Дело не в тебе, дело во мне (ЛП)

— Хорошо, — бормочу я, поворачиваясь и начиная смотреть в окно.
Меньше чем через минуту мы подъезжаем к дому Крисси, старинному, классическому особняку из коричневого камня с цветочными ящиками и панорамными окнами.
— Спасибо, что подвёз, Зеленоглазый, — говорю я, снимая его куртку и бросая мимолетный взгляд в его сторону, сжимая рукой дверную ручку.
Эти самые глаза слегка расширяются, когда они перемещаются по моему лицу, как будто запоминают мои черты.
— Зеленоглазый? — спрашивает он, забавляясь.
— Ну, я полагаю, что могла бы согласиться с рыцарем-в-сияющем-автомобиле или разрушителем-самоуважения, но ни то, ни другое не слетает с языка.
Он качает головой, его рот снова подергивается от веселья, хотя его глаза серьёзны.
— Сделай кое-что для меня?
Мои брови поднимаются.
— Больше не держи ключ от своей квартиры под ковриком. Мысль о том, что этот мудак вернётся… — он замолкает, выражение его лица внезапно мрачнеет.
Прежде чем я успеваю остановиться, я протягиваю руку и кладу ладонь на его руку. Он резко поднимает глаза и встречается с моими, в миг когда мои холодные пальцы касаются его кожи, и я знаю, что он тоже должен это чувствовать, статический ток, который пронзил меня, как только я прикоснулась к нему.
Это жутко. Электрически. Я притворяюсь, что не замечаю этого, хотя заряд, кажется, становится сильнее, чем дольше моя рука лежит на его руке.
— Не буду, — мягко обещаю я, немного тронутая тем, что этот незнакомец заботится о моём благополучии больше, чем мужчина, с которым я встречалась последние четыре месяца. — Обещаю.
Он кивает, и я не могу понять выражение его глаз, когда он смотрит на меня.
Прежде чем он успеет сказать ещё хоть слово или я успею сделать что-нибудь глупое, например, снова броситься на него, я разворачиваюсь и выскальзываю из машины под дождь. Бросившись к входу в особняк, я останавливаюсь на лестнице, когда его голос достигает моих ушей.
— Джемма!
Я поворачиваюсь и вижу, что он последовал за мной и стоит на тротуаре, полностью промокая под ливнем. Его футболка прилипает к каждому контуру мускулистой груди. Мне кажется, что я вижу очертания серьёзного пресса под тканью, но с такого расстояния трудно сказать. И его глаза, они снова горят, вглядываясь в мои. Я чувствую, как электричество снова заряжает воздух вокруг нас, и на этот раз он даже не прикасается ко мне.
Ох.
— Джемма, — повторяет он, на этот раз немного тише. Я поднимаю на него глаза.
— Да?
Я застываю на месте на первой ступеньке, он пересекает тротуар и останавливается прямо передо мной. С полным преимуществом высоты лестницы мы впервые смотрим друг другу в глаза. Его взгляд с такого расстояния настолько напряжён, что почти поглощает меня целиком. Я не чувствую ни холодного дождя на своей коже, ни холодного ветерка с реки, на самом деле, когда он смотрит на меня, мне вдруг становится так жарко, что, кажется, я могу сгореть.
В этом нет никакого смысла. Я даже не знаю этого мужчины.
Но я не могу перестать вспоминать, как его губы касались моих на стадионе. Не могу остановить свой взгляд, чтобы не задержаться на его губах. И я не могу остановить слова, которые вырываются тонким шепотом, когда я смотрю на его потрясающее, покрытое дождем лицо.
— Ты что-то хотел?
Мой вопрос дрожит. Когда он не отвечает, мой взгляд возвращается к его глазам. Мне каким-то образом удается держать его устойчивым, непоколебимым, когда он наклоняется вперёд, пока наши губы не оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Да, — хрипло говорит он, одной рукой убирая мокрую прядь волос мне за ухо. — Да, это.
Прежде чем я успеваю спросить, что именно, его губы снова прижимаются к моим.
ГЛАВА 7
ПОДРОБНОСТИ
— Святое дерьмо! — Крисси визжит, как только дверь распахивается, оглядывая меня при этом с головы до ног. — Ты испортила моё платье подружки невесты!
Я борюсь с желанием закатить глаза, переступая порог.
 
— Я, как бы, не планировала…
— Подожди! — она вскидывает руки, останавливая моё движение. — Оставайся там! Ты испортишь пол.
Я застываю на приветственном коврике, и тут же рядом с моими промокшими кроссовками начинает собираться лужа из воды, стекающей с моих конечностей. Я осматриваю квартиру. Потрясающая открытая планировка — полностью оборудованная кухня и барная стойка с гранитной столешницей слева, просторная гостиная с камином и белой секцией справа, а также три двери, ведущие в главную спальню, детскую и ванную комнату у дальней стены. С лепниной в виде короны, высокими потолками и деревянным полом всё пространство кричит о богатстве. Один диван стоит больше, чем моя арендная плата.
Крисси недоверчиво качает головой, её короткая светлая стрижка разлетается во все стороны, затем она поворачивается лицом к полузакрытой двери спальни.
— Марк! МАРК!
— Что? — раздается мужской голос из соседней комнаты.
— Принеси полотенце!
Для такой миниатюрной женщины у неё довольно повелительный крик.
— Почему? У тебя воды отошли? — дразнит его голос.
— Ты не смешной! — кричит она в ответ.
Через минуту муж Крисси — симпатичный, лет тридцати с небольшим, среднего телосложения, с тёмно-каштановыми волосами и проникновенными карими глазами, — появляется в дверях с пушистым белым полотенцем в руке. Он закатывает глаза, глядя на жену, а потом передает мне полотенце. Зарывшись лицом в ткань, мне удаётся и вытереться, и скрыть улыбку от Крисси. На восьмом месяце беременности у неё немного больше гормонов, чем обычно, и она склонна быть особенно чувствительной, когда думает, что её дразнят, особенно мужчина, который её обрюхатил.
Когда я наполовину высыхаю, Крисси забирает у меня полотенце, ковыляет к дивану и набрасывает его на подушку. Она жестом приглашает меня сесть, а потом плюхается на другую сторону дивана и кладёт свои распухшие лодыжки на кофейный столик.
Я, молча, перевожу взгляд с подруги на полотенце.
Она закатывает глаза.
— Что? Это Поттери Барн. Ты знаешь, сколько будет стоить заново обить эту штуковину? И, без обид, Джем, ты выглядишь так, словно упала с утиной лодки и приземлилась в Чарльзе.
Со вздохом я опускаю всё ещё влажные конечности на полотенце и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё.
— Приятно знать, что твои приоритеты в порядке, Крисси.
Я слышу звук открывающегося холодильника на кухне позади нас.
— Эй, Джемма, хочешь пива? — кричит Марк.
Крисси отвечает раньше, чем я успеваю открыть рот.
— Марк! — шипит она шепотом. — Я только что уложила Уинстона спать! Хватит орать!
Я полуобернулась и поймала взгляд Марка, прежде чем он сделает что-нибудь глупое, например, поспорит со своей очень беременной женой об их годовалом сыне, который, очевидно, спит в детской, но он неразумно вмешивается, прежде чем я могу его остановить.
— Но, милая, ты же только что кричала, чтобы я принёс поло…
— О да, вини меня! — глаза Крисси наполняются слезами, на щеках появляются два красных пятна. — Это моя вина! Всегда моя вина!
Я перевожу взгляд с подруги на её мужа, который, как я вполне ожидаю, должен был в полном страхе запаниковать от поведения своей гормональной супруги. К моему удивлению, он выглядит совершенно спокойным, даже немного скучающим. Он встречается со мной взглядом и вкладывает мне в руку холодную бутылку пива.
— Такое часто случается. Лучше просто не обращать внимания на плач. Всё проходит. Она снова будет в порядке примерно через… — он смотрит на часы, — …тридцать секунд, плюс-минус.
Я изо всех сил стараюсь сдержать смех, когда Марк устраивается на дальнем конце дивана. Глядя на меня через кофейный столик, он поднимает своё пиво в безмолвном тосте, а потом делает большой глоток из своей бутылки. Я быстро следую его примеру.
Как по волшебству, через тридцать секунд слёзы Крисси испаряются, и она снова улыбается.