За горизонт. Дилогия (СИ)
Река в месте переправы не слишком широка, так что при необходимости автоматическая пушка без проблем "причешет" восточный берег.
Еще, в отличие от восточного берега, на западном имелась сколоченная из жердей десятиметровая антенная мачта и две обвалованных земляной насыпью автомобильных цистерны. Одна под бензин, вторая под дизтопливо.
Нюансы местного бизнеса. Нью-Рино получает топливо через Москву.
Москва и Нью-Рино по большому счету отличаются только тем, что в Рино считают - людей сделал равными Самюэль Кольт, а в Москве, что Михаил Калашников. Есть еще адепты Федора Токарева, особенно его короткоствольной игрушки, но это уже сектантство.
В остальном же суть обоих городов одна - масса весьма тревожных личностей, которых держат в узде железная хватка авторитетных граждан.
Так что, по части торговли горючкой, Москва и Рино живут душа в душу.
Конфедераты же берут топливо напрямую у Демидовских, так оно сильно дешевле.
Естественно Рино категорически против того, чтобы конфедераты торговали горючкой на их берегу Рио-Бланко.
На своем берегу - пожалуйста. А на нашем ни-ни.
Конфедератам подобный расклад не в тягость. Через переправу проходит жирный трафик, а следующим на запад переселенцам или торговым конвоям без разницы на каком берегу заправляться.
Впрочем, хитровыделанные мормоны и тут нашли лазейку.
Заправляться в Рино?
Дороговато.
Переправляться взад-назад через Рио-Бланко?
Накладно.
Но ведь если заехать на паром, ты уже не на берегу. И можно с чистой совестью заливаться под пробку из танков парома.
Рино скрипт зубами, но договор есть договор, и формально конфедераты его соблюдают. Рино может и рискнул бы на междусобойчик, дешевого пушечного мяса там хватает. Но конфедераты сами по себе серьезные ребята, а у них из-за плеча скромно выглядывают русские (читай демидовские), которым нужен стабильный сбыт нефтепродуктов и совсем не нужны торговые междусобойчики на ведущей к ним трассе.
На заправке по весьма гуманному курсу принимают к оплате топливные векселя, выданные мне зам. по тылу - конвой роты РА.
Так что заправились мы под пробку. Теоретически топлива должно хватить до Димидовска, и даже с не большим запасом. Но это теоретически.
За переправу с нас денег не взяли.
Заглаживая свой косяк, за нас рассчитался Рон. Даром что ли до переправы ехал?
18 число 04 месяц 17 год.
- Поезд мчится в чистом поле, - разглядывая ползущее по целине чудо эпохи угля и пара, со смесью иронии и удивления в голосе, Алиса процитировала известного русского поэта,
- Веселится и ликует весь народ, - продолжил я строки из стихотворения Некрасова.
Чудо действительно было чудным.
Чадя дымом из высокой трубы, шипя паром и лязгая механизмами, по целине катился паровой трактор. Причем катился хоть медленно, но чертовски уверенно, давя землю протектором цельнометаллических литых колес и оставляя за собой борозды вспаханного поля. Нормального такого поля, километр на километр в нем есть точно. И если меня не подводит зрение, это поле тут такое не одно.
За то время, что я нахожусь в этом Мире, я повидал всякого. Ветряки, газогенераторы, гужевая тяга, полудизеля, работающие почти на любой горючей жидкости, пароходы и даже паровые машины. Но локомобиль вижу впервые.
Тем временем здоровенный, как "Кировец", и тяжеленный, как каток, экспонат музея промышленной истории поравнялся с нами. Вблизи видно, что это никакой не новодел, экспонат и впрямь достоин музея.
Хотя и его коснулась рука хайтека, приделав инородные глаза фар и антенну радиостанции. А значит, где-то в недрах локомобиля спрятаны генератор и аккумулятор.
Сидящий за рулем паровика, косматый бородач в пропитанной потом рубахе приветливо помахал рукой нашему каравану и потянул какой-то рычаг.
Над пологими холмами протрубил паровой свисток.
Так мы не хуже можем.
- Заткнули уши! Сынок гудни-ка.
Установленный на шушпанцере тепловозный ревун басовито вторит своему ископаемому коллеге.
Недовольная Муха сердито рычит за сиденьями. Раздетый по пояс, перепачканный сажей вихрастый пацан, исполняющий на локомобиле обязанности кочегара, разгоняя гул в ушах, энергично затряс головой. Машинист парового трактора поковырял указательным в ухе, вытащил палец и, сжав кулак, отогнул большой палец. А морда при этом довольная-довольная.
Видимо не часто его в ответ приветствуют децибелом того же калибра.
Едва разминувшись с паровым трактором, уступая дорогу нашему конвою, на обочину съезжает запряжённая мощной лошадью, одноосная повозка, на резиновом ходу.
Дайте угадаю, что везут?
Что характерно угадал. В повозке кучка колотых дров и две бочки. Одна с водой. Вторая: то ли с торфом, то ли с бурым углем. Наверняка могу утверждать одно - не с антрацитом это точно.
Разминувшись с паровым трактором, выезжаем к мелководной речушке, на противоположном берегу которой, под присмотром до зубов вооруженного пастуха пасется солидных размеров стадо.
Проезжаем километр вдоль реки мимо недавно распаханных полей и облепленных стервятниками туш больших гиен и еще каких-то хищников помельче. А может и не хищников.
Человек пришел сюда всерьез и надолго. Пришел, как хозяин необъятной новой Родины. И реликтовой фауне, в особенности хищной, здесь теперь не место.
А вот и Форт-Джексон.
Словно сошедшие с рекламных плакатов ковбои в потертых джинсах, небритые, обгоревшие на солнце рэдники, суровый шериф из-под широкополой кожаной шляпы, блестящей стеклами солнцезащитных очков, наспех сколоченные неказистые дома, загоны для скота, красноватая пыль, едкий запах навоза, пота и самогона. Запах последнего особенно силен.
Минуем улицу в три дома и заезжаем на укатанную площадку перед местным культурно-досуговым центром, в простонародье именуемым салуном.
Украшенный рекламой какого-то американского пива, здоровенный прямоугольник шатра с припаркованным с торца домом на колесах. Точнее уже без колес.
Стальной каркас шатра то ли не довезли, то ли пустили на другие нужды. Заменив сталь, даже не досками, а толстыми, небрежно окоренными жердями. От того геометрия шатра не очень-то прямоугольная, а жерди жалобно скрипят от едва заметного ветерка.
Дабы не пойти ко дну в мокрый сезон, под шатром настелен пол. Тут уже доски не пожалели. Дополняет картину мощная барная стойка, большой телевизор, пара мощных колонок под потолком, куча разнокалиберной мебели разной степени износа.
Рядом с барной стойкой небольшая эстрада. Возле которой "скучают" три дамы весьма характерной внешности.
Судя по состоянию мебели, характерным пятнам на полу и ретушированным бланшем под глазом одной из "скучающих" дам, вечерний досуг Форте-Джексон протекает весьма бурно. Но подконтрольно - в крыше шатра и барной стойке отсутствуют характерные круглые дырочки.
Давящий на барабанные перепонки рокот дизеля наконец-то затихает.
Хорошо-то как.
Зато полуденный зной наваливается на неподвижную машину с удвоенной силой.
Рядом паркуются другие машины нашей поредевшей группы. Дымящий самокруткой Степаныч. Раскрасневшийся от жары Дядя Саша. Как всегда невозмутимый Олег. Утомлённая дорогой Ленка. Любопытно крутящий головой Итц*Лэ.
- Кто на стреме?
- Я останусь, - с готовностью отозвался Олег.
Чудно, другого я и не ожидал. У Олега, да и у Ольги тоже, стойкое неприятие к увеселительным заведениям.
Девочки сразу устремились к сарайчику с двумя дверьми.
Букв "Мэ" и "Жо", точнее их англистикой транскрипции, на дверях нет. Но назначение и так понятно.
Мужская половина коллектива бодро заруливает с тень шатра. В Сухой сезон стенки шатра скатаны в рулон и подвязаны к жердям под потолком. От того духоту разгоняет слабый ветерок.