Николай I Освободитель. Книга 5 (СИ)

— Ладно, — я махнул рукой, было понятно, что пока разговаривать с этим Герценом просто не о чем. Можно было даже сказать, что я остался немного разочарован, хотя с другой стороны, чего я другого мог ожидать? Если брать в расчет мою прошлую жизнь, то разница в возрасте у нас была почти в пять раз. — Давай в таком случае вернемся к недавнему происшествию.
— Будете защищать Малова? — Скривился собеседник.
— Нет, не буду, — я покачал головой. Перед этим разговором я выяснил все обстоятельства дела, и быстро стало очевидно, что профессор Малов, читающий — вот умора — нравственное воспитание, был на самом деле еще тем типусом. Тупой, грубый, лижущий задницу начальству приспособленец. Чего стоит только тема его диссертации, в которой он доказывал преимущества монархического строя перед всеми другими. Нет, я и сам в целом был с этим согласен, хоть и с определенными оговорками, однако характеризует такой выбор темы соискателя совсем не с лучшей стороны. Интересно сколько из тех, кто защищал диссертации по всяким там историям КПСС и научным коммунизмам потом перекрасились в другие «цвета». Думается, что доля их была подавляющая. — Профессора ожидает отставка.
— Неожиданно, — вздернул брови Герцен. — Ваше императорское величество.
— Однако это, — я продолжил мысль, — совсем не означает, что я считаю вторую сторону конфликта в данной ситуации правой.
— В чем же мы были не правы, когда захотели изгнать из университета это ничтожество, — Герцен понял, что сейчас будет решаться его судьба и вновь занервничал.
— В выборе средства решения проблемы, — я задумчиво потер переносицу и попытался донести до собеседника свою мысль. — Мне не нужны революционеры. Ни в какой сфере жизни. Кто мне нужен — это люди способные много и плодотворно трудиться на благо государства. Созидатели. Если бы вы вместо этой откровенно мальчишеской выходки, подали в ректорат коллективную петицию, под которой подписались бы все студенты, это выглядело бы куда более взрослым поступком нежели физическое «изгнание» преподавателя с лекции.
— Однако это ничего бы не дало, — покачал головой студент.
— Возможно, только жизнь — это игра с ненулевой суммой… — Заметив удивленный взгляд Герцена я пояснил смысл термина, — игра с нулевой суммой, это когда сумма выигрыша равна сумме проигрыша. Ты выиграл рубль, я проиграл. В жизни все по-другому, в данной ситуации в проигрыше остаются все.
— Что будет с нами?
— За срыв лекции — ничего, — я усмехнулся. — А вот за организацию революционного кружка… Я готов сделать вам предложение, от которого вам будет чертовски сложно отказаться.
— Какое?
— Мне нужны ученые люди на востоке империи. Красноярск, Иркутск… Охотск. Земли Русско-Американской Компании. Поедете туда с товарищами на пять лет, поработаете школьными учителями, побудете поближе к народу, узнаете о его чаяниях, может сдвинет что-то у вас в мозгах. С бюрократической точки зрения это будет выглядеть не как ссылка, а как юношеский порыв в желании изменить мир к лучшему. Потом этой строчкой в биографии еще гордиться будете.
Понимание того, что для ускоренного заселения новых земель нужно не столько пихать на восток крестьян, сколько вкладываться именно в развитие городов, пришло не сразу. Казалось бы, в эти времена средний крестьянин крайне редко выезжает куда-нибудь дальше своего села, какое ему дело до того, есть в губернском городе гимназия или нет. Вот только город — это не только культурный, но еще и промышленный, а также потребительский центр, куда уходит сельхоз продукция, и откуда по окрестным селам расходятся в обратном направлении промышленные товары. Ну а существовать полностью на натуральном хозяйстве — удовольствие очевидно не из самых приятных.
— Альтернативой, как я понимаю является каторга? — Скривившись переспросил Герцен.
— Вы правильно понимаете, молодой человек, — кивнул я. — Предлагаю обойтись без суда и всех этих неприятных моментов. Отчислитесь из университета самостоятельно, без дополнительного скандала, получите предписание по линии Министерства просвещения и отправитесь в дорогу — за казённый, замечу, кошт — так чтобы к новому учебному году уже приступить к работе.
 
— В таком случае, я согласен, — понуро кивнул Герцен. Неожиданно его судьба совершила резкий поворот в совершенно непредсказуемую на первый взгляд сторону. Но опять же винить этому несостоявшемуся революционеру было некого, только себя.
Забегая чуть наперед скажу, что эта работа — школьным учителем в Иркутске — сильно повлияла на Александра Ивановича. От общения с простым народом его взгляды на жизнь за следующие несколько лет радикально изменились. Когда в 1836 году срок назначенной императором полудобровольной ссылки окончился, Герцен вместо возвращения в столицы остался на востоке и ходатайствовал об учреждении в Иркутске губернского технического училища, директором которого в итоге и стал. Ну а когда в 1852 году в этом городе был основан университет, именно Герцен стал его первым ректором, прослужив на этом посту до самой смерти в 1881-ом.
  
Глава 12
 
Не смотря на все усилия остановить холеру на дальних подступах так и не удалось.
После истории с бунтом в Севастополе Министерством общественного здоровья были предприняты все меры, дабы свести возможный ущерб от этой хвори к минимуму, было проведено массовое обучение врачей, прочитаны сотни лекций, обустроены карантины и организованы специальные холерные больницы.
По началу казалось, что ее удастся задержать в южных губерниях и не пустить на север. Кавказ, Астраханская губерния — в общем Каспийский путь в Персию — были закрыты наглухо, а караваны с товарами оттуда пропускали только после карантина и специальной санитарной обработки. Все эти меры позволили замедлить распространение болезни и сделать ее гораздо менее смертоносной. После проведенных изысканий и введенных на практике лечебных и профилактических мер, стало выживать абсолютное большинство заболевших. Во всяком случае из тех, кто следовал разосланным по всей стране циркулярам. Благо меры эти были достаточно простые и логичные, а так же не требовали ни специальных знаний, ни особого снабжения.
28 ноября 1830 года впервые было проведено вливание физраствора непосредственно в вену страдающего от обезвоживания пациента. Некий крестьянин из Астраханской губернии по имени Антип Петров стал невольным подопытным кроликом для отправленной на юг группы врачей и тем самым вписал свое имя в анналы истории. Впрочем, чаще всего удавалось обходиться просто обильным питьем, без дополнительных сложных манипуляций.
Пришедшая в положенное время зима смогла распространение хвори затормозить, и казалось, что самое худшее уже позади в этот раз дело обойдется без особых последствий. Тем не мене в марте первую вспышку зарегистрировали в Самаре, в начале апреля холера добралась до Казани, а 20 числа первый случай заражения был зарегистрирован в Москве.
Особой паники, надо признать не случилось. Я даже этому несколько удивился. Подробностей я естественно не помнил, но само словосочетание «холерные бунты», вызывало крайне неприятные ассоциации. Тут же даже сложно сказать, что именно изменилось. Возможно роль свою сыграли карантины, возможно — лучшая подготовка к холере и массовое связанное с этой болячкой просвещение, а может — общее более продвинутое состояние медицины в империи. Или то, что за последние годы простой народ немного привык доверять властям, которые много делали для улучшения жизни среднего крестьянина.
Ну и конечно то, что сам император не побоялся сунуться по очереди в каждый из крупных городов, в которые пришла хворь, тоже сыграло свою роль. Люди видели, что власть их не бросает, не пытается сбежать, спасая свою шкуру, и от этого заметно успокаивались.
Сам я холеры боялся не слишком сильно. Понимание природы распространения болезни позволяло достаточно спокойно передвигаться по зараженным регионам соблюдая элементарные меры предосторожности. Не пей сырую воду, мой чаще руки с мылом, не тяни в рот всякую гадость и будет тебе счастье — чего уж проще.