Ученик Проклятого (СИ)
Казалось бы, подобные события должны были начисто стереть любую преданность королевству, но все не так просто. Верность короне — это все, что осталось у них с братом. Они могли ненавидеть короля, но не свою родину. Их отец не одобрил бы, если бы братья отказались от всего того, чему их учили с детства.
В этом Наиль отличался. Когда он был ребенком, его страна не защитила его семью. Парню в детском возрасте пришлось положиться на одушевленный артефакт, чтобы спасти себя и сестру, после чего они несколько лет скрывались в лесу, вдали от людей. Подобное не способствует появлению теплых чувств к родине. И даже вернувшись в общество, мальчик немедленно связался с преступниками, все глубже погружаясь в гнилую сторону жизни людей. Если бы они с Дарнаком вовремя не заметили паренька, то страшно представить, во что он превратился бы после окончательного взросления. К счастью, еще не было поздно, еще была возможность изменить его отношение. Знал ли парень, что если не будет полезен стране, его просто уберут? И если будет вынесен такой приговор, то первоклассные навыки мальца не спасут. За ним не стоит мощная организация, у него нет влиятельного покровителя, он один. И если Дарнак перестанет прикрывать Наиля, его уберет королевская разведка. Сейчас, когда парень обрел еще и мощный ментальный дар, он стал втройне опаснее. Ему придется подчиниться или умереть. Был еще вариант с побегом, но разве он сможет бросить сестру? А с ней вместе далеко убежать не получится.
Конечно, был еще артефактный меч. Если он на самом деле некогда принадлежал Крылатому Змею, то это чрезвычайно могущественный артефакт, но и он не всесилен. Одушевленное оружие связано со своим владельцем, оно способно помогать лишь до тех пор, пока владелец поддерживает его своей выносливостью. И сколь бы силен ни был артефакт сам по себе, его возможности всегда будут ограничены возможностями хозяина. Об этом многие знают, так что неуязвимость Наиля — лишь внешнее впечатление. Он все еще может погибнуть, чего Микону очень сильно не хотелось допустить. У них с братом были собственные причины присматривать за пареньком, но об этом, кроме их двоих, никто не узнает, даже Дарнак.
— Уже рассвет? — прозвучал сонный голос молодого человека. Микон взглянул на заспанное помятое лицо Наиля, после чего весело хмыкнул. Какой же он еще на самом деле ребенок. Ребенок, лишенный своего детства.
— Я не стал тебя будить. Ты многое пережил, так что нуждался в нормальном отдыхе. К тому же, перед тем, как вернуться, я хотел с тобой поговорить.
— Тебя что-то сильно беспокоит, — нахмурился парень, ощутив исходящее от напарника беспокойство.
— Твои новые способности. Наиль, я должен тебя предупредить, что не смогу умолчать о случившемся. Мне придется доложить Дарнаку о том, что ты выдержал духовный договор с повелителем зверей.
— Это скорее не с повелителем зверей, а с самим Лесом. Ты не поверишь, но все леса материка связаны, и у них есть один общий разум. Он и есть — Лес.
— Все это интересно, но не решает главную проблему. Наиль, ментальные маги встречаются еще реже, чем целители. С таким сильным даром корона просто не сможет больше игнорировать твое существование. После того, как Дарнак узнает об этом, тебе придется принять его условия и подчиниться, иначе тебя просто убьют. Поверь, разведка найдет способ это сделать, не считай себя бессмертным. Убийца с навыками высшего уровня, одушевленным оружием и мощнейшим ментальным даром — оставлять тебя без контроля опасно для страны, ты меня понимаешь?
— Так…
Юноша стряхнул с себя налипшие во сне травинки, раздумывая над услышанным. Микон предупредил его сейчас, фактически давая возможность бежать. Вот только Наилю совсем не хотелось убегать, оставляя сестру на произвол судьбы. Ею элементарно могли воспользоваться, чтобы добраться до него. Парень не хотел, чтобы Иса оказалась втянута в нечто подобное…
Зиргрин молчал, позволяя своему владельцу самостоятельно принять решение. Это был слишком важный вопрос, чтобы давать какие-либо советы. Что бы Наиль ни решил, одушевленный меч был уверен, что сможет защитить его. Микон сделал свои выводы, но он не знал всей правды о клинке в руках молодого человека. Однако если Наиль решит остаться, ему станет труднее. Превратиться в чистый инструмент Зиргрин своему ученику не позволит ни при каких обстоятельствах.
«Что мне делать?» — задал вопрос Наиль после долгих размышлений.
«Я буду на твоей стороне, что бы ты ни решил. Единственное, чего я попрошу — не позволяй полностью подчинить себя. Оставь себе свободу действий, иначе твоя жизнь станет очень жалкой».
— Как мне сохранить для себя максимальную свободу? — Наиль немедленно решил посоветоваться с Миконом.
— Значит, решил не бежать, — вздохнул пожилой убийца, и в его вздохе звучало одновременно сожаление и облегчение. Очень сложный коктейль.
— Мы с сестрой были в бегах четыре года. Жили в лесу и одевались в шкуры зверей. Я больше не хочу, чтобы она так жила… Да и сам не хочу убегать. Не для того я столько тренировался.
— Вот как… Я постараюсь уговорить Дарнака не подрезать тебе крылья… Но ничего не могу обещать. Если у меня не получится его убедить, то придется тебе с ним поторговаться.
— Хорошо. Спасибо, что предупредил.
— На твоем месте я бы сбежал, парень. Один старый теневик не сможет удержать тебя, если решишься.
— Я не побегу, — уверенно ответил Наиль. — По крайней мере, пока не попытаюсь договориться с Дарнаком. Моя клятва стать убийцей не оговаривала, что я не могу стать убийцей на государственной службе. Если нам с сестрой будет обеспечена безопасность и достойная жизнь, то мне этого будет достаточно.
— В самом деле, — улыбнулся Микон. — Я не подумал о твоей главной цели, а ведь она так проста… Да и ты еще юн, а я приписал тебе амбиции, которых у тебя еще нет.
— Кто сказал, что у меня нет амбиций? Они есть. Я хочу стать лучшим убийцей, не хуже, чем королевские тени Северного материка. А кто мне будет определять цели — это вторично.
— Ха, знаешь, у тебя вполне может получиться, — Микон хлопнул юношу по плечу, после чего хлебнул воды из фляги и натянул маску на лицо. — Пора возвращаться. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении.
Наиль пожал плечами, после чего также надел маску. Вдвоем убийцы деактивировали защитный артефактный барьер, скрывавший их от зверей и разумных, убрали следы своего присутствия, после чего направились в обратный путь.
Добравшись до блок-поста, где оставляли лошадей, напарники обнаружили, что в этом месте остался лишь конюх, дожидавшийся возвращения двух личных убийц генерала Дарнака. Пока солдат седлал четвероногий транспорт, подготавливая лошадей к дальней дороге, он успел пересказать все последние новости. От него Микон с Наилем узнали, что в превращенной в штаб деревне генерала больше нет. Два дня назад закончилась переброска сил к Восточной заставе, и туда же выступил сам Дарнак вместе с остальными высшими офицерами и магами. Здесь осталось две роты новобранцев, назначенных в помощь повелителю зверей, все еще занимавшемуся устранением последствий недавней катастрофы.
— Тогда отправляемся прямо к Восточной заставе, — произнес Микон, взлетая в седло своего гнедого мерина.
Наиль ничего не ответил, лишь согласно кивнул, после чего тоже взобрался на свою лошадку. Внешне этого не было заметно, но он все еще сильно напрягался при верховой езде. Этот навык никак ему полностью не давался, и спасало только тренированное тело с отличной ловкостью и чувством равновесия.
Армии, чтобы добраться до Восточной заставы, потребовалось много времени, однако для двух наездников, двигавшихся налегке, хватило половины дня. Первое, что увидели убийцы — это бесконечные обозы, неповоротливо двигающиеся в ту же сторону. Их сильные лошади легко оставили медленные телеги с провиантом и оружейными припасами позади, быстро достигнув первых палаток военного лагеря.
Глядя на открывавшийся с холма вид, Наиль восхищенно вздохнул. Походные палатки расположились на открытом пространстве, простираясь далеко за горизонт. Повсюду суетились солдаты, слышались крики офицеров, ржание лошадей, нервный смех готовящихся к войне бойцов. Поднимавшийся от тысяч костров дым стелился по земле, забираясь в ноздри вместе с запахами готовящейся незамысловатой пищи, лошадиного навоза и каких-то отходов. На окраине о чистоте никто не заботился, но, чем ближе к центру лагеря они подъезжали, тем аккуратнее все смотрелось.