Проклятье, с*ка! 1 (СИ)
В просторном кабинете «117» на четыре рабочих места меня встречала парочка матёрых следователя. Хмуро взглянули на меня, переглянулись между собой и коротко кивнули:
— Выбирай стол, стажёр.
А мужики уже в курсе, кто я и зачем пожаловал! Шустрые!
Я выбрал тот, что поближе к окну, смёл пыль ладонью, хмыкнул и уселся на своё новое рабочее место. Не так я себе это представлял. Хотя… Ну и хрен с ним — со всем этим! Это ведь только начало, у меня ещё всё впереди: и огромные кабинеты, и личная секретарша. Я не собираюсь просиживать всю свою жизнь за этим пыльным столом, это только маленькая ступенька наверх.
— Ну как тебе у нас? — хитро прищурившись, спросил один из следователей.
— Сносно, — пожал я плечами.
— Давай знакомиться?
— А давайте! — кивнул я.
— Магазин за углом.
— Магазин? — не понял я.
— А как мы будем знакомиться, если ты не проставился за первый рабочий день?
— Понял, — я встал и на всякий случай уточнил. — Пиво, соки, коньяк?
— А малой не дурак! — обернулся один следак к другому и довольно улыбнулся.
— Возьми нам по три баночки пива, нам же ещё целый день работать, — решил первый.
— По четыре! — уточнил второй.
Знакомство прошло нормально. Мы посидели, я послушал несколько полицейских баек, а потом меня отправили бегать по кабинетам. То отнеси, то передай, то принеси… Для первого дня терпимо, я на что-то другое и не рассчитывал.
Михаил Сергеевич Ломов и Леонид Макарыч Сычёв были опытными следователями. За их плечами было по двадцать лет службы, тысячи раскрытых дел и сотни обезвреженных маньяков (по их словам). Опытные, матёрые и битые жизнью волки.
Каждому примерно лет по сорок, и выглядели они как полные противоположности друг друга. Тощий, нескладный и серьёзный Макарыч и пухлый добряк Сергеич.
— Ну что, стажёр. Будем учить тебя уму разуму, — сразу взял меня в оборот толстячок Ломов. — Мы ваших академий не кончали, всё сами! Каждая звёздочка добыта потом и кровью, малой!
— Значит, слушай, стажёр, — подхватил Сычёв. — Всё, чему тебя учили в академии — можешь забыть! Здесь это вам не там! Здесь у нас реальная жизнь.
— Физуху тоже забыть? — на всякий случай поинтересовался я у Ломова, который явно был специалистом по забыванию физкультуры.
— Не умничай тут! — хмыкнул капитан.
— А он мне нравится! — улыбнулся мне Сычёв.
В первые три дня ко мне присматривались. Посылали за кофе, за обедами. Дали самому обработать какой-то бесполезный вызов к сумасшедшей бабке, которая жаловалась на соседских детей, наркоманов, проституток и воров.
— Стажируйся, малой! — приговаривал Ломов.
Один раз взяли меня на убийство, но ближе трёх метров к месту преступления не подпускали.
— Мал ещё! — сказал Сычёв.
Пару раз в коридорах нашего необъятного Управления я пересекался с Олькой. Она позвала меня в гости, и я пошёл. Почему бы и нет? Мне у них понравилось. Бабское царство в большом просторном кабинете — больше, чем наш раза в два, в котором ютились три женщины среднего возраста, но ещё ничего так, и Олька.
Кабинет у них конечно… Совсем не такой, как наш. Не зря Сычёв и Ломов кривились в сторону третьего этажа и говорили пренебрежительно и с затаённой завистью:
— На третьем элитные отделы! Вот куда идёт весь бюджет нашего управления
Элитные… Теперь я понимал, почему. Большие кабинеты, вместо окон огромные галоэкраны, генерирующие изображения гор и лесов, большие чистенькие рабочие столы, кофемашины, печеньки… Да уж, так жить, вернее, работать можно. И почему меня определили на первый? Мордой лица не вышел? Ладно, переживу.
Заботливые коллеги Оли сразу окружили меня своим вниманием:
— Оль! А ты не говорила, что твой такой симпатичный!
— Какой он у тебя миленький.
— И такой зелёный, неопытный.
— Может, к нам на стажировку? — подмигнула мне симпатичная дама с капитанскими погонами.
— Так, бабоньки! — ревниво осадила своих коллег Оля, невзирая на звания. — А ну руки прочь от моего мужа! А то не посмотрю на погоны!
«Бабоньки» сразу притихали, правда, ненадолго. Каждый раз, когда я заходил попить кофейку, меня не обделяли знаками внимания. Одна ущипнёт за задницу, пока Оля не видит; вторая отпустит сальную шуточку. А капитанша Маргарита Евгеньевна, старшая в этом кабинете, всегда искренне радовалась моему приходу и обязательно просила достать какую-то папочку с верхней полки, прижималась ко мне сзади своей необъятной пышной грудью, подсказывая, какую именно папку доставать, и тяжело дышала в шею.
— Что с ними не так, Оль? — не став откладывать в долгий ящик, поинтересовался я у своей жены при первой возможности.
— Бабы, — пожала плечами Оля, — обделённые мужским вниманием. Одна вдова, вторая не замужем, вернее, замужем за работой, а третья… Не очень у неё с мужем складывается, он её не замечает совсем.
— Понятно. И ты вообще собираешься за меня заступаться там или как?
— Ой, — отмахнулась она от меня, — да пусть немного поиграют с тобой и отстанут! Тебе сложно, что ли? А им приятно.
— Не сложно, но если они не остынут, я за себя не ручаюсь! — пригрозил я Ольке, пусть понимает, как хочет.
— Остынут, — пообещала мне девушка, и я мысленно дал «бабонькам» неделю на остывание.
В нашем кабинете у меня тоже был интересный разговор с моими.
— Слушай, Макс. А чего ты на третий таскаешься и новенькой глазки строишь постоянно? Там же одни гадюки работают! Смотри, поматросят и бросят!
— Тю, Миш! — хмыкнул Сычёв. — Так у него же там жена работает.
— Это которая? — Сергеич растерянно нахмурился. Следак, а прошляпил такую информацию.
— С синими волосами, — пояснил Сычёв.
— А! Та красотка? Ох и повезло тебе, малой! — поцокал языком Ломов и одобрительно похлопал меня по плечу. — Повезло. Но, не завидую, а поздравляю!
Так и прошёл месяц учёбы и стажировки в Управлении. Да и с моей женой/подругой/соседкой мы неплохо ужились, как ни странно. Вместе ездили на работу, вместе обедали, вместе отдыхали и играли в шахматы по вечерам. Почти всё как у нормальных людей, у нормальной семейной пары. Ну, кроме секса. Этого в нашем договоре о женитьбе оговорено не было, и мы просто были друзьями. Странно всё это. Если бы она хоть проявила какую-то симпатию или намёк Но никаких сигналов от Ольки не поступало….
А, да! Ведь к концу второго месяца нашей учёбы в Академии Олька стала вести себя немного неадекватно: дёргано, нервно, капризно, резковато. Немного, но это заметно бросалось в глаза. Мне пока везло, а вот некоторым её сокурсникам и случайным жертвам в столовой, приходилось не сладко.
То она унизила какого-то парня, который засмотрелся на её стройные ножки; то чуть не подралась с местной красоткой, которая, по словам Ольки, слишком дерзко на неё смотрела и что-то шептала на ухо своим подружкам; то Оля увидела наших давних знакомых по душу — Алика и Ко… И припомнила им, как мы их отметелили в душевой. И, конечно же, грозилась встретить их в подворотне и отмудохать ещё разок. Откуда у нас здесь подворотня, мне интересно?
Кажется, это была плохая идея — отнять у неё «массажер». Но, что сделано, то сделано — мусор уже давно вывезли, а новый, взамен выкинутого, я покупать ей не решался. Это будет немного неуместный подарок. Вот блин!
Может, ей просто нужен был выходной? Полежать, поспать до обеда. Но увольнительные нам только снились, а мне тоже хотелось проведать Мирославку. В последний раз она мне рассказывала в телефонном разговоре о каких-то проблемах на работе и была грустнее обычного. Хм... Последний раз. А ведь это было неделю назад, и с тех пор от неё ни слуха ни духа. Я каждый вечер набирал её, но ответа так и не получил.
— Макс, чего такой грустный? — сидя в позе лотоса на своей кровати, как всегда в одном нижнем белье, внимательно посмотрела на меня Оля и заметила моё задумчивое состояние.
— Мира... — коротко пояснил я. — Не могу уже неделю дозвониться до неё.