Дочь друга. Ненужные чувства
Они точно что-то от меня скрывают, но что?
Отвлекает телефонный звонок. Рингтон мой, номер незнакомый. Я обычно не отвечаю, но пристальный взгляд присутствующих вынуждает виновато улыбнуться и подняться.
– На балконе можно поговорить, – машет рукой вправо. – Выход из гостиной.
– Спасибо.
Отвечаю, едва подходя к балконной двери.
– Слушаю.
– Екатерина Дмитриевна? – звучит мужской хриплый голос.
– Да, я.
– Это Роман Львович Орлов, – представляется мужчина.
Я от шока едва телефон из рук не роняю и не замечаю странное движение справа. Вообще ничего не замечаю, подхожу к окнам, смотрю вниз и сразу же делаю шаг назад.
– Екатерина, вы меня слышите?
– Да, я… Простите, не ожидала.
– Я звоню вам сказать, что мой помощник сегодня допустил непозволительную оплошность, отправив вас домой. Надеюсь, вы еще не успели уехать?
– Н-н-нет, не успела.
– Тогда жду вас завтра в девять. Постарайтесь все же не опаздывать. На первый раз это простительно, но в дальнейшем… Вы, надеюсь, понимаете.
– Да-да, конечно.
– Отлично. До встречи.
Звонок резко обрывается. Я отхожу еще на несколько шагов к двери, наконец уловив четкое движение справа и… рык?
– Катя!
Дверь на балкон распахивается как раз в тот момент, когда наглая черная морда собаки обнажает ряд зубов и с рыком бросается на меня. Я впечатываюсь в Кирилла всем телом, не соображая толком, чем в конкретно этой ситуации это может помочь. Просто цепляюсь за него, как за спасательный жилет.
– Фу, Зевс! Сидеть!
Кирилл обнимает меня за спину, разворачивает к двери и толкает в квартиру, куда я вхожу в полнейшем шоке.
– Катенька, ты как?.. – Светлана Никитична встречает меня виноватым выражением лица. – Я совсем забыла, что он там… отправила, чтобы познакомиться вначале. Сильно испугалась?
Собак я боюсь априори. Всегда. В любой ситуации. Больших и маленьких, злых и добрых, безобидных и агрессивных. У меня, можно сказать, травма детства. На моих глазах соседская собака отгрызла однокласснику палец. Кажется, вот очень похожей породы. Я поворачиваюсь к двери балкона. Смотрю на недовольную рычащую рожу. Она не черная, скорее темно-коричневая и агрессивная.
– Зевс добрый, вы подружитесь, – убеждает добродушно хозяйка.
– Ни за что! Нет! Он же может там остаться? – спрашиваю с надеждой.
– Где? На балконе?
– Ну да.
– Нет. Он тебя пока не знает, Катенька, ему нужно время, чтобы привыкнуть.
Я смотрю на Кирилла. Строю миленькое личико, улыбаюсь. Взглядом воспроизвожу вселенскую мольбу. Вдруг и во второй раз сработает, и он меня пожалеет? Я не могу тут оставаться! У меня при виде таких вот собак – паническая атака. Больших, сильных, злых. Мы не подружимся. Скорее я буду ночевать на улице.
– Катя…
Кирилл мотает головой.
Не возьмет, значит. Что ж, ладно!
Хотя ничего не ладно! Я минуту назад радовалась, что меня не выгнали со стажировки, а сейчас даже пожалеть успеваю. Не смогу я с собакой. С такой – точно нет.
– Это у вас там… кто?
– Доберман. Он добрый, Катюш… просто с непривычки. Он подумал, ты чужая, но он тебя не знает. Я вас подружу. Выпущу его сейчас.
– Нет! – ору практически истерически. – Дайте мне время. Пять минут, десять, а лучше полчаса. Потом будем знакомиться.
Светлана Никитична поджимает губы, гордо задирает голову и идет на кухню. Обиделась или нет – непонятно. Но если да, значит, выставит меня за дверь.
– С чего такая реакция?
– Какая?
– Истеричная… Плохие воспоминания?
– Очень.
Мы стоим слишком близко. После случившегося я интуитивно придвигаюсь к Кириллу поближе, хотя места в комнате много. Улавливаю запах его духов, плечом чувствую исходящее от тела тепло. Делаю шаг в сторону, поймав себя на неприличных мыслях.
– Почему я не могу жить у вас? – спрашиваю, набравшись смелости и, наверное, наглости. – Вам не понравилось, как я готовлю? Или что разбудила? Я больше не буду, правда. Вы мне все расскажете, и я буду тихой, но тут, с этим… зверем…
Понимая, что перехожу на мольбу, смешанную с манипуляциями, замолкаю. Тушуюсь под внимательным взглядом Кирилла и рассыпаюсь на тысячи осколков, когда он говорит:
– Я редко бываю дома, Катя, но когда бываю, хочу, чтобы там была тишина. Абсолютная. Я не привык с кем-то жить, поэтому… Воспринимай Никитичну как мою помощь. Если не подходит – можешь отказаться, но к себе я тебя не возьму.
Четко и определенно.
И еще немного обидно.
Я же ничего такого не сделала. Ну разбудила его, это да. Ну протащила по истерике, но это из-за эмоций. Меня когда Лиса перед ним унизила, сдержаться я уже не могла.
И я правда не истеричная, из себя выхожу редко, но… метко. В школе на выпускном избила одноклассницу, которая унизила меня перед парнем.
В университете на первом курсе меня чуть не отчислили тоже – потеряла контроль и врезала пощечину преподавателю.
Но в итоге виноватым оказался он. Он меня домогался.
Как потом выяснилось – и других девочек тоже, так что по итогу уволили его.
Я была права.
И тут с Лисой тоже… права. По крайней мере, никакой вины я не чувствую перед ней. Перед Кириллом разве что – за то, что ему пришлось мою истерику увидеть и успокаивать.
– Простите. Я знаю, что бедовая.
– Ты не бедовая, Катя, но с отцом бы поговорила. Попытайся хотя бы. Находиться в столице без поддержки – опасно. Что угодно случиться может, а никто не знает, где ты, кроме подружек твоих, но они из провинции ничего не сделают, а у меня, Катя, свои дела… я на операциях зависаю по несколько часов подряд, так что спасителем мне не стать.
– Я не просила.
Он шумно выдыхает, сжимает челюсти.
А что не так? Я попросилась пожить. Ну и забрать меня потом, да…
К Лисе он поехал по своей инициативе. Куртку мне можно было не возвращать, я бы и так походила.
– Ну вы идете? – вспыхивает на кухне Никитична.
– Пошли, – Кирилл подталкивает меня в спину.
За столом сидим уже в гнетущей тишине. Я злюсь. На собаку и на Кирилла, даже на едва знакомую Светлану Никитичну, хотя она – святой души человек, раз решила приютить у себя малознакомую девицу. Злиться начинаю уже на себя. За то, что приехала. Ну какая мне стажировка, в самом деле?
– А ему там не холодно? – спрашиваю тихо, вдруг вспомнив, что на балконе, вообще-то, хоть и застеклено, но не комнатная температура.
Мне жалко собаку? Поверить не могу!
Кирилл, судя по всему, тоже. Сидит с ухмылкой, сложив руки на груди, и смотрит на меня.
Неожиданно приходит мысль, что он красивый. Пожалуй, даже слишком – для хирурга. По крайней мере, не так я представляла себе человека, который режет людей скальпелем. У него красивые глаза и пушистые ресницы, на которых я зависаю.
Отворачиваюсь, спохватившись. Вспоминаю, что спрашивала о собаке, но когда возвращаю взгляд, то первое, на что обращаю внимание – руки Кирилла. И небольшую татуировку, выступающую из-под рукава свитера. Я уже видела ее, но не рассматривала пристально.
– Да, пора Зевса уже впустить.
Подбираю под себя ноги, сидя на стуле, и пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом.
Кирилл снова попадает под руку.
Но когда на кухню вбегает огромного размера пес, даже он не спасает. Хочется с визгом вылететь из квартиры и никогда сюда не возвращаться.
Я дергаюсь.
Собака рычит.
– Сиди! – это команда мне от Кирилла.
– Господи, как мне вас подружить? – причитает Светлана Никитична.
Глава 10
Катя– Фу, Зевс! Фу, – недовольно выдает Светлана Никитична утром, едва я покидаю свою комнату.
Я и пары шагов сделать не успела, как Зевс бросился ко мне, и я в ужасе закричала, забыв о нем за ночь.
Зевсу явно перспектива быть виноватым не нравится. Он смотрит на меня как-то недобро. Кажется, понимает, что именно я тут причина того, что хозяйка повышает на него голос.