Мой адрес — Советский Союз! Дилогия (СИ)

В какой‑то момент мне приспичило. Извинившись перед новоиспечённой супругой, я отправился в уборную. Справив маленькую нужду, мыл руки, когда открылась дверь и в отражении зеркала я увидел чернявого мужичка, смахивающего на кавказца. Вроде бы видел его в зале в компании таких же чернявых товарищей.
– Слюшай, брат!
Я не спеша вытер руки вроде бы чистым вафельным полотенцем и только после этого повернулся к нему
– Чем могу быть полезен?
– Продай машину, – сказал он, делая бровки домиком. – Хорошую цену дам.
Ну вот откуда он узнал про подарок Ельцина? Вернее, свердловских властей… Ключи мне Борис Николаевич вручал в нашем зале, где не было посторонних. Загадка!
– Извини, брат, – в том же тоне отвечаю я, – но это подарок партии. Даже если продам – могут последовать вопросы, мол, а где наш подарок? Да и, честно говоря, мне самому машина в хозяйстве нужна. Так что извини…
Кавказец грустно вздохнул, а я вернулся за стол, где народ уже вовсю уминал горячее, и тоже с удовольствием присоединился к поеданию цыплёнка табака. А затем настало время музыкального сюрприза. Участники ресторанного ансамбля о нём были предупреждены, и даже успели несколько раз порепетировать с нами. А я даже успел зарегистрировать их у представителя ВУОАП. И вот сейчас, когда ансамбль закончил очередную песню, мы все снова вышли в главный зал, я кивнул Серёге, и тот в микрофон объявил:
– Дорогие друзья! А сейчас жених и невеста представят новые песни, которые ещё никто не слышал. Первым своей невесты – ну и для присутствующих тут дам – споёт Евгений Покровский. Кстати, все песни за его авторством. Давайте его поддержим!
Народ принялся аплодировать, а я поднялся на сцену. Когда наступила тишина, я сказал:
– Любимая, эту песню я посвящаю тебе. Знай, что в мире нет никого мне тебя ближе, и я хочу, чтобы мы всю жизнь прошли рука об руку в любви и согласии.
Глаза Полины предательски блестят, она, улыбаясь, шмыгает носиком, народ аплодирует, а Серёга уже играет вступление. Затем к его электромузыкальному инструменту присоединились соло‑гитара, ритм‑гитара и ударные. А я, глядя на стоявшую у сцены Полину, запел:
В мое‑е‑ей судьбе есть только ты 
Одна‑а‑а любовь и боль моя 
С тобо‑о‑ою повстречались мы 
Родна‑а‑ая женщина моя 
То ли на радость, то ли на беду‑у 
Ты знай, что я тебя одну люблю! 
Честно сказать, весь этот шансон вкупе с Михайловым я никогда не любил, но… Я прекрасно помню, как реагировали женщины на эти песни, как‑то меня супруга вытащила на концерт Стасика. Поэтому решил сделать жене и заодно всем собравшимся здесь женщинам небольшой подарок.
Всё для тебя – рассветы и туманы 
Всё для тебя – моря и океаны 
Для тебя – цветочные поляны 
Для‑я те‑е‑ебя… 
В общем, успех был ошеломительным, и мне пришлось исполнить песню на бис. Женщины разве что меховые шапки под потолок не бросали ввиду их отсутствия. Хотя могли бы, например, кидать бюстгальтеры. А затем я пригласил к микрофону Полину. Следующая песня для дуэта, как когда‑то в моей реальности спели Пугачёва с Кузьминым. Жаль, что всего один микрофон, но ничего, как‑нибудь справимся.
Полина начала первой:
В небе полночном 
В небе весеннем 
Падали две звезды‑ы‑ы… 
И тут вступил я: 
Падали звёзды 
С мягким свеченьем 
В утренние сады‑ы‑ы… 
В общем, успех был не меньший, чем с предыдущей песней. Когда наконец мы вернулись в наш зал, как раз настало время десертов. А с ним и появление свадебного торта, вызвавшего у присутствующих дружный вздох восхищения. Да уж, настоящее чудо кондитерского искусства метровой высоты, увенчанное шоколадными фигурками жениха и невесты. Полина берёт в правую руку нож, я обхватываю её пальцы своими и вместе нарезаем куски, которые укладываются на тарелки и отправляются к гостям торжества. После этого Хомяков с супругой откланиваются, за ними постепенно ещё несколько гостей. Кто‑то успел как следует наклюкаться, ну да ими есть кому заняться.
 
Домой мы вернулись в одиннадцатом часу. Честно говоря, свадьба меня так измотала, что хотелось только принять душ и завалиться в постель с намерением проспать как минимум до обеда следующего дня. Но Полина – откуда только силы взялись – в ближайшие два с лишним часа уснуть мне не дала, пока не получила то, что хотела. А потом уже мы выспались, действительно продрыхнув до самого обеда следующего дня.
В понедельник, как и обещал, я заглянул в обкомовский гараж. «Москвич‑412» бежевого цвета блестел хромированными деталями, в салоне пахло… Нет, не кожей, а каким‑то химическим запахом. Не очень приятным, если честно, но терпимо. Надеюсь, со временем выветрится. Или повешу ароматизатор. За границей, я видел, такими уже пользуются. Не только картонками в виде ёлочек, но и более продвинутыми вариантами. В СССР такие можно купить разве что у фарцовщиков. С другой стороны, за границей я уже пару раз побывал, причём в капстранах, может, ещё на какой‑нибудь международный турнир отправят до мюнхенской Олимпиады, а на Олимпийские Игры, кстати, хотелось бы тоже попасть. И не только попасть, но и… Ладно, пока попридержу свои хотелки.
Как мне объяснил завгар, машина ездит на АИ‑93, которым до крышки был залит бензобак, но при желании можно дефорсировать двигатель, и он сможет кататься на 76‑м. Но я про себя решил, что ничего дефорсировать не буду, пусть ездит на родном, хорошем бензине, разница в цене с 76‑м не такая уж и большая – 75 против 95 копеек. И это за 10 литров!
Двигатель тут стоял четырёхтактный четырёхцилиндровый с рабочим объёмом 1.5 литра и мощностью 75 л.с. Коробка передач четырехступенчатая механическая. Максимальная скорость составляет 145 км/ч, объём топливного бака 46 литров, а расход топлива около 7 литров на 100 километров. Имелся транзисторный съёмный приёмник «Урал‑Авто», настоящая легенда, не хуже зарубежных аналогов. Помещался в кассете‑держателе, мог выниматься и использоваться как переносной за счёт телескопической антенны и 4‑х батареек типа 373. Имел шесть диапазонов: ДВ, СВ, три растянутых КВ и УКВ.
На «Москвичах» в прошлой жизни ездить мне не довелось. Были у меня старенькие «Жигули», потом пошли иномарки, но система управления этой машиной мало чем отличалась от «жигулевской» – три педали и такая же коробка передач. Даже запасное колесо в багажнике лежало.
– Техобслуживание будешь у нас делать, – пояснил завгар. – Где что загремит, заскрипит – приезжай к нам. А на плановый техосмотр в ГАИ будешь ездить, как все. Можно, кстати, поставить блокиратор педалей, а то вдруг кто на твою ласточку позарится.
– А ваши смогут поставить? Не бесплатно, конечно…
– Да без вопросов, – усмехнулся завгар. – Антоныча попрошу, он у нас рукастый и непьющий, предпочитает хрустящими купюрами.
На следующий день я как штык был в гараже. Антоныч продемонстрировал работу блокиратора, представлявшего собой две пластины, которые, когда оставляешь надолго автомобиль, не дают по раздельности пользоваться педалями. За что получил от меня сиреневого цвета купюру, которую принял с достоинством аристократа, только что выигравшего энную сумму в покер.
– А ещё можно рукоятку переключения передач отвинчивать, это как два пальца об асфальт, – посоветовал Антоныч и тут же показал, как это делается.
Действительно, как два пальца, голь, как говорится, на выдумки хитра.
– Ну как, готов сесть за руль? – спросил завгар.
А чего ждать, конечно, готов! Я и сел. Повернул ключ зажигания, прислушиваясь к ровно работающему двигателю, плавно выжал сцепление, так же плавно надавил педаль газа… Машина мягко тронулась, и я выехал в предусмотрительно распахнутые ворота.
Эх, прокачу! «Москвич» катил по проспекту Ленина в пределах положенных 60 км/ч, ветерок задувал в салон, и я с чувством плохо скрываемой гордости поглядывал на пешеходов. Что ни говори, а наличие собственного автотранспорта невольно превозносит человека над окружающими, пусть даже это и 412‑й «Москвич».