Мой адрес — Советский Союз! Дилогия (СИ)

Да и с Андроповым не до конца ясно, то ли «засланный казачок», то ли жертва собственных заблуждений. Он видел, что брежневский СССР идёт к катастрофе, и выдвинул программу сближения советского и западного миров. Одно только продвижение во власть Горбачёва чего стоит!
Нет, нужно задействовать тех, в ком я стопроцентно уверен. Одним из первых в этом списке у меня стоял Косыгин — автор реформ, которые могли спасти экономику СССР. Его бы точно заинтересовал раздел моего дневника под названием «Экономика».
Председатель ВЦСПС Шелепин ещё в силе, хоть и задвинут на незначительную должность. Ему всего 52 года, самый расцвет для политика. Сюда же и со сланный на Украину Семичастный, который, если исторические документы не врали, был другом и соратником Шелепина.
Кто ещё… Кстати, почему бы и не Черненко? Сейчас он руководит общим отделом КПСС. Помню, что предлагал Брежневу прислушаться к мнениям Косыгина и Шелепина и начать исправлять «перекосы» Хрущёва не выборочно, а системно. По поручению Черненко готовилась комплексная программа экономических реформ, причём с упором на планы последней сталинской пятилетки. Жаль, что страну он возглавил тогда, когда уже ничего нельзя было изменить, да и сам был к тому времени ветхой развалиной.
Ну и первый секретарь ЦК КП Белоруссии Пётр Машеров. Достойный был… Хотя почему был? Достойный человек есть и будет ещё 10 лет, пока не угодит в аварию, то ли подстроенную, то ли случайную.
Пока ограничусь этим списком людей, которым можно подкинуть факты, сдобренные некоторыми «размышлизмами» в разделах «Политика» и «Экономика». Подкидываю — и умываю руки, дальше уж пусть власть имущие решают, что со всем этим делать, от меня уж ничего не зависит.
Другой вопрос — как подкинуть, чтобы ещё при этом самому не «засветиться». Естественно, для начала рукопись нужно размножить, и желательно посредством пишущей машинки. Машинки у меня нет, в принципе, можно снять денег со сберкнижки и купить. Но, во-первых, глупо покупать такую дорогую и массивную вещь только ради того, чтобы напечатать на ней несколько экземпляров своих воспоминаний. Во-вторых, как я это буду делать при Вадике? Соврать, что сочиняю какую-нибудь антиутопию? Если он заглянет через плечо (даже случайно), то вряд ли поверит моим объяснениям.
Гораздо логичнее арендовать где-нибудь машинку, и без посторонних спокойно набить текст. Причём лучше потратить побольше сил и времени, но обойтись без снижающей качество текста копировальной бумаги. Думаю, за день перепечатать несколько экземпляров труда не составит.
И желательно это сделать до отъезда на море, куда мы поедем… вчетвером. Ну а как бы я выглядел в глазах Полины, отправься на отдых без неё? Да, пока дальше поцелуев дело не заходило, но я-то считал уже её своей девушкой, а она меня (сама об этом говорила) своим парнем. Тем более что Вадим был не против, если с нами поедут Полина и Настя. Да-да, взять Полину и при этом проигнорировать её лучшую подругу в этом городе я посчитал плохой идеей. А Вадим со мной согласился, заодно поинте6ерсовавшись, симпатичная ли эта самая Настя?
— Сам увидишь, — сказал я, — когда на вокзале встретимся. Знаешь, она чем-то напоминает актрису Людмилу Целиковскую, только в веснушках.
— О, Целиковская мне нравится! — оживился друг. — Особенно в фильме «Сердца четырёх».
— Вот-вот, как раз молоденькая Целиковская… Ну, мне так показалось, во всяком случае, — на всякий пожарный подстраховался я.
Так что мой сосед по комнате с нетерпением ещё и потому ждал отъезда в Крым (именно там мы решили всё-таки отдохнуть), что ему не терпелось увидеть Настю. А по ходу дела он с упорством, невзирая на мои уговоры, достойным лучшего применения, продолжал ходить вечерами и в выходные на станцию. И к моменту отъезда успел накопить аж семьдесят пять рублей, которые отдал мне со словами:
— Это мой взнос. Не так много, как хотелось бы…
На что я предложил ему не париться, заявив, что моих доходов хватит на всю компанию. Тем более, посетив сберкассу, я выяснил, что на мой расчётный счёт набежало ещё тысяча сто сорок рублей и двадцать восемь копеек. Я снял три сотни, решив, что такой суммы на четверых «дикарей» будет достаточно. А если не хватит — в Крыму тоже есть сберкассы.
 
Так вот, с пишущей машинкой у меня всё сладилось. Мимо этого «Проката» я проходил каждый день, он располагался недалеко от проходной нашего завода, где мы проходили практику. В очередной раз шествуя с Вадимом к остановке общественного транспорта, я снова зацепился взглядом на вывеску «Прокат» и подумал, что, по идее, там может найтись не только телевизор или велосипед, но и пишущая машинка. Предложил Вадиму зайти на предмет взять в прокат телик — сейчас я мог себе позволить не только арендовать, но и купить новый.
— Зачем он нам сейчас? — не понял наш комсорг. — Мы же через неделю уезжаем на юг.
— Действительно, как-то я об этом не подумал… Ну давай всё равно зайдём, приценимся на будущее.
Вадим пожал плечами, но согласился. Пункт проката встретил нас прохладой — два открытых окна создавали небольшой сквозняк. Заведовала прокатом пухленькая дама бальзаковского возраста с пережжёнными перекисью водорода волосами. Она скучала, облокотившись на полированную столешницу, отгадывая кроссворд в журнале «Огонёк».
Я сразу же пробежал взглядом по помещению. Пианино, пара чёрно-белых телевизоров, холодильник «Север», стиральная машинка «Вятка», баян, швейная машинка, детские трёхколёсные, подростковые и взрослые велосипеды… И вот она — пишущая машинка «Эрика М-10»!
— Что вас интересует, молодые люди? — прощебетала разом оживившаяся заведующая. — Холодильник в прокат стоит 5 рублей в месяц, телевизор — 7 рублей. Может, велосипеды? Можно и не на месяц, на неделю взять интересующую вещь, выйдет, соответственно, дешевле.
— Нет, велосипеды нам не нужны, а вот телевизор мы и зашли посмотреть. Оба работают?
— Конечно! Проверяйте, только тут сигнал не очень, антенна комнатная…
— Да мы сейчас не будем, на юг собираемся, а пока прикидываем, что к чему, чтобы взять уже после возвращения.
— А, ну как хотите, — пожала она плечами. — Телевизоры у нас практически всегда имеются в наличии.
А в субботу утром я зашёл в прокат и взял на неделю пишущую машинку, к которой прилагалась уже заправленная красящая лента. Но всё-таки в магазине «Школьник» купил новую, а до кучи упаковку бумаги 11 формата, корректор и пять обычных картонных папок с завязками. После чего сел на автобус и доехал до конечной остановки, а оттуда полчаса пешком — и вот я на просёлочной дороге, а по сторонам виднеются крыши какого-то дачного посёлка. Не задерживаясь, я миновал его и вышел на берег Исети. Прошёл мимо небольшого пляжа, где в воде бултыхалась малышня, преодолел ещё с километр, и наконец нашёл подходящее местечко. То есть пенёк, на который можно было установить машинку. Ещё одну чурочку под зад вместо стула я нашёл неподалёку. В портфеле у меня были завёрнутые в бумагу бутерброды с сыром и колбасой, и полулитровая, стеклянная бутылка «Дюшеса», так что время за работой я надеялся провести с комфортом. Поржал про себя: прямо как «Ленин в Разливе», только шалаша не хватает.
Управился я за пять с половиной часов, успев напоследок ещё и искупаться. Теперь предстояло самое главное — придумать, как доставить эти папки адресатам.
Над этой проблемой я ломал голову до самого нашего отъезда на юг, но так ничего и не придумал. Если бы знать адреса людей, которым я собирался отправить эти папки, то можно было бы бандеролью, что ли… Да и то рискованно, скорее всего, почта на имя таких «шишек» и их близких перлюстрируется сотрудниками соответствующих органов. Идеальный вариант — из рук в руки. Но не стоять же столбом с этими папками у кремлёвских ворот, тем более что они не пешком ходят, мимо проезжают на своих лимузинах с тонированными стёклами. Или с тонированными — это я загнул? В любом случае у стен Кремля делать нечего, заметут как пить дать. Почитают мои записи, проведут допрос с пристрастием — и психушка обеспечена. И это ещё в лучшем случае. Или, наоборот, в худшем… В общем, ничего хорошего.