Мой адрес — Советский Союз! Дилогия (СИ)

– А телефона Павла Слободкина у вас, случайно, нет?
– Решили с «Весёлыми ребятами» попробовать? – спросил Силантьев, и я словно наяву увидел его язвительную ухмылку. – Подождите пару минут, я загляну в свою записную книжку.
Через пару обещанных метнут я стал обладателем номера художественного руководителя
ВИА «Весёлые ребята» Павла Слободкина. Перед тем, как попрощаться, Силантьев спросил, не появилось ли у меня что‑нибудь и для него.
– Хм, надо подумать, – изобразил я мыслительную деятельность. – Есть у меня кое‑какие намётки… Как что‑то реальное оформится – я вам позвоню.
А ещё минуту спустя (на часах было половина десятого вечера) я общался с самим Слободкиным.
– Евгений Покровский? Тот самый, что написал «Аист на крыше» и «Этот город»? Конечно же, готов рассмотреть предложение о сотрудничестве!
Мы договорились, что я не стану отправлять по почте конверт с партитурой, а лично приеду, и мы встретимся на репетиционной базе «Весёлых ребят». Вернее, прилечу… Сейчас я мог позволить себе перелёты в оба конца, не оглядываясь на цены.
В столице я появился через неделю – в субботу утром. В очередной раз пришлось отпрашиваться у Борисова, пообещав в ближайшее время сочинить ещё один доклад для нашего научного кружка. В ДК завода «Калибр», где Москонцерт оплачивал ВИА репетиционную базу, меня ждали после шести вечера. На этот случай у меня имелся вариант, как не праздно провести время, а с пользой для себя. Ровно в полдень меня ждал у себя дома Силантьев, которому я тоже пообещал кое‑какие «плюшки». А именно песню «Гляжу в озёра синие», ту самую, что звучит в кинофильме «Тени исчезают в полдень». Жил Юрий Васильевич на проспекте Мира, в многоэтажном доме №91, корпус №3. Знаменитый дирижёр принимал меня в гордом одиночестве – жена Ольга, по его словам, была на работе. Квартира мне понравилась, я бы от такой тоже не отказался. Да и дом ничего, из новых многоэтажек. Хотя сталинские высотки на той же Котельнической набережной меня манили больше.
Под чаепитие Юрий Васильевич ознакомился с партитурой песни, а когда закончил и собирался что‑то сказать, я сыграл на опережение.
– Мне почему‑то кажется, что она зазвучит в исполнении Ольги Воронец.
Именно в её исполнении я помнил эту песню[5], потому и назвал фамилию Воронец. Силантьев крякнул, поправил очки, косо глянул на меня:
– Я и рта‑то открыть не успел по поводу самой песни, а вы мне уже исполнительницу советуете… Хотя песня неплохая, и музыка, и текст на уровне, однозначно беру. А что касается Воронец… В принципе, можно попробовать.
Засим я посчитал свою миссию выполненной и откланялся. Следующие четыре часа я не спеша бродил по московским улочкам. У гостиницы «Националь», где располагался магазин «Берёзка», приметил тройку парней. Один высокий и худой, двое, напротив, мне по грудь ростом. Чутьё подсказывало, что это не просто бездельники, которые стоят тут в ожидании четвёртого, обмениваясь новостями, перед тем, как отправиться в музей или кинотеатр. Даже отсутствие спортивных сумок, которые должны быть набиты дефицитным товаром, не ввело меня в заблуждение.
Мысль о том, что за этой троицей могут следить так же, как несколько дней назад следили за мной и Биллом, почему‑то показалась несерьёзной. А ведь на фоне недавней истории по логике надо было поостеречься. Но у меня было такое настроение, что море казалось по колено, не иначе, апрельский московской воздух меня пьянил.
И с широкой, располагающей улыбкой я пошёл прямо на них. Те смотрели на меня с настороженностью. Надеюсь, мой прикид их не разочаровал.
– Привет, парни!
– Привет! Чё‑то я тебя не знаю, – сказал длинный.
– А меня и не надо знать, – ещё шире улыбнулся я. – Я в Москву на один день завернул, решил разжиться чем‑нибудь дефицитным. Жвачка есть?
Я решил начать с малого. Не прогадал. После некоторого раздумья долговязый кивнул:
– Ну, есть. Только не здесь.
В итоге, чтобы не «светиться», мы с долговязым по подземному переходу перешли на противоположную сторону, и вошли в подворотню, перегороженную чугунными воротами, калитка в которых оказалась открыта. Похоже, длинный решил сам заработать на жвачке, а может, у тех двоих её просто не имелось в наличии. Хотя я в этом сомневался. Скорее всего, долговязый считался среди них лидером, и ему просто не прекословили.
 
Мне было предложено обождать здесь, в тёмной подворотне, а фарцовщик ушёл за товаром. Появился он минут через десять с пакетом в руке. Внутри обнаружились несколько блоков жевательной резинки. После некоторого раздумья я выбрал два блока «Wrigley's Spearmint».
– Может, ещё чего надо? – поинтересовался осмелевший дылда.
– А что есть? Кроме сигарет – я некурящий.
– Понял… Денег‑то сколько?
– За это не переживай, – усмехнулся я.
– Лады, жди здесь, скоро буду.
– Парфюм если есть – захвати, – крикнул я ему вслед. – Хочу для своей девушки что‑нибудь выбрать.
Тот, не оборачиваясь, махнул рукой. В этот раз он появился уже со спортивной сумкой, в которой имелись двое джинсов «Lee» и «Levi's», три цветастых рубашки а ля «Гавайи», галстуки самых невероятных расцветок, белый с тремя красными полосками спортивный костюм «Adidas», неизвестная мне мужская туалетная вода «Aramis» объёмом 50 мл, и женские духи «Diorissimo» от «Christian Dior» – в таком же 50‑миллилитровом флаконе. Бренд от Диор был мне знаком, а вот марка духов неизвестна. Подробнее на SpellSmell.ru
– Размеры одежды навскидку твои подобрал, у меня глаз намётанный, – похвалился долговязый. – А парфюм стопроцентно натуральный, не подделка.
– Запах‑то как узнать?
– Можешь открыть и понюхать, – пожал тот плечами.
Хм, так‑то в своём будущем я привык к тестерам, которыми можно брызнуть на бумажку и поднести к обонятельным рецепторам. Но современный парфюм в большинстве своём был далёк от встроенных пульверизаторов, так что пришлось поступить так, как мне посоветовал долговязый. А ничего так, вполне. И цена нормальная – по полтиннику за «Aramis» и «Diorissimo».
– Точно не подделка? – спросил я, добавив в голос строгости. – А то ведь из‑под земли достану, если что…
На лице собеседника проступило обиженное выражение.
– Слово Рыбака – железное!
– А с чего ты Рыбаком обозвался? Рыбалку любишь?
– Не, – смутился тот. – Это потому, что клиентов умею отлавливать, они на меня сами клюют, как рыба на приманку.
– Это как я сегодня? – не удержался я от подначки.
– Типа того… Так ты брать что будешь? Одежду можно прямо здесь примерить.
Я выбрал спортивный костюм, сидевший на мне как влитой, и оба парфюма – себе и Полине. Костюм обошёлся в сто двадцать, так что в общей сумме всё потянуло на 220 рублей. Довольный Рыбак безмятежно сунул восемь 25‑рублёвых купюр и две десятки в задний карман джинсов. И презентовал мне бесплатно пакет, в который я сложил костюм. Флаконы предпочёл спрятать в портфель.
– На будущее, если что, знаешь, где меня искать, – сказал Рыбак, протягивая руку.
ДК завода «Калибр» располагался на улице Героя Советского Союза Алексея Годовикова в северной части Москвы. А ВИА «Весёлые ребята» занимали помещение порядка 50 м2. Переступив порог, я сразу заценил, что аппаратура по нынешним временам очень даже неплохая. Да и инструменты тоже. Здесь уже шла репетиция, и моё появление никого не заставило прервать репетиционный процесс. Вон те двое явно Леонид Бергер и Юрий Петерсон. Уж Петерсона с его выгнутой правой бровью трудно не узнать. А вон и Слободкин, руководителя сразу видно. С его согласного кивка я скромно пристроился на стульчик в углу помещения, и лишь минут десять спустя худрук ансамбля дал команду на перерыв.
Слободкин был ненамного старше меня. Ну да, он же вроде родился 9 мая 1945 года, эта дата, когда‑то прочитанная на одном из интернет‑сайтов, врезалась в мою память ан всю жизнь. Значит, ему совсем скоро исполнится 26 лет. Улыбчивый, обаятельный, подвижный, как ртуть… Ничего плохого за ним вроде не водилось, если верить воспоминаниям из моего интернет‑прошлого, сплошной позитив. Честно говоря, я побаивался, вдруг песня Слободкину не приглянется, посчитает, что от неё за версту несёт официозом.