Подпоручик из Варшавы (СИ)

Должно быть, именно этот принцип ведения боевых действий и принёс Красной Армии вначале победу под Сталинградом, а потом и во всей войне? Значит, что? Правильно! Будем соответствовать!
Вспомнил я всё вышесказанное за какую-то долю секунды, пока падал на пол после первого выстрела. Немногим больше времени ушло на то, чтобы приготовить к бою табельный «Вис».
Пока ваш покорный слуга изготавливался к бою, потасовка вокруг меня приняла нешуточный оборот: контрразведчик катался по полу с мужиком, который открывал нам двери, жандарм сползал по стеночке с простреленным плечом, а на полу валялся маленький пистолетик, из которого, судя по всему и подстрелили местного служителя порядка.
Хорошо бы было помочь капитану Врубелю, но стрелять, когда то и дело один из борющихся оказывался сверху было опасно – я мог промахнуться и ранить контрразведчика, поэтому я не нашёл ничего лучше, чем подобрать с пола пистолетик, спрятать его в руку, и, дождавшись, когда контрразведчик окажется «снизу», ударил противника рукоятью по затылку.
Помогать Врубелю освободиться из-под обмякшего тела я не стал – времени и так мало. Совсем скоро к нам бросятся остальные жильцы этого поместья, и, почему-то мне кажется, что у каждого из них будет что-то стреляющее.
Пробежав несколько метров по коридору, и, оказавшись у дверного проёма в зал, где мы собирали всех местных аборигенов, я остановился и высунулся из-за угла, чтобы оценить обстановку. Как высунулся, так и засунулся обратно. Или не засунулся? А черт знает, как тут правильно сказать? Отпрянул? Возможно. В любом случае, сделал я это максимально вовремя – по мне открыли огонь сразу из двух или из трёх стволов.
Хорошо хотя бы, что я увидел самое главное – в комнате четверо вооружённых короткоствольным оружием мужчин. И тело жандарма в неестественной позе.
Самому идти вперёд не хотелось – их там четверо, все с оружием. Я же – пока один: контрразведчик, как я успел заметить, уже связал оглушённого мною противника и принялся помогать раненому жандарму. Что же, наверное, правильно – истечёт ещё кровью, а так, может быть ещё выдержит, бедолага. Во всяком случае, пистолетик, что у меня сейчас во второй руке, явно маловат. Должно быть – это что-то похожее на знаменитый «дамский» Браунинг.
Пока я размышлял о происходящем, а также разрабатывал план действий, вопреки моим первым мыслям, когда следует действовать скоро, быстро и неожиданно, я отдал инициативу противнику. Как я это понял? Да предельно просто – вспомнил, что из зала есть несколько выходов, и бандиты-похитители могут обойти меня с нескольких сторон. Они-то планировку здания знают!
На моё счастье, капитан Врубель закончил с перевязкой и тоже вооружился таким же, как и у меня пистолетом. Местный жандарм же вытащил из кобуры свой пистолет MAB модели D и контролировал оглушённого.
Проследив за моим взглядом, контрразведчик негромко констатировал:
-Как бы сознание не потерял. Калибр маленький, но досталось ему серьёзно. Боюсь, как бы кость не повредило.
Я нервно кивнул:
-Плохо.
Помолчав несколько секунд, предлагаю:
-Нужно давить их. Иначе обойдут и обложат со всех сторон.
-Согласен. Я вперёд, прикрой!
-Понял. На счёт три!
Почему мы просто не отойдём и не пойдём в другие помещения? Их же тоже нужно осмотреть и зачистить?
-Раз!
Да потому что…
-Два!
Противник уже здесь и нам известен!
-Три! – Ору я во всё горло, высовываю из-за угла пистолет на уровне корпуса и стараюсь веером послать все, что у меня сейчас есть в пистолете.
Девять потенциальных смертей (восемь в коробчатом магазине и один в стволе) отправились внутрь помещения и заставили слегка поубавить пыл бандитов, но никого не задели. Впрочем, мне это было не важно. Главное – контрразведчик добрался до массивного дивана, за которым и спрятался. Конечно, диван – укрытие далеко не самое лучшее, но у него хотя бы есть возможность манёвра. У меня же, находящегося в коридоре, и, смотрящего через дверной проём, возможности манёвра тоже есть. И я решил его использовать.
 
Но для начала – перезарядиться!
В коробчатом магазине – восемь патронов. Восемь последних патронов, которые я могу использовать сразу. Ещё десятка три патронов в кармане, россыпью. И два-три патрона в «малютке», подобранной с пола.
Грустная арифметика.
Потратив некоторое время на перезарядку оружия и пополнение патронов в пустом магазине за счёт имеющейся у меня россыпи, я нервно вслушивался в редкую перестрелку, доносившуюся из комнаты, куда ворвался контрразведчик.
Наконец, приведя себя в полную боевую готовность, я склонился на колено, и, высунувшись из-за угла, поймал на мушку одного из бандитов, что увлечённо выцеливал что-то в диване, за которым прятался капитан Врубель.
Плавно потянув спуск, я почувствовал привычную отдачу оружия, и, с нескрываемой радостью проследил за тем, как противник, выбранный мной в качестве цели, повалился, схватившись за бок и выронив свой пистолет.
Согласен – не каждому человеку приятно наблюдать за итогом своей работы, но мне почему-то донесло удовольствие то, что единственный сделанный мной выстрел, нашёл свою цель, и, ещё один противник выведен из строя. Я только забыл, что в комнате есть ещё вооружённые бандиты, которые, отчего-то не захотели прощать мне ранение одного из своих товарищей и решили обрушить огонь из всего имеющегося у них оружия на меня.
Не знаю каким чувством я руководствовался, но спрятаться за укрытие удалось за какую-то долю секунд, впрочем, по мне один из бандитов едва не попал – немолодой, но и не старый ещё мужчина в неплохом костюме оказался «самым резким стрелком на диком западе», и лишь случай позволил мне избавиться от ещё одной, лишней дырки в своей бренной тушке.
Больше всего мне понравилось, что не подававший совсем недавно признаков жизни капитан Врубель, успел перезарядиться и начать активно действовать. Краем глаза я заметил, как контрразведчик, завалившись на левый бок сделал два выстрела в одного из противников, после чего разрядил остатки своего магазина во второго бандита. Пусть, второго противника офицер военной контрразведки лишь напугал – не каждый стрелок может вести огонь из столь неудобного положения, под углом, лёжа на боку, да ещё по движущейся мишени – мне хватило времени и духовных сил на то, чтобы высунуться в дверной проём и послать ещё две пули в оставшегося живым противника.
Снайпером я никогда не был. Да, пострелять любил. По тарелочкам там из ружья – так называемая стендовая стрельба – но никаким мастером спорта никогда не был, стрелял лишь в своё удовольствие. Ещё в той жизни – ходил я в тир. Стрелял из ПМ-ма и Че-Зета. Но опять же – высот никогда не хватал и мог похвастаться лишь тем, что попаду в мишень типа «стоящий на одном месте в полный рост лошара» - то есть, в обычную ростовую мишень, да и то не на зачёт, изредка посылая выстрелы «в молоко».
Зато сейчас – в «новой жизни», тут, в тридцать девятом году, благодаря занятиям с просто хорошим (или всё-таки отличным? По сравнению со мной – точно отличным) стрелком по имени Ежи, мои показатели в стрельбе из пистолета конструкции Vis.35 оказались намного выше, чем из того же родного российского Пистолета Макарова. Поэтому обе моих пули нашли свою цель – первая попала в левое плечо, а вторая – в живот.
Даже моих скромных познаний хватало, чтобы понять, что с такими ранами не живут – если только не оказать квалифицированную медицинскую помощь прямо сейчас.
Так получилось, что врачей-хирургов среди нас нет. Поэтому мы поступили совсем не так, как должны поступать нормальные военные. Во всяком случае – я поступил совсем не так, как сам ожидал от себя. Пока Врубель контролировал подраненного (оказывается!) бандита, я подошёл к последнему, и, посмотрев в лицо мужчине, навёл на него пистолет и плавно нажал на спуск.
-Ты что сделал?! – Требовательно спросил контрразведчик.
Ответа от меня не последовало.
Я перезарядил пистолет, добавил несколько патронов в пустой магазин и направился к следующей комнате – требовалось как можно быстрее найти остальных похитителей, пока они не скрылись.