Оставь свои чувства дома (СИ)

- Сделаю. Ты, эмм, все еще хочешь кофе? Я могу разогреть его.
- Я возьму его, и разогревать не обязательно. В любом случае, к тому времени, как я доберусь до кофе, он обычно остывает, - говорю я, слегка улыбаясь, на что она отвечает широкой улыбкой:
- Мне знакомо это чувство. Если я не могу найти свой кофе, то обычно это потому, что я поставила его в микроволновку и забыла о нем. - Ее глаза задерживаются на мне еще на несколько секунд.
-Я перезвоню Софье и дам ей знать, чтобы она назначила встречу как можно быстрее.
- Спасибо, - говорю я ей, находя свет, вернувшийся в ее глаза, гораздо более привлекательным, чем мне хотелось бы. Она поворачивается, чтобы уйти.
- Дарья, - зову я.
- Да?
- Ты была дружелюбной по телефону с... С Софьей, не так ли?
- Я полагаю. Разве я не должна быть такой?
- Нет, на самом деле это хорошо. Не будь навязчивой, но, если сможешь, выясни, почему Дмитрий перенес встречу.
- Ладно. Я постараюсь. И, эмм, ты ведь хочешь этот кофе, верно?
- Да.
Кивнув, она поспешно выходит из моего кабинета и хватает белую кружку со своего стола.
- Спасибо, - говорю я и беру у нее кружку. Она выходит из офиса, а я возвращаюсь к работе, перечитывая досье клиента, пока Дарья снова не стучит в дверь.
- Александр Андреевич? Прости, я имею в виду, Алекс?
- Да?
Я сохраняю то, над чем работаю, и отворачиваюсь от компьютера. Дарья снова стоит в дверях, теребя маленький желто-лимонный амулет, висящий у нее на шее.
- Я поговорила с Софьей.
Я немного жду, но она не продолжает.
- И что?
- Она, эмм... Она думает, что Дмитрий, возможно, хотел бы обратиться в другую пиар-фирму.
Румянец разливается по ее груди, распространяясь по шее и щекам.
- Она сказала, почему?
Она теребит ожерелье и сочувственно смотрит на меня.
- Она думает, что это, возможно, связано с той статьей о тебе и моделях, опубликованной несколько недель назад, но я клянусь, что не понимаю, о чем она говорит.
Она напоминает мне малыша, который рассказывает о себе еще до того, как сделает что-нибудь плохое. Это так раздражающе очаровательно, что несколько секунд до меня не доходит смысл ее слов.
И тут меня осеняет.
Дерьмо. Я понял, о какой статье она говорит. Предполагалось, что она будет посвящена бизнесу и тому, что я один из самых молодых руководителей такой крупной компании, но вместо этого взяли другое направление и осветили недавнюю поездку в Анапу, в которой участвовали я, автобус для вечеринок, полный моделей нижнего белья, и обильное количество выпитого в те выходные алкоголя.
Я почти сразу же пожалел об этом. Не о сексе - секс был великолепен. А о той части, где я пытался убедить себя, что этого достаточно, чтобы заполнить пустоту внутри. Это было не так, и именно тогда я понял, что если тщательно продуманные, безумные выходные, наполненные горячими моделями, количеством алкоголя, которого хватило бы, чтобы убить слона, дорогими ужинами и гостиничными номерами, не смогут смягчить боль... Ничто не поможет.
 Глава 9 
Таня протягивает мне бокал розового вина.
- Выпьем за то, чтобы пережить первую неделю на новой работе!
Мы чокаемся бокалами.
- Прошло всего два дня, но мне все равно это кажется нереальным подвигом. Хотя на самом деле все не так уж и плохо. Ну, кроме того, что мой начальник - очень сексуальная заноза. Сегодня я посидела и поговорила с несколькими стажерами все семь с половиной минут, которые у меня были на обеденный перерыв, и они сказали, что считается комплиментом, если Алекс проходит мимо и не критикует то, над чем они работают.
- Похоже, он прекрасный парень.
- Думаешь? Хотя все стажеры были обрадованы тем, что оказались там. Они сказали, что включение этого опыта в резюме дает им гарантию, что они получат работу. Однако я не могу представить, что можно быть таким бесчувственным и бессердечным. Как ты думаешь, у него есть какая-то трагическая предыстория или что-то в этом роде?
- Не делай этого, прекращай придумывать истории для людей, - предупреждает Таня. - Некоторые люди просто придурки, хотя нет никакой реальной причины для этого. Я имею в виду - просто посмотри на своего начальника. Буквально посмотри на него.
 
Она достает свой телефон, быстро ищет в Интернете и открывает его фотографию. Или, может быть, это реклама костюма от Гуччи, который на нем надет, потому что, черт возьми, он такой мрачный и задумчивый, погруженный в свои мысли.
- Он вырос с серебряной ложкой во рту и стал одним из самых молодых генеральных директоров в городе, потому что его папа владеет компанией. И он выглядит вот так. Я нахожу его привлекательным.
- Я все еще думаю, что что-то наверняка должно было случиться, что сделало его таким черствым. О! Может быть, он безумно влюбился в женщину, а она разбила ему сердце, переспав с его лучшим другом? Нет, с его отцом! И суть в том, что она секретарша его папы, и он вынужден видеть их вместе каждый божий день, счастливых и влюбленных.
- Вот это любовный роман, который я бы прочитала, но я бы хотела, чтобы он стремился отомстить. Я люблю мрачные повороты в романах. Бонусные очки, если кто-то умрет.
- Кто, отец или обманутая секретарша?
Таня пожимает плечами:
- Может быть, оба погибнут в автокатастрофе? Или, может быть, они попадают в автокатастрофу, но у нее будет амнезия, и она не помнит, как бросила его ради отца, поэтому она просыпается с мыслью, что все еще любит Алекса.
- А потом они переспали только для того, чтобы понять, что она беременна, но они не знают, кто отец ребенка!
Мы обе начинаем смеяться, и Таня наливает еще вина в наши бокалы.
- Если когда-либо и был признак того, что в детстве мы смотрели слишком много телесериалов, то это он.
- Да, - говорю я, мысленно возвращаясь в то время. Моя мама подсадила нас на сериалы; я помню, как она смотрела их по ночам, записывала на видеокассеты, чтобы быстро прокручивать рекламные ролики.
- Клянусь, только благодаря этому я смогла сдать испанский, - смеется Таня. - Ты и твоя мама, которые переводили для меня диалоги актеров, научили меня лучше, чем все уроки, которые я посещала.
- Я не говорю по-испански с девочками, - говорю я, и до меня вдруг доходит. Я всегда хотела, чтобы мои дети умели говорить по-испански так же, как и я. Моя мать родилась и выросла в Колумбии и приехала учиться в Россию, когда ей было восемнадцать.
Они с моим отцом встретились после того, как она пробыла в стране всего несколько месяцев, и это была любовь с первого взгляда. Судьба. Лучшая история любви.
Прямо как в телесериале.
Пока она не умерла от рака шесть лет назад. Ее родители до сих пор живут там, и мы приезжали к ним так часто, как только могли, пока мама не заболела. Я ни за что не смогу позволить себе в ближайшее время отвезти девочек к их прабабушке и прадедушке. Думать об этом все еще больно, и я быстро моргаю, чтобы сдержать слезы.
- Итак, скорее всего, Алекс не находится в странном любовном треугольнике с участием своего отца, но я все еще хочу верить, что у него есть какое-нибудь трагическое прошлое. Это заставляет меня не так сильно ненавидеть его. Ненавидеть человека, на которого работаешь, - отстой.
- Так и есть. Я ненавидела нашего прежнего директора, помнишь? Она превратила мою работу в сущий ад. Мы даже устроили вечеринку в тот день, когда она уехала.
- Я помню это. Ты сказала, что принесешь мне торт, а потом съела его, прежде чем добралась до моего дома.
- Ты никогда не забудешь об этом? - смеется она.
- Нет, пока не получу свой торт, - поддразниваю я и смотрю в конец коридора. Девочки крепко спят, прижавшись друг к другу в одной постели. Когда они наконец переросли свои детские кроватки, я смогла позволить себе один довольно приличный матрас двойного размера. Они предпочитают спать вместе, и это хорошо, потому что в этой крошечной комнате помещается только одна кровать. У нас нет возможности жить в слишком комфортных условиях, но мы есть друг у друга.