Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2 (СИ)

Конечно, я намеренно все сделал как дилетант, но исходя из имеющихся средств и то хорошо. Впрочем, я прекрасно понимал, что эти антибиотики, учитывая ещё и то, сколько их было, не решат проблемы окончательно. Дня три или четыре он ещё поживет, а больше мне и не нужно… Вряд ли кто-то может проверить мою работу.
* * *
Майор Кикоть молча ждал, пока начальник отдела полковник Афанасьев изучит его рапорт. В нем чекист крайне подробно описал не только саму проблему, но и варианты ее решения. В доклад легли все три инцидента, в которых, так или иначе, фигурировала фамилия ефрейтора Громова.
— Виктор, я не пойму, чего тебе сдался этот Громов? Ну, допустим, в случае с диверсантами, ему очень повезло. Его предположение оказалось верным, а сам он, из-за тяги к геройству и неверного восприятия опасности, не понимая, чем все может быть чревато, пошел к артиллерийским складам и случайно наткнулся на двух нарушителей. Он ведь их просто запер в здании, затем позвал на помощь. Ничего сверхъестественного.
— Я того же мнения. Могло быть и так.
— Во втором случае, да. Согласен, достаточно много вопросов к товарищу Громову. Но ведь если посмотреть на это с другой стороны, то парень герой. Его и медалью наградили и благодарственное письмо на родину отправили. Еще и звание дали. Считаешь, не заслужил?
— Заслужил! — вновь кивнул майор.
— А в третьем случае их машина попала в засаду, был бой. В итоге семь двухсотых, остальные пропали. Сколько их было, двенадцать?
— Так точно.
— Выходит, пятеро пропали и Громов среди них, так?
— Да.
— Ну и что тут тебя насторожило? — поинтересовался Афанасьев. — Парню теперь точно не позавидуешь. Думаю, мне не стоит тебе рассказывать, что душманы делают с нашими солдатами, да? У нас ведется статистика. Конечно, есть негласные правила по обмену и даже по выкупу пленных. Но это единичные случаи, не массового характера.
— Я знаю, товарищ полковник! — снова кивнул Кикоть. — Я тоже во многом ошибся, когда подозревал его.
— Так чего же ты хочешь, не пойму?
Кикоть шумно выдохнул, собрался с мыслями и заявил:
— Давайте, чисто гипотетически представим, что Громов был завербован иностранными структурами. Только представим.
— Ну?
— В кратчайшие сроки его обучили стрельбе, боевым искусствам, тактике и стратегии. Самообладанию. Твердости духа, умению нестандартно мыслить, если этому вообще можно научить. Еще умению действовать в сложной обстановке. Хотя, что такое кратчайшие сроки, я даже приблизительно не могу сказать. Парню, девятнадцать лет, за территорию Советского Союза он не выезжал. У него где-то отец за рубежом, но насколько я смог проверить, никакого контакта между ними не было уже лет восемь минимум. Ни писем, ни звонков. Стало быть, отец тут вообще вряд ли как-то замешан.
— Так, ближе к сути?
— Дальше… Допустим, он по характеру такой. Твердый, волевой. Сдержанный. Это наш психиатр допускает… А вот если он никуда не выезжал, вообще не посещал стрелковый тир, не ходил на охоту, не был в секциях по боевым искусствам… То где же он всему этому научился. И как именно? Когда? С кем?
Афанасьев задумчиво потрогал подбородок.
— Хм, майор, в твоих словах есть логика. Смотрю, ты вцепился в него, как бультерьер в грелку!
— Более того, я уже успел в ненавязчивой манере, в рабочей обстановке пообщаться с его матерью. И знаете что, она уверена, что ее сын учится на втором курсе института, в городе Ростове-на-Дону. То есть, мать, не знает, что сын не только отчислен из учебного заведения, но еще и служит в армии, причем не абы где, а в Афганистане. Я также, наконец-то, пообщался с представителем сборного пункта области, подробно расспросил. Тот сам изъявил желание служить в Афганистане. Но, тут случайным образом пересеклись интересы наших коллег из ГРУ.
— О как, а ну-ка, вот тут давай более детально! — Афанасьев удивился, потому что такой информации у него не было.
— Мой сокурсник, капитан Игнатьев по служебной деятельности, во время призывной кампании, постоянно находится в военном комиссариате. Ищет новых кандидатов и если находит, то подталкивает военного коменданта, чтобы призывника отправляли к ним в учебный центр.
 
— Тот, что в Таджикской ССР?
— Да, он самый. Наш Громов само собой попал в поле зрения ГРУ, был отобран. В его учетно-послужных документах уже стояла пометка, куда и в какую команду он назначен. Но карты сложились так, что военкома на месте не оказалось, вместо него был некто Амиров. Он лично инструктировал Громова, но потом что-то произошло. Я выяснил, что у Громова на почве давней вражды произошел конфликт с неким товарищем Коньяковым. Это парень на полтора года старше самого Громова. У него отец состоит в исполнительном комитете города и у него много связей в определенных кругах. Так вот, отец Коньякова позвонил Амирову и дал ему команду отправить Громова куда-нибудь подальше. Ну а поскольку в беседе с психиатром призывной военной комиссии, наш Громов был не против лететь в Афганистан, то Амиров его туда и запихнул. Своим решением. При этом представитель ГРУ, капитан Игнатьев, об этом ничего не знал и думал, что обнаруженный им кандидат, уже спокойно служит в учебном центре под крылом разведки. Я считал, что Громова специально, какими-то хитрыми ходами направили именно в ту часть, куда он и попал. Чтобы таким образом запустить цепочку событий, которую мы уже обсудили…
— Значит, оказывается, это была инициатива Амирова, который просто побоялся потерять свое место, из-за недовольства Коньякова старшего? Хм… Учитывая должность, сам Коньяков из себя ничего не представляет, его, как поставили на жирное место, так и снимут. И в итоге наш Громов, должен был лететь в Таджикскую ССР, но по ошибке попал в Туркменскую… Совсем в другой род войск, в захолустье, где вообще ничего не происходит?
— Я разговаривал с нашими аналитиками… Подразделение изначально носило статус сводного боевого отряда, временно размещалось на базе построенного в конце семидесятых годов военного городка. Численность подразделения небольшая, до роты. В связи с началом ввода объединенного контингента наших войск в Афганистан, про них попросту забыли. Черт знает что творилось, целая армия заходила в республику. Тут не то, что рота, тут батальон можно было потерять. Они и не мотострелки и не пограничники. Просто торчат там уже который год, ничего толком не делая. Командование их просто не замечает, смотрит сквозь пальцы.
— Обычный бардак. Выходит, Громов, вместо того, чтобы развивать свои навыки там, где они действительно могут пригодиться, просто нашел им другое применение?
— Да. Я бы тоже так сделал. Если бы оказался на его месте, только не столь явно. Ведь мы заметили его.
— И все же, Виктор, что ты намерен делать с Громовым?
— Я лишь хочу узнать, откуда у молодого парня такие навыки. Вот и все. Шпионом или завербованным агентом я его уже не считаю, хотя поначалу, у меня и были такие мысли.
— Погоди, майор… Я совсем запутался! Сначала ты нагнетал обстановку, выставляя ефрейтора в крайне невыгодном свете, считая его завербованным. Потом ты резко изменил курс, а теперь и вовсе почти сошел с дистанции. Что же ты намерен предпринять?
— Мне нужно от вас согласование одного приказа… Старший лейтенант Карпов, который наш сотрудник, был с Громовым у той вертушки. Я прошу вашего ходатайства направить его в ту часть, где служит Громов. Он должен косвенно намекнуть парню, что его подозревают. И тут, от очень многих факторов зависит, как именно отреагирует сам Громов.
— Для чего?
— Карпов с ефрейтором уже сблизились, когда выбирались из мясорубки в горах. Наш человек должен ему об этом рассказать, чтобы войти в доверие. Я хочу видеть, что предпримет наш пациент. Возможно, он расколется, всплывет что-то новое.
— Ясно! — тот захлопнул папку с рапортом. — Но ты понимаешь, что все произошедшее, яйца выеденного не стоит. Ради чего ты так суетился, я не понимаю. Дело что, государственной важности? Как будто ты что-то очень важное узнал… По сути же, мелочевка. К тому же, теперь, о судьбе Громова можно только догадываться…