Дочь друга. Ненужные чувства
– Есть. А что?
– Вот помни, что есть, а то тут разные… хм… парни бывают, Катя. Не лучший вариант.
– Думаете, я тут никого недостойна?
– Ты, Катя, слишком…
Он замолкает, задумчиво потирает подбородок.
– Видная. И наивная. Разведут тебя тут, если уши развесишь.
– Я не собираюсь! – с возмущением.
– Вот и славно.
Встает из-за стола, останавливается у выхода.
– А у тебя все сегодня? Стажировка кончилась?
– Да. Сокращенный день.
– Экспресс. Собирайся тогда, поедем.
– Куда? – настораживаюсь.
– К Лисе твоей. Чувствую, мудила этот ни черта не привезет. Ни куртку твою, ни деньги.
Глава 7
То, что Катеньку надо срочно куда-нибудь сбагрить, понимаю сразу, как залипаю на ее губах. В меру пухлых, больших и наверняка мягких. С желанием прикоснуться и опробовать их немедленно пришлось бороться, так что, пока Катя молча сидит рядом в такси, думаю о том, куда именно ее отправить. Знакомых у меня здесь немного. Таких, чтобы у них оставить Катю – вообще нет.
– А мы… зачем сюда? – спрашивает, растерянно глядя на здание больницы.
– Машину свою заберу. Не могу без колес.
Как только выходим из такси, веду Катю к паркингу и на ходу снимаю блокировку со своей малышки. Я купил ее три года назад. Увидел у знакомого, протестировал и выкупил, потому что ему как раз хотелось новую, а мне нужны были надежные колеса. Ничего надежнее этого громадного вездехода я пока еще не нашел. На таком хоть в степь, хоть в горы – везде проедет.
– Это… ваша?
Катя ошарашенно таращит глаза, и я снова залипаю. Не на чем-то конкретном, а в целом – на ней. На восторженности, на эмоциях, которые не стесняется демонстрировать, на улыбке. Я против нее взрослый мужик, а она – девочка совсем. Совершеннолетняя, охрененно сформированная, но…
Я вообще не сплю с теми, кому нет двадцати пяти. Из принципа и чтобы потом не было вопросов и разочарований.
– Такая большая, – аккуратно трогает капот. – И гладкая.
– Садись пока. Мне на пару минут.
Решение приходит за мгновение. У нас в лаборатории заведующей работает Светлана Никитична. Я к ней частенько обращаюсь за быстрыми результатами, если мне вдруг горит. А еще я оперировал ее сына. Провел, можно сказать, сложную и рискованную операцию, но парень не просто выжил, но еще и живет полной жизнью, видел его недавно с девушкой.
– Кирилл Савельевич, какими судьбами? – улыбается при виде меня и отвлекается от своих аппаратов.
– Дело у меня к вам, Никитична. Щепетильное.
Живет Никитична в большой, просторной трешке. Одна. Рома съехал от нее сразу по восстановлении после операции. Захотел жить отдельно от матери, самостоятельно. Квартирантов Никитична к себе не берет, потому что жутко не любит посторонних, но я очень надеюсь, что по моей просьбе возьмет к себе Катеньку.
В двух словах ей объясняю суть просьбы, описываю Катю как жутко ответственную и серьезную, хотя все, что успел узнать за полдня – она умеет попадать в неприятности и потрясно готовит оладьи.
– Не пойму, Кирилл. А к себе чего не возьмешь? У тебя вроде тоже не однушка.
– Я и взял, но вы поймите, она девочка молодая, а я мужчина взрослый. Негоже ей у меня жить – это раз, а два…
– Она тебе нравится, – заканчивает за меня. – С этого бы и начал. Привози сегодня в семь вечера свою хорошую девочку, возьму, куда деваться. И присмотрю, конечно, но ты учти, что я дома только по вечерам бываю.
– Она учится, тоже до самого вечера не будет дома.
– Привози, Кирилл. Познакомимся. И торт прихвати, какой я люблю, ты знаешь.
Решив львиную долю внезапно свалившихся проблем, возвращаюсь в авто уже в хорошем настроении. И оно тут же скатывается по шкале вниз. Я раньше очень сильно любил свое авто, а сейчас хочется вернуться в такси, потому что тут все пропитано Катей. Духами она пользуется ненавязчивыми, легкими, но сейчас это единственный запах, который я ощущаю в замкнутом пространстве авто.
– Мы все?
– Все.
– Теперь к Лисе поедем?
– Адрес ее скажи.
Она называет улицу в довольно неплохом районе. Вбиваю в навигатор, едем.
– Подружка твоя кто?
– В каком смысле кто?
– На кого учится или… работает?
– А я… не знаю. Мы с ней не так чтобы близко общались.
– Но ты все равно поехала к ней жить, – замечаю не без раздражения.
– Выбора у меня особо не было. Денег на съемное жилье взять было неоткуда.
Хочется сказать “вот бы и не ехала”, но молчу. Понимаю, что раздражение основано на моей на нее реакции. Виновата ли Катя? Нисколько. Это у меня недотрах и сдвиг какой-то по фазе. Надо бы к Матвеичу зайти, таблеточек попросить, мало ли че у меня там в мозгу нарушилось.
– Вы учились вместе?
– С Лисой? Нет… она подруга по интернету.
Хорошо, мы как раз останавливаемся на светофоре. У меня есть возможность не просто охуеть внутри, но и показать степень своей удивленности внешне. Поворачиваюсь к Кате, выгибаю одну бровь и спрашиваю не без издевки:
– По интернету?
– Ну да… мы в группе познакомились, – отвечает спокойно, словно в ситуации этой – ничего такого.
– В какой группе?
– В обычной. По одежде, стилю… я в этом не особо понимаю, вот и подписалась, а там Лиса.
– И она, конечно же, написала первой.
– Откуда вы?.. – повернувшись ко мне, закусывает губу.
– Предположил просто.
Не хочу почему-то ее расстраивать, а следует хотя бы наорать, раз отец не в курсе, в какой жопе чуть не оказалась его дочь.
– Это глупо, да? Я теперь думаю вот, анализирую. Вдруг она специально меня звала в гости к себе.
– Не вдруг, Катя, не вдруг. Странно, что ты оттуда вообще ушла. Целиком.
Бросаю на нее мимолетный взгляд, она от шока прилипает к спинке сиденья и смотрит широкими глазами чисто перед собой. То, что сама додумалась – похвально. Но какая же она наивная.
Надо будет сказать Никитичне, чтобы присматривала за ней, спрашивала хотя бы, куда идет, а в идеале после десяти пусть дома сидит, хотя… какое мне, к черту, дело? Вообще стоит Диме позвонить, чтобы знал и сам с ней разбирался, но тут тоже. Во-первых, не мое дело, во-вторых, она реально горит профессией, а мне ли не знать, каково это, когда отец не только не принимает, но еще и палки в колеса вставляет. Так что молчу. И, блядь, дышу ею в пропитанном насквозь салоне.
– Здесь? – спрашиваю хмуро, подъезжая к многоэтажке.
– Да. Может… не пойдем? Не нужна мне куртка, обойдусь.
– Нужна, Катя.
Собираюсь уже выйти из машины, но почему-то торможу, что-то высматривая в ней.
– Ты боишься, что ли?
Доходит до меня, конечно, не сразу. Я вообще ни разу не падок на чужие эмоции и часто их пропускаю мимо. Не потому, что лишен эмпатии, просто людей, которые плачут, страдают и даже устраивают истерики в отделении хирургии, слишком много. Так что невольно становишься жестче. И в жизни часто не замечаешь эмоций, которые испытывают другие. Пропускаешь их как-то мимо.
– Вдруг они… маньяки? – осторожно спрашивает.
В другой ситуации с другой девушкой я бы рассмеялся, а с ней тяжело вздыхаю. Катя другая. Искренняя и наивная, отсюда – особенная. Над ней смеяться не хочется.
– Может, и маньяки, но я, Катя, хирург. Тот еще маньячелло. Но если не хочешь – можешь тут посидеть, мне этаж скажи и номер квартиры.
– Нет, я… с вами пойду.
Живет некая Лиса с борзым мальчиком на шестом в сто пятидесятой квартире.
– Кто? – спрашивает из-за двери женский голос.
– Сосед. Снизу. Вы нас заливаете.
Открывают моментально. И как только девушка видит Катю, тут же пытается захлопнуть дверь.
– Ну нет, дорогая, – оказываюсь быстрее. – Поговорить все-таки придется.
Глава 8
– А вы… кто? – испуганно пищит девушка, когда захожу к ней в коридор, а следом и в квартиру.
Делаю это абсолютно бесцеремонно, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти, к чему придраться. Уж больно хочется найти причину заявить на эту парочку в полицию, но на первый взгляд в квартире ничего нет. Ничего подозрительного, хотя я был уверен, что внутри либо бордель, либо склад наркоты. Ни девка, ни ее парень не выглядят, как те, кто способен заработать на такую квартиру интеллектом.