Почти идеальная жизнь

– Дело твое. Тебе восемнадцать, значит ты можешь делать большинство вещей без чьего-либо разрешения. Вероятно, у Декса есть какие-то права, раз он отец, но поскольку ты мать, я уверена, твои желания перевешивают его.
Эди свернула с Камелия-авеню налево, на Линден-авеню, и насладилась, как делала всегда, прохладным тенистым тоннелем над дорогой. Гордыми историческими домами по обеим сторонам улицы. Толстыми, вековыми деревьями. Маленькими табличками во дворах, объявляющими обо всем – от недавнего бойскаутского завтрака с панкейками до разных школьных спортсменов и их номеров. Утреннее солнце ложилось на тротуары пятнами света, а легкий ветерок шелестел листьями над головой.
Эди остановилась на подъездной дорожке, и они сидели в молчании. По соседству мальчишки Миллеров перекидывались футбольным мячом на лужайке перед домом, все еще в костюмах, в которых ходили в церковь, а рядом их друг во всю глотку орал боевой клич Университета Оберн. Через несколько домов мистер Грегг, стоя посреди дорожки, распутывал гирлянды с лампочками, готовясь к ежегодному рождественскому световому шоу, которое каждый год начиналось на следующий день после Хэллоуина.
Повсюду вокруг изобиловали признаки смены сезонов, включая выпуклый живот юной девушки рядом с ней. Эди больше не могла сопротивляться грядущим переменам в их жизнях, как не могла бороться с постоянным движением времени.
Райли сидела неподвижно, глядя прямо перед собой, ее лицо казалось одновременно юным и изнуренным. Когда она наконец повернулась к Эди, ее брови были сведены вместе, формируя малюсенькую складочку между глазами.
– Готова? – спросила Эди.
Через мгновение Райли кивнула.
Вместе они прошли по двору, поднялись по ступенькам и подошли к входной двери. Эди подавила тревогу и распахнула дверь. Мак сидел на диване в гостиной. Томас сидел рядом с ним с футбольным мячом в руках. Через короткий коридор было видно, что Эйвери сидит за кухонным островом, разложив перед собой школьные тетради, однако вместо занятий смотрит в пустоту и грызет кончик карандаша.
Как только они вошли, все головы повернулись в их сторону, хотя остальные тела казались застывшими в моменте. Встать или сидеть? Заговорить или молчать?
Эди приняла решение за них:
– Задняя веранда, через пять минут. Нам нужно провести семейное собрание.
  
Глава 14
 
Мак
Наши дни
– Так все хорошо? – спросила Эйвери после того, как Эди рассказала им о последних нескольких часах в больнице.
Эди коротко взглянула на Райли, которая ковыряла ноготь большого пальца.
– Ну, она была изрядно обезвожена, что усилило схватки Брэкстона-Хикса.
– Какие ощущения от схваток? – На лице Эйвери была смесь восторга и отвращения.
До этого момента казалось, что Райли не обращает ни на что внимания, но она быстро ответила:
– Как будто у тебя в животе сжимаются два кулака.
Она прижала друг к другу ладони и сжала. Эйвери широко распахнула глаза.
Томас потер лицо ладонями и уперся локтями в колени. Мак мог только представить, как сильно ему хотелось избежать разговора. Почти так же сильно, как Маку, а он врач.
– И сколько до того, как ребенок родится? – продолжала расспрашивать Эйвери.
– Почти три месяца.
Мгновение все молчали, потом Эйвери спросила то, что все они хотели знать, но меньше всего могли ответить.
– А что потом? Когда она родит ребенка?
– Мы не знаем, – сказала Эди, глядя на Мака. Он попытался прочитать ее, понять ее чувства, слова, которые она не могла произнести, но она отвела глаза. – Мы просто посмотрим, как пойдут дела.
Райли снова заговорила, переводя взгляд с Эйвери и Томаса:
– Я знаю, должно быть, странно, когда у вас в доме живет чужой человек. – Она поменяла положение тела и выпрямила ноги. – Больше того, чужой человек, который вот-вот родит.
– Ты не совсем чужая. – Томас постучал по футбольному мячу между своих ног. – Ты наша сестра. – Эйвери округлила глаза и сердито зыркнула на него. Он пожал плечами. – Что? Это же правда? И вообще, это пустяки. Тебе надо где-то жить. С тем же успехом можешь у нас.
  
– Это не пустяки, – возразила Райли. – Наверное, я просто хочу извиниться. И если вы меня ненавидите, я понимаю. Я бы тоже себя ненавидела.
Она перевела взгляд с детей на Эди, потом на Мака.
– Райли, никто тебя не ненавидит, – отозвался он.
– Тебе лучше? – спросила Эйвери у Райли. – Ребенок… С ним все нормально?
Райли бессознательно накрыла живот ладонью и кивнула:
– Думаю, она в порядке. За исключением пинков по моим ребрам.
– Это девочка? – Райли кивнула. – Но твой лак голубой.
Райли посмотрела на свои ногти, покрытые голубым лаком с блестками:
– Да. Наверное, стоит поменять на розовый, а?
Эйвери пожала плечами:
– Мне нравится голубой.
– Спасибо.
Мак наблюдал, как Эйвери задает Райли более заикающиеся, натянутые вопросы. Такая небольшая разница в возрасте между двумя девочками, и тем не менее между ними целые миры. Он подумал про Эйвери и ее друга Алекса. Про Эйвери и других парней, которые у нее будут в будущем. И его снова поразило, как много он пропустил в жизни Райли. Была бы она беременна в восемнадцать лет, если бы он был рядом все эти годы?
В памяти всплыл образ Кэт, выходящей из его квартиры ранней осенью после его возвращения в колледж. Будучи студентом, едва ли взрослый, должен ли был он разгадать правду по неуловимым намекам женщины? Теперь, оглядываясь назад, он видел ярко-горящие знаки.
«Я должен был увидеть. Должен был понять».
Но он не понял. Конечно, может быть, был крошечный укол – вопрос – в душе, но он проигнорировал его из-за Эди. Из-за своего выбора и их будущего. Из-за того, что ждало их впереди.
* * *
Тем вечером, уложив детей в кровати – хотя в их возрасте речи о буквальном укладывании не шло, он пошел следом за Эди в спальню. Она достала из комода пижаму и удалилась в ванную. Через пару минут она вышла в тонком белом топе и голубых пижамных штанах. Мак улыбнулся ей.
– Ты, должно быть, вымоталась.
Она села на край кровати спиной к нему и ссутулила плечи на выдохе.
– Да.
– Спасибо, что свозила Райли в больницу. Что позаботилась о ней.
Она кивнула:
– Я не могла этого не сделать. Ей был нужен кто-нибудь. Ей была нужна женщина.
– Да.
Эди подвинулась и положила одно колено на кровать.
– Ей так тяжело жилось, Мак.
Он предполагал, что ей пришлось непросто, но услышать подтверждение было больно.
– Что ты узнала?
Она закрыла глаза и помассировала переносицу, потом рассказала ему все, что узнала о Райли из их утреннего разговора. О плохом муже Кэт, жизни у подруги, гибели Кэт. О том, как Райли забеременела, потеряла работу, решила искать новое место для жизни.
– И хуже всего – в школе она была круглой отличницей. Под всем этим бунтом и ожесточенностью, я думаю, она очень умная девочка. Она работала, она заботилась о себе. Это как будто…
– Как будто что?
– Как будто все это не ее вина. Это безумие, потому что я повторяю себе это, чтобы удержаться от желания выкинуть ее из дома, но я думаю, что это правда. Ей досталась эта паршивая жизнь, которая обрушивала на нее одну трудность за другой. И ей было некуда идти. Поэтому она пришла к тебе. У нее буквально не было выбора.
– А что тетя Мэри?
– Ты был прав в своих подозрениях. Никакой тети Мэри нет. Никого нет. – Эди снова подвинулась, чтобы смотреть прямо на него. – Никого, кроме тебя.
Он не отвел взгляд.
– Ну, не только я. У нее есть мы. – Мышца в основании челюсти пульсировала, что в результате начнет отдавать болью в шее. – Верно? У нее есть мы оба.
Эди потерла лоб кончиками пальцев.
– Мы есть у нее, пока не родится ребенок, но потом… – Она подняла плечи. – Я не знаю, Мак.