы не видели всего, что обнаружилось, или разрушилось, между ними. Снаружи она, наверное, казалась обычной, но внутри походила на засохший лист. Еще один порыв ветра – и ее унесет окончательно. Но надо было принимать решения – насчет жизни, насчет работы, насчет будущего. И она продолжала добывать информацию, необходимую, чтобы проложить курс.
Она взбежала по лестнице, перешагивая через ступеньку, постучала в дверь и прислушалась в ожидании шагов. Но вместо этого услышала лай, и не изнутри. Она заглянула за угол дома. На песчаном берегу Грэм бросал мяч большому желтому лабрадору, резвящемуся в неглубоких волнах с пятнами солнечных бликов.