Космический рейдер "Нибелунг" (СИ)
Ещё одним недостатком торпеды с ИРЛ считалось излучение радара, без которого точное прицеливание оказалось бы невозможным. Датчики корабля засекали его и ПРО реагировала выпуском обманок, старых добрых дипольных отражателей и другими методами противодействия.
Наведения с существенной потерей времени требовали и другие типы боеголовок: с ЭМИ генератором или шрапнелью.
Ещё один важный вопрос заключался в том, как точно рассчитал дальность противник и какую он выберет тактику? Если забросить торпеду вперед по ходу движения корабля, боеголовка может подождать цель и затем сработать на дистанции эффективного поражения. Но торпеда разгонится быстрее и на первом этапе получит более высокую скорость, чем имел сейчас рейдер. Поэтому боеголовке придется ждать долго, а за это время может многое изменится. При выходе из гипера за кормой рейдера торпеда продолжит путь по догоняющей траектории и попадет под джеты маршевых двигателей. А их эмиссия способна ослепить системы наведения, сбить настройки и даже вызвать преждевременное срабатывание заряда. Но и кораблю ущерб будет больше. Взрыв за кормой опаснее для экипажа (кормовые баки меньше носовых). Кроме того по джетам, в теории, могла распространиться ударная волна и нарушить работу двигателей, создав своеобразный помпаж. На практике этого никто не проверял, и Ивору не хотелось стать первым. Если плазма задержится с выходом из канала, автоматика отключит маршевые двигатели. И дальше многое будет зависеть от полученных повреждений. При удаче для противника, рейдер будет обездвижен и эсминец сможет спокойно обстреливать их издали или даже прибудет на перехват.
— Приготовится к повороту! — приказал Ивор. — Выпустить обманки и отключить двигатели сразу после ухода торпеды в гипер.
Подобный оборонительный манёвр требовал совместных действий мостика, ОКП, инженерной секции и секции ПРО, почему отрабатывался командой неоднократно. Где бы не выскочила боеголовка, лучше повернуться к ней массивным носовым баком. А чтобы боеголовка с ИРЛ не смогла точно прицелиться, следовало выпустить обманки. Но не имеющие собственных двигателей обманки почти сразу отстанут от рейдера, поэтому требовалось убрать ускорение. И все это сделать в один миг.
— Торпеда ушла!
— ПРО активна. Выпускаем обманки.
— Маршевые двигатели отключены.
Ситуация отличалась от учебной тем, что торпеде предстояло провести в гипере тринадцать секунд. А информация о прыжке дойдет до рейдера за двенадцать. У них будет одна лишняя секунда на реакцию. И этой секундой Ивор распорядился удачно.
К моменту выхода торпеды из гипера «Нибелунг» уже летел без ускорения в окружении тучи дипольных отражателей, разлетающихся по различным курсам имитаторов, к обороне приготовились пушки и лазеры, а системы РЭБ готовились обрушить на боеголовку ослепляющие, глушащие и вводящие в заблуждение потоки. Правда всем им требовалось сперва обнаружить цель.
— Боеголовка по пеленгу тридцать градусов на зюйд-зюйд-ост, — сообщил оператор ОКП Вебер. — Дистанция около четырехсот километров.
Ивор выдохнул. Со скоростью десять километров в секунду боеголовка неслась чуть впереди и параллельно кораблю, который разогнался к этому времени до двух километров в секунду. Поэтому дистанция только увеличивалась. Фугасный ядерный взрыв был им уже не опасен, а лазерной боеголовке потребуется время, за которое она уйдет совсем далеко. Тем не менее, Ивор решил перестраховаться.
— Мистер Ли, поворот тридцать градусов на зюйд-зюйд-ост.
Включились маневровые двигатели. Но массивный корабль не успел завершить поворот. Боеголовка взорвалась.
— Вспышка! — сообщил Вебер.
— Выход из строя двух радаров по южному борту, — сообщил оператор ПРО.
— Генератор ЭМИ, — озвучил очевидное Ник Тавиани.
— Приемлемо, — произнес Ивор, имея в виду ущерб.
— Мы потеряли дрон, — сообщил Гарднер, продолжающий сверх должности боцмана, заведовать секцией беспилотных систем.
— Выпустить еще один.
Торпеда выпущенная по эсминцу бароном Вальхом тоже не достигла цели.
— Пуск ещё двух торпед, — сообщил ОКП.
— Ну этим еще следует разогнаться.
Эсминец до сих пор оставался на орбите и относительно курса рейдера его скорость равнялась нулю.
Глава тридцать первая. Дорога домой
Когда эсминец встал на курс «Нибелунга» боеголовки начали выходить из гипера в опасной близости. Зато орудийная стрельба почти не доставляла хлопот. Кораблю хватало небольшого манёвра, отойти в ту или другую сторону на пару сотен метров, чтобы снаряды гарантировано пролетали мимо. А с поправками на таком расстоянии противник постоянно запаздывал. Впрочем это касалось и орудий «Нибелунга», с той лишь разницей, что он мог стрелять во время маневрирования, а эсминец не мог.
Зато десятиграммовых снарядов в арсенале имелось наверное тысяч пять. Бездонная бочка, в их нынешнем положении. Темп стрельбы ограничивали лишь энергетические возможности. Об этом тоже следовало позаботиться.
— Энергетический, Радж, зарезервируй конденсаторы для активации поля, — распорядился Ивор. — Поставь блок. Орудие пусть питается тем, что сможет выдать реактор.
— Наша скорость приближается к десяти километрам в секунду, сэр, — сообщил Ли.
— И это значит…
— Это значит, что торпеды скоро начнут отставать, сэр, — сообщили из ОКП — Вы просили напомнить.
— Верно. Спасибо.
— Как это все необычно, — заметил Маскариль, подав голос впервые с начала боя.
— Человечество до сих пор не вело настоящих войн в космосе, — пояснил Ивор. — И большинство разработок ориентировалось на орбитальные столкновения или сражение в поясе астероидов. При тактической ситуации, вроде той, что возникла у нас, собственная скорость кораблей становится ключевым фактором. Мы продолжаем разгон и уже превосходим скорость торпеды. А потом приблизимся и к скорости снаряда. Что тогда произойдет?
— Что?
— Выпущенный эсминцем снаряд будет иметь примерно такую же скорость. Ну пусть на два-три километра больше. Какой ущерб нам нанесет снаряд весом в десять грамм?
— Практически никакого.
— Вот именно.
— А скорость эсминца?
— Верно. Её следует прибавить к скорости снаряда или торпеды. Но эсминец только-только покинул орбиту, — Ивор пожал плечами. — Однако самое интересное и неприятное для нас произойдет позже. Что будет, когда мы разгонимся ещё быстрее?
— Не томите, капитан.
— Торпеды и снаряды начнут прилетать к нам с другой стороны, если только капитан эсминца сообразит забрасывать их перед нами по курсу. То есть по факту «Нибелунг» сам будет набегать на них.
— А гиперфаза?
— Но оружие не атакует из гиперфазы, милорд, только перемещается там. В этом и фишка. Куда хуже, что при любом раскладе мы сами вскоре утратим возможность стрелять. Потому что наши снаряды просто не полетят в сторону противника. Они и сейчас все менее эффективны.
— Почему?
— Если мы выстрелим в сторону противника в обычном пространстве на полном ходу, то субъективно снаряд полетит в его сторону, но объективно будет просто отставать немного от нас. Поэтому если послать снаряд через гиперфазу, то он переместится вперед, а не назад. И когда выйдет из гипера, мы налетим на него. Фактически мы выстрелим себе в лоб!
— Какой-то вывернутый наизнанку мир, — вздохнул Маскариль.
— Да это контринтуитивно. И похоже парень на эсминце еще не понял всей механики. Надо прослужить достаточно долго, чтобы это записалось на подкорку. А там на борту любитель.
Они уходили все дальше и дальше. Эффективность орудий падала, как увеличивая время полета снаряда так и снижая его кинетическую энергию. Один из последних выстрелов все же привел к результату.
— Есть попадание в эсминец! — закричал один из операторов. — Выброс обломков и топлива в носовой части.