Лягушка в молоке (СИ)
— Неужели починили? Наша семейная палатка, мы жили там с Филиусом после свадьбы, пока дом перестраивали. Какое счастье, ах, мальчики!
Мария успокаивающе погладила Джейкоба по плечу.
— Джей, столько веков прошло, глупо из-за этого спорить.
Бармен моментально успокоился и поцеловал руку любимой женщины.
— Ты права, как всегда. Пошли посмотрим, что там за чудо.
Чумазый и веселый Флитвик принимал поздравления от счастливой Аманды, поющей ему дифирамбы. Она уже заглянула внутрь и плакала от радости. Я посмотрела на взволнованную женщину и потянула Джейкоба за рукав.
— Давай палатки поменяем, пусть эта в поместье стоит, а ту сюда заберем. Твоя же палатка, я знаю. Позволишь нам в ней пожить?
Мария удивленно уставилась на меня:
— Что значит «жить»? Ты в поместье не вернешься?
Я твердо ответила:
— Здесь я нужнее. Мы останемся, Том и я.
Незаметно подошел Том и обнял меня за плечи:
— Мы обсудили это по дороге обратно. Мы проведем остаток лета с дядей, поможем ему, приведем все в порядок, чтобы он продержался, пока мы будем в школе. Я — Гонт, это моя земля. В будущем я построю дом на старом фундаменте, а пока поживем в палатке, если ты разрешишь.
Неожиданно Джейкоб нас поддержал:
— Это вы верно придумали, дети. Каждая птица о собственном гнезде мечтает. Конечно, палатка ваша. Дарю, и не смейте отказываться. День, когда серьезная худенькая девочка протянула мне ладошку, скрепляя контракт, стал поворотным в моей жизни. Я нашел друзей и свою любовь. Если бы не вы, у меня так ничего и не было бы.
Он нежно улыбнулся Марии и взял ее за руку.
— Я счастлив, любимая.
Она ему мягко вернула улыбку и подвинулась ближе.
— Я тоже счастлива, Джей.
Всеобщее счастье — это прекрасно, но палатка нужна была срочно, поэтому мы с Томом подошли к шатру Малфоев и озвучили свое решение. Миссис Малфой ужасно обрадовалась, что фамильная палатка будет у нее, она пообещала собрать все мои вещи и вынести вещи Абраши и Тони из той палатки и аппарировала в поместье, забрав с собой сына. Долохов молчал минут пять, а потом обнял Тома и меня.
— Камин же починят, так? Все равно будем вместе.
Серую палатку собрали, я даже внутрь зайти не успела, занята была Флитвиком. Перед уходом в деревню я вытащила из сумки кусок шкуры василиска и прикрыла дядю им вместо подозрительного рванья. Рванье и другой мусор был сброшен в специально выкопанную яму, но мы не стали его сжигать, вдруг там было что-то важное для Морфина, пусть разберется и даст «добро». Любопытный Флитвик сунул нос в избушку, увидел, чем укрывается нищий Гонт, и тихо обалдел. Он сидел на пеньке неподалеку от двери и раскачивался, приговаривая и хихикая:
— Нищая благородная семья, мать их! Он изволит укрываться шкуркой василиска, всего-навсего! Да вся моя родня за такое «одеяло» Родину продаст и посчитает, что не продешевили. А он грязный, как из каменоломни, а лапищи сложил на шкуру цены неимоверной! А-а-а-а, и такое бывает? Я теперь помирать могу, больше меня ничем не удивить, да, Филиус?
Ну да, кусок я прихватила большой, опять два на два метра, Тони такими кусками всю шкуру исполосовал. Пришлось шкуру менять на мантию Тома и «удивленно» разглядывать кусок на свету. Флитвика трясло, он благоговейно гладил мелкий рисунок и шептал:
— Необработанная, но так даже лучше. Это же состояние, какая красота…
Том активно включился в игру и сделал вид, что припоминает:
— Морфин сказал, что у него и для нас такие одеяла найдутся. Хелена, они где-то в доме?
Разумеется, найдутся. У нас таких кусков еще штук десять, если не больше. Все мы не покажем, но три куска продадим с помощью Флитвика тем же гоблинам. Он же своими глазами видел, что Гонт использует шкуру вместо одеяла и уже давно, наверное. В старых семьях чего только не найдешь. Мы еще и яду толкнем немного, потом. Тоже из «закромов Гонтов». Таким образом мы доверили Филиусу продать три куска шкуры василиска, он обещал нам, что деньги будут выданы на следующий же день, гоблины с руками оторвут ценную вещь. Он порывался написать расписку и оставить любой залог, но мы отправили его, сказав, что дружба ценнее Обетов. Флитвик аппарировал, а мы еле дождались и начали ржать. Хохотал Тони, смеялся Том, Мария улыбалась, всем было весело. Мы легально избавились от трех кусков шкуры и смогли сохранить нашу тайну! В разгар веселья вернулась Аманда с Абрашей и палаткой, ее сноровисто установили, мои вещи оказались внутри, в бывшей спальне Тони и Абраксаса. Там было уютно и просторно, я моментально занялась ужином. Аманда ругалась, что меня нельзя оставлять без дуэньи с мужчинами, не являющимися моими близкими родственниками, но Том поклялся, что моей нравственности ничего не угрожает, он защитит меня ото всех. Все сообща решили хранить в тайне то, что я живу не в поместье. Я пожала плечами и вернулась к приготовлению пищи; пора было будить Морфина. Гости ушли, расцеловав нас на прощание, а Том пошел звать дядюшку к столу.
Лимит на удивление у Морфина был исчерпан, поэтому он просто обрадовался, что мы ему не приснились. Меня он называл «сестра», а Тома «сынок», застенчиво улыбался и просил помыться, чтобы не грязнить чистую мебель. Я ужасно обрадовалась, не пришлось его уговаривать. Выдала ему чистое полотенце и отправила Тома показывать ванную комнату. Эльф успел сшить без примерки штаны на завязках и простую черную мантию, их я тоже всучила дядюшке. Пока Морфин принимал ванну, я связалась с Амандой по сквозному зеркалу, которое она мне оставила. Это случилось очень вовремя, на заднем плане рыдала Нагайна, а Рекс шипел на предельной громкости. Аманда попросила разрешения принести моих питомцев, потому что они поняли, что я не вернусь, и устроили мятеж. Я забыла, о чем хотела поговорить, и извинилась, что забыла их забрать. Миссис Малфой отключилась и появилась на поляне с Нагайной в корзине и Рексом на руках. Я забрала злых любимцев, а она поцеловала меня в щечку и мурлыкнула «Au revoir». И исчезла беззвучно. Могла и не торопиться, Морфин плескался минут сорок. Он вышел из ванной другим человеком, в новой одежде и смешных тапочках с опушкой. Обувь мы еще не купили, а старые грязные сапоги он смущенно унес в избушку. Его мокрые волосы оказались черными и волнистыми, он зачесал их назад, ногти подстриг и держался очень торжественно.