Вечная дева. Шанс на счастье (СИ)

Младшие дети достаточно быстро росли и уже научились ходить, отчего необходимость в моих услугах постепенно пропадала. Так я стала всё чаще оставаться одна дома, посвящая дни или же ночи своим увлечениям. Мрак, боль и отчаяние вернулись с новой силой, а надежда на светлое будущее стремительно исчезала. Подруга, в отличие от меня, не бессмертна и ей уже давно не восемнадцать. Страх однажды потерять её с каждым днём усиливался в разы.
Сколько лет ещё продлится сей кошмар русалочьего дара? Хотя… Может проще назвать его проклятием?
Судя по мукам, которыми сия магия терзала мою душу, наверное так и есть…
  
Глава 20
 
Раннее солнце, ударившее в глаз яркими лучами сквозь занавески, заставило меня недовольно поморщиться и открыть глаза. К кукареканью я уже привыкла, а вот светило небесное, к сожалению, так просто не переборешь — даже через самые плотные шторы оно умудрялось досаждать и тревожить сон. Поворчав о нарушенном покое, я поднялась с кровати, умылась и подошла к зеркалу.
По ту сторону зазеркалья на меня смотрела всё та же молодая и прекрасная рыжеволосая девушка, что и два десятка лет назад. Разве что теперь в её голубых глазах почти не сиял свет. В понуром сапфировом взгляде отчётливо читались боль, отчаяние и безразличие.
Пока я одевалась, чтобы выйти на улицу и накормить скотину, домовой то и дело в очередной раз отчаянно взывал к моему разуму:
— Роксана, хозяйка, может хоть сегодня на рынок сходишь? Ты ж почти две недели дома сидишь.
Окинув чёрного, жуткого и волосатого стража дома строгим взглядом, я осуждающе мотнула головой и пошла на улицу.
Сходить на рынок… Да ни за какие коврижки! Чего я там не видала? Вся торговля снадобьями и оберегами, если понадобится, уже много лет мной велась через перекупщиков. Тайники давно ломились от вырученных денег, а снадобий для личных дел травнических требовалось не так уж много. Нужные крупы, овощи и фрукты, если понадобится, мне тоже привозили к дому на повозке. Так зачем тогда идти на рынок? Завести ещё одно бесполезное знакомство и послушать сплетни?
Угощая кур крупой, я, подняв задумчивый взгляд к небу, попыталась вспомнить тот день, когда у меня последний раз были пациенты. Первое время мне нравилось помогать людям, а по деревне то и дело разносились слухи о таинственной доброй деве, что оберегала мужчин и женщин от козней русалок, но постепенно желание заниматься подобным угасло, как и уважение жителей к таинственной помощнице, исчезнувшей из этого мира вместе с воспоминаниями.
Отшельнический образ жизни как-то пришёлся мне по душе, да и из-за русалочьего проклятия, что воспоминания у людей обо мне уничтожало, желание быть известной как-то пропало. Растворилось, кануло в Лету, как и мечты о собственном счастье.
Под громкое «Ме!» я неожиданно вздрогнула и вернулась из раздумий. Козлёнка Ивара, к сожалению, уже давно не было в загончике, но я до сих пор помнила его весёлую жизнь. Он вырос таким здоровым красавцем, что некоторые семьи, прознав о нём, стремились привезти своих коз на вязку именно сюда. Так что у Ивара, можно сказать, была насыщенная жизнь. Много женщин, а уж детей-козлятушек сколько… Признаться честно, иногда я даже ему завидовала, ведь так и оставалась одинокой, лишь со стороны наблюдая за жизнью некоторых знакомых.
Бабы Нины, разумеется, за столько лет не стало, и на рынке, поговаривали, до сих пор не сыскалось женщины более общительной и чудесной, чем она. Про родную мою мать и говорить нечего — бедняжка скончалась на третий год после моего пробуждения русалкой. Всё время, представляясь давней подругой Роксаны, я поддерживала с ней общение хотя бы через письма, а после и в этом отпала надобность. Так в итоге у меня больше не осталось родных людей…
Закончив с кормёжкой скотины, я перешла к грядкам и клумбам. Несмотря на то что большая надобность в травах уже давно отпала, я всё равно продолжала ухаживать за двориком. Так и мне было приятнее, и дань уважения соблюдалась к некогда любимому мужчине, что всю эту красоту построил. Хотя чего греха таить, в глубине души очень хотелось ещё хотя бы раз встретиться с Владиславом. Только вот у него уже давно своя жизнь: дети его выросли, да по своим семьям разбежались, а сам он помогал нянчиться с внуками. Больше Владу нет дела до той, что когда-то была готова отдать ему руку и сердце…
 
Мысленно упрекнув себя за слабость, я с боевым рыком дёрнула толстый корень сорняка. Повырастало их что-то в этом году много, приходилось часто полоть грядки для лучшего урожая.
— Лексана? — услышав голос, неожиданно раздавшийся позади, я подскочила и с испугу выронила лейку с водой. Подобрав инструмент и отставив в сторону, повернулась, чтобы буркнуть на незваного гостя, но очам моим предстала знакомая фигура.
— Мария… Уф, ты ж меня до чёртиков напугала, — сначала я немного поворчала, но вскоре голос мой наполнился теплом, и я заключила гостью в объятия. — И всё же я рада тебя видеть.
Предо мной стояла давняя подруга. За пятую часть века, минувшую со дня моего перерождения, она очень изменилась: в светло-русых прядях отчётливо прослеживалась седина, а некогда молодое лицо и кожу женщины теперь покрывала сетка из морщинок. Зелёные глаза подруги, в молодости сиявшие светом, сейчас немного потускнели, но всё ещё достаточно ярко горели. Хрупкая с виду женщина уверенно стояла на ногах, но при этом на всякий случай всегда носила с собой трость.
— Солнце уже высоко, а ты всё при делах, — усмехнулась подруга, бросив взгляд на почти пустую лейку. — Можно зайти к тебе поговорить?
— Конечно! — позабыв про сад, я аккуратно ухватила руку гостьи и повела её в дом. — Идём. Заодно заварю твой любимый ягодный чай.
Неторопливыми шагами мы вошли в жилище, некогда построенное Владиславом. В большом просторном доме с крыльцом и лавочкой под окном я обустроила воистину шикарное убранство: вокруг стояла новая резная мебель из дорогого дерева, в спальне и комнате для гостей отдыхающих ждали просторные кровати, на каждом окне под дуновением ветерка колыхались яркие занавески, украшенные ручной вышивкой, а на подоконниках и столе стояли вазы с цветами из моего сада.
Все вещи и растения, как-либо связанные с делами травницы, я перенесла в бабушкин домик. Посещался он мной редко: лишь на несколько минут пару раз в неделю, чтобы прибраться, да испортившиеся снадобья с мазями выбросить. Бутылочек и банок было уже не так много, как раньше — наследием бабушки доводилось заниматься всё реже, а меня саму в случае недуга хорошо исцеляли воды озера, на дне которого я так и ночевала раз в несколько дней.
Посадив подругу за стол, я подала угощения с ягодным чаем и уселась напротив. Неспешно поедая пирог, Мария то и дело оглядывалась вокруг, словно что-то высматривая.
— Всё никак не привыкну, насколько пусто в этом доме, — с досадой проговорила гостья, отпив любимого напитка.
— Почему же? — недоумевала я, невозмутимо прожёвывая кусок пирога. — Здесь всё красиво, богато и уютно…
— Да, — кивнула подруга. — Но при этом здесь пусто если говорить о жизни.
После сих слов сразу стало понятно, о чём шла речь. Разумеется, со дня последнего разговора с богиней и расставания с Владом я перестала думать о любви или же усердной помощи людям. В этом с каждым годом было всё меньше смысла.
— Мария, ты же знаешь, почему так происходит, — возразила я, чуть заметно скривив губы в недовольстве. — Все эти чувства, семья, знакомства… Меня всё равно забудут! Так зачем стараться?
— Но…
— Взять даже тебя, — продолжила я мысль, не обратив внимание на возражение подруги. — Время не щадит никого… Не пойми меня неправильно, но рано или поздно небеса заберут у меня и тебя, и тогда я вовсе останусь одна в этом мире. Русалочье проклятье заставит позабыть обо мне любого. Зачем тогда зря отнимать ценные годы у невинных? Пусть хотя бы другие люди наслаждаются жизнью, а я как-нибудь справлюсь.