Почти идеальная жизнь

– Просто Грэм. – Он толкнул кулаком в плечо Мака. – Но да. Мы познакомились сколько? Четыре или пять лет назад?
Мак кивнул.
– Мне пришлось спать на верхней койке над ним. Всю ночь не давал спать своим храпом.
Не то чтобы они с Маком встречались – им было по тринадцать лет. Тогда никто не встречался по-настоящему. Но все знали, что они близки. Их дружба укрепилась много лет назад во время танцев вокруг майского шеста при подготовке к школьному весеннему фестивалю. Другие друзья приходили и уходили, но их дружба оставалась неизменной и только недавно начала прощупывать почву чего-то большего.
И даже при этом то, как колотилось ее сердце, когда Грэм стоял рядом, казалось странно нехорошо по отношению к Маку. Как будто она его предает, хотя пока даже нечего было предавать.
Грэм зацепил большими пальцами лямки рюкзака и сцепил пальцы на груди. Синяя татуировка в виде каната с якорем вилась вниз от рукава рубашки к локтю.
– Мне нравится твоя татуировка, – сказала она.
И снова эта ленивая улыбка.
– Спасибо. – Он толкнул бедром дверь столовой. – Идем?
Он придержал дверь, и они с Маком прошли в нее.
* * *
Даже сейчас Эди все еще с поразительной точностью помнила, каким другим все стало – какой другой стала она, когда они втроем стали друзьями. Как будто все вокруг молниеносно приобрело какую-то непривычность, новизну, словно солнце пошло в другую сторону или небо вдруг стало фиолетовым. За обеденный перерыв что-то в ее мире изменилось.
С того дня они трое стали по-настоящему неразлучны. У них не всегда были одинаковые уроки – особенно когда Мак стал выбирать углубленные естественные науки и математику, а она с Грэмом больше склонялись к английскому и искусству, но как только они садились вместе на обед в столовой или на улице на ступеньках во время свободных уроков, то с легкостью болтали. Они были странным трио, но их устраивало.
Даже после того, как Мак в конце девятого класса предложил ей встречаться, она каждый день шла из школы домой и задавалась вопросом, что станет с ними тремя. Что станет с ней, девочкой, которая полюбила двух мальчиков одинаково? В разном отношении, но в одинаковой мере.
Они с Грэмом были близки, но он никогда не выдавал, что думает о ней не только как о подруге, так что было легко влюбиться в Мака в более романтическом смысле. Особенно потому что он всегда был готов показать ей, какие именно чувства к ней испытывает, она ценила его нежность.
И все же, если бы кто-нибудь попросил ее выбрать между ними, проводить время только с одним из них, ей было бы сложно сделать выбор. На самом деле, если бы Мак не сделал этот выбор за нее, пригласив на первое настоящее свидание и подарив первый поцелуй, она никогда не смогла бы выбрать между ними.
И после этого ее путь был определен. Ей было пятнадцать лет. Этот путь подтвердился в двадцать два, когда Мак сделал ей предложение, и она смотрела вперед, не назад, и ответила «да».
На один безумный миг, проезжая по мосту через залив, Эди поддалась роскоши задуматься о том, как по-другому сложилась бы ее жизнь, если бы она посмотрела в другую сторону. Если бы ответила иначе.
Но тут зазвонил лежавший на пассажирском сиденье телефон, и на экране появилось лицо мужа, прогнав воспоминания и вернув ее в реальный мир.
  
Глава 18
 
Мак
Наши дни
Последние пять лет Мак раз в неделю играл в баскетбол с компанией врачей разных специальностей и уровня игры. Кто-то играл в баскетбол в школе, пара человек – в колледже, а один вообще никогда не играл, только в детстве бросал мяч в кольцо около дома. Но все они ценили возможность выпустить пар каждый вторник вечером и вообще выпустить внутренних подростков.
Фитц начинал играть с ними, но после того, как повредил колено, Синтия положила этому конец. Теперь ему разрешалось только ненавязчиво судить и выкрикивать ободрение – и иногда добродушные насмешки – из-за боковой линии.
  
Мак играл в баскетбол в старшей школе, поэтому мог постоять за себя на площадке, особенно против кучки врачей, большинство которых подбирались к старости, как и он сам. Но этим вечером, в первую игру после приезда Райли, он ни на что не годился. Он упускал мяч, промахивался по кольцу, спотыкался о собственные ноги и попадался на двойном ведении. Он сорокалетний мужик, играющий в любительский баскетбол. Мысли в голове метались в разные стороны, руки и ноги, похоже, следовали за ними, однако не в те стороны, которые помогали бы его команде.
Выполняя роль тренера для всех независимо от команды, Фитц бегал вокруг площадки и пытался помочь, но, когда игра Мака сменилась с плохой на ужасную, Фитц сменил «Давай, Мак!» на «Мак, что ты творишь?» а потом и на «Сынок, ты позоришься. Начинай работать».
Когда игра наконец закончилась – команда Мака проиграла двадцать семь очков, по большей части из-за его ошибок, товарищи по команде вяло дали ему пять и потащились к парковке, чтобы вернуться в свои дома и жизни. Вместо того чтобы пойти с ними, Мак остался сидеть на металлической скамейке, посасывая холодную воду из мягкой бутылки. Площадку перед ним заливал желтый свет высоких фонарей, расположенных по углам.
Они играли на общественных площадках в стороне от Камелия-авеню, длинной главной улицы, которая тянулась из центра Оук-Хилл через весь Мобил до самой реки в историческом центре. Большинство вечеров они были тут одни, но сегодня компания подростков играла в агрессивный баскетбол через площадку. Мак наблюдал за ними, вспоминая, как здорово было раньше вот так скакать по площадке подвижным шестнадцатилетним пацаном.
Когда остальные игроки разошлись, Фитц приковылял обратно на площадку.
– Теперь, когда нам ничего не мешает, почему бы не поболтать. – Он сел на скамейку рядом с Маком. – Ты готов рассказать мне о юной леди, которая живет у вас?
– Если верить Синтии, вы оба уже знаете, кто она.
– У меня есть идея, но я предпочитаю услышать от тебя.
Мак наклонился, упершись локтями в колени. Провел рукой по вспотевшим волосам. Температура воздуха была не слишком высокой, но влажность взлетела до предела благодаря кратковременному ливню днем.
– У меня в запасе вся ночь, Мак. – Фитц устроился поудобнее и сцепил руки на коленях. – Мне никуда не нужно.
Мак поставил бутылку на землю и ногой подкатил баскетбольный мяч к себе. Несколько раз перекинул его из одной руки в другую, после чего рассказал Фитцу все про Кэт и Райли. Закончив, он молча смотрел, как мальчишки собирают свои мячи и бутылки с водой, рассаживаются по велосипедам и уезжают.
– Ты поддерживал связь с этой женщиной, Кэт, после того, как вы с Эди стали жить вместе?
Мак понял, о чем спрашивает Фитц.
– Нет. Ты же знаешь меня, Фитц. Я не такой.
– Да, не такой. – Фитц рассеянно потер подбородок. – Но не обязательно быть «таким», чтобы совершить ошибку.
Опять это слово. Слово, о которое он спотыкается. Ошибка. Каждый раз, когда ему хочется притянуть Эди к себе и сказать, что Кэт была всего лишь ошибкой, что-то его останавливало. Он не мог его произнести. Потому что спустя столько лет он все еще помнил, какими были дни, которые он провел с Кэт, и она не ощущалась ошибкой.
– И что дальше?
Мак провел рукой по лицу, потом встал и повел мяч на площадку.
– Я думаю, она может уйти от меня, Фитц.
Он остановился у трехочковой линии, сделал бросок, промахнулся.
– Ты серьезно?
Он подбежал к мячу и подобрал его. Медленно повел на середину площадки.
– Я не знаю, сможет ли она преодолеть это. И я понимаю, это слишком много.
Он ударил по мячу один раз, второй.
– Ну, если я знаю Эди, то она не станет действовать сгоряча. Может, у тебя есть время убедить ее в том, что впереди открытые дороги.
Мак выдохнул смешок.
– Я не уверен, насколько открытыми будут эти дороги. У меня еще один ребенок, Фитц. И внучка на подходе. Не говоря уже о жене и двух детях, которых я хочу удержать.