Истинная избранная для дракона (СИ)

Я вздохнула и откинула голову назад, прикрыв глаза. Ветерок пробежал по лицу, прогоняя остатки наваждения. Немного успокоившись, я поняла, что правду из Старра не вытянуть. Значит, придётся подыгрывать и уже по его поведению гадать, в чем дело. Не люблю я такие игрища, но деваться некуда.
— Я не против, — подавив желание спросить, куда именно мы направляемся, я улыбнулась и поднялась на ноги.
Старр улыбнулся в ответ и, очень быстро обернувшись драконом, позволил мне забраться ему на спину. А в следующий миг мы уже парили над островами, и я, цепляясь за крупную чешую, старалась разглядеть каждый из маленьких кусочков земли, которые проплывали под нами.
Мы летели около получаса, куда-то на север. Я искренне наслаждалась скоростью, и ни бьющий в лицо ветер, заставляющий пригибаться к мощной драконьей шее, ни шум от крыльев не портили невероятно ощущения. Я захлебывалась не то воздухом, который с каждой минутой становился всё холоднее, не то чувством свободы, и всё больше убеждалась в том, что я должна продолжить путь — должна, просто обязана рано или поздно научиться летать. Если и стоило ради чего-то разгадывать загадки, терпеть боль, проводить месяцы и годы за бесконечными книгами, то лишь ради этого — чувства абсолютно полной свободы.
Старр приземлилась на заснеженном горном плато. Мои щеки и нос покалывал лёгкий морозец, значит, мы поднялись гораздо выше того уровня, на котором находится остров его клана.
Я соскочила на землю и по щиколотки провалилась в рассыпчатый снег. Ветер тут же бросил мне в лицо ком поземки, и я прикрыла рукой глаза. Когда проморгалась, дракон уже принял более привычный мне облик и смотрел куда-то вверх — туда вела неровная, занесённая снегом тропа в ущелье. Почти на пике скалы виднелся ровный пятачок. Указав на него, Старр повернулся ко мне и подмигнул.
— Предлагаю наперегонки, — с улыбкой сказал он, глядя, как я стряхивают с волос снег.
— На двух ногах ты ни за что меня не догонишь! — с наигранно-самодовольной успешной ответила я и тут же сорвалась с места.
Хорошее настроение, быстрый бег, подкрепленный лёгким воздушным потоком, и смех дракона, который отставал всего на пару шагов, на какое-то время позволили мне забыть о проблемах.
Опьяненная чувством эйфории, я уже почти добралась до вершины и видела огромное, бледно-голубой небо, когда Старр неожиданно настиг меня и обнял так крепко, что я едва не задохнулась. Даже сквозь плотную одежду от него веяло даром. Опустив взгляд, я заметила, что под его ногами тает снег.
— Догнал, — тихо сказал он, и по тону голоса я поняла, что дракон широко улыбается.
Забывшись на мгновение, я позволила себе насладиться теплом и спокойствием, исходящим от Старра, и положила голову ему на плечо. Опомнившись, попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе.
— Закрой глаза и расслабься, — посоветовал он, и горячий шёпот почти обжёг моё ухо.
Брыкаться и открыто показывать недоверие я не решилась, опасаясь спугнуть его благодушный настрой, поэтому последовала совету: закрыла глаза, опустила плечи и подняла лицо навстречу новому порыву ветра. На этот раз он не ударил, а лишь приласкал, мягко опустив мне на нос несколько снежинок.
А карта воздушных потоков и горных вершин уже без усилий предстала перед внутренним взором. Я чувствовала их холод и тепло долин далеко внизу, и игру самых разных потоков, которые где-то сплетались, а где-то сталкивались, кружа снег в мощных вихрях. Теперь воздушная карта уже не сбивала с толку, а напротив, казалась ясной и простой. И если бы я могла лететь, то точно знала бы, какой выбрать маршрут, чтобы развить огромную скорость.
— Ветер капризен, он неохотно принимает в небе новичков. Но к тебе привыкнет, я уверен, — слова Старра, которые должны были обнадежить, разрушили хрупкую и одновременно мощную красоту момента.
Я открыла глаза и повернулась к нему. Всмотрелась в золотые искры зелёных зрачков и не увидела в низ подвоха. Только нежность, но незнакомую. Арей всегда смотрел иначе: с лёгким превосходством, будто покровитель на бедную юную девушку, которую он приютил.
 
Я на несколько мгновений растворилась в тепле изумрудных глаз, неосознанно протянула руку, чтобы коснуться чувственных губ дракона, но тут же одернула себя. Пока что мои сведения указывали на то, что Старр может лгать. И хоть Лаогэру я тоже не доверяю, не хотелось бы попасться на банальный обман снова.
При воспоминании о предательстве сердце кольнуло привычной, хоть и уже притупленной болью, но я позабыла о ней, когда Старр мягко сжал мою ладонь и поднёс к губам. Его нежный поцелуй согрел замёрзшие пальцы, и я ощутила, как лёгкая дрожь пробирает меня изнутри.
Я замерла, пытаясь найти в себе силы и отстраниться, но дракон и не думал отпускать: положил горячую ладонь мне на шею, и тело тут же отозвалось волной тепла — расслабляющего, умиротворяющего.
Я так и не смогла двинуться с места, прикованная уже не силой, а теплым, спокойным взглядом, и когда он осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся губами моей щеки, я сама повернула голову и поцеловала его, мысленно проклиная собственное безрассудство.
Короткий, но яркий момент тёплой близости на ледяной вершине вернул меня в чувство. Я отстранилась — Старр и не удерживал, лишь мягко провёл ладонью по моим вьющимся волосам, сметая с них блёстки снежинок.
  
Глава 6
 
После того странного поцелуя я не видела Старра почти десять дней. Вернув меня домой, он коротко попрощался и ушел: видимо, по моему лицу прекрасно читалось, что мне нужно время, чтобы осознать произошедшее. Позже он приходил, приносил кое-что из припасов и теплой одежды — на острове стремительно холодало, приближалась местная зима — но мы едва ли обменялись за это время десятком слов. О полете на заснеженную вершину ни он, ни я старались не упоминать.
Почти все свободное время я медитировала и разглядывала карту воздушных потоков, которая очень меня занимала. Иногда я целыми днями сидела возле своей пещеры, иногда поднималась в горы или уходила на то плато, где тренировались в полетах молодые драконы. Завихрения, созданные их мощными крыльями, казались очень красивыми, стоило лишь приглядеться. Такие тренировки изматывали и занимали много времени, но я чувствовала, что с каждым разом не становилось все проще различать тонкости ветров. К концу шестого дня я даже наловчилась отличать их по скорости и температуре, а на девятый день из озорства попыталась сделать один из постоянных петров теплее, на что он ответил столь мощным сопротивлением, что у меня разболелась голова и я не спала всю ночь, мучаясь от жуткой мигрени.
На следующее утро повторять эксперименты я не решилась и вместо медитаций решила банально почитать.
К учебнику так и не притронулась — он все еще звал, но вместе с тем внушал опасения. Даже завернутый в несколько слоев плотной кожи и уложенный на самое дно сундука, он умудрялся нашептывать, манить и тянуть. Но я приучилась как можно жестче и быстрее справляться с наваждением. Вот и на этот раз почти рывком вытащила дневник магессы и захлопнула тяжелую крышку, а потом выбралась наружу.
Солнце уже почти не грело, земля стремительно остывала, и чтобы не мерзнуть на голых камнях, я соорудила себе подстилку из еловых веток. Она пахла зеленью и свежестью, и большую часть свободного времени я проводила, развалившись на ней.
Вот и сегодня вытянула ноги, вдохнула свежий аромат хвои и открыла первую страницу.
Лайла — своей фамилии или родового имени она нигде не называла — оказалась на удивление хорошей рассказчицей, хоть ее заметки и показались мне несколько сумбурными. Судя по тому, как много она рассказывала о беседах с другими драконами, к ней относились не так настороженно, как ко мне. И причин драконьего дружелюбия я понять не могла: магесса нигде не упоминала о том, как и почему оказалась послушницей среди драконов, а спросить я могла только у Лаогэра, который, завидев меня в общей пещере, спешил куда-нибудь исчезнуть.