Дочь друга. Ненужные чувства
– Привет.
– Я Катя, а тебя как зовут?
– Мила.
– Можешь сказать, что в задании? Евгений сделал что-то вроде теста, и я его не прошла.
– Конечно, – спокойно отвечает Мила. – Завтра прийти нужно “под прикрытием”. Ну, типа, одеться незаметно, но парни говорят, задание с подвохом, и, мол, одеваться надо пестро. Говорят, самое незаметное то, что видят все.
Я киваю, мысленно поражаясь заданию. У меня ничего для такого случая нет. И денег на покупку – тоже.
На перерыве выхожу на улицу, вижу парня в очках и девчонку, что остались со мной. Подхожу к ним.
– Мне задание сказали! – не без гордости, ведь коммуникацию я проявила.
– Неужели?
Воспринимают мое заявление без энтузиазма.
– Да! Сказали, одеться надо для миссии под прикрытием.
Они ржут.
– Мне сказали голым прийти. Ты что, правда из деревни? Развели тебя. Никто задание не скажет, разведут и ржать завтра будут.
Глава 11
– Янова!
Меня отвлекают от мониторинга информации о недавнем убийстве в одном из районов города. Задание мне поручила девушка, к которой меня приставили в качестве помощницы.
– Да? – поднимаю голову, сталкиваюсь взглядом с недовольным Григорьевым.
– Тебя к себе требует Орлов.
Григорьева за какие-то заслуги приставили к самому Роману Львовичу. И теперь от того, что мне предстоит с ним увидеться, внутри все обмирает. Я вчера, когда голос услышала, чуть в обморок не хлопнулась, а сейчас даже не представляю, что будет.
– Ау, пролетариат! – щелкает перед моим носом пальцами. – Тащи свою задницу к Орлову.
Я быстро подскакиваю. Забываю телефон, возвращаюсь за ним и бегу в кабинет на втором этаже.
Простым смертным туда доступа нет. Я хотела подняться, чтобы выйти на террасу, которую видела снаружи, но меня развернули, стоило ступить на несколько ступенек. Будто бы я решилась попасть к Роману Львовичу.
А тут…
Он зовет меня к себе.
В спину дышит Григорьев. Сипло так, нервно, недовольно.
Ему явно невдомек, почему это вдруг сам Орлов зовет девушку из провинции.
Наверняка слухи о том, что он лично меня восстановил на стажировке, уже поползли. А если нет, то вот самое время. Даже подтверждение имеется.
– И когда только успела… – слышится за спиной.
Игнорирую. Какой смысл что-то доказывать? Или оправдываться? Мне все равно никто не поверит. Здесь – точно. После того, как ребята спустили меня с небес на землю, мне даже разговаривать ни с кем не хочется. Коммуникабельность приравнивается к нулю.
– Вызывали?
– Заходи! – строго, не отрываясь от планшета. – Посиди минуту.
Послушно присаживаюсь на стул. Осматриваю обычный на первый взгляд кабинет. Просторный, светлый, дорого обставленный. Замечаю доску с фотографиями, канцелярскими кнопками и нитями разных цветов: красного, желтого и зеленого. Они переплетены друг с другом.
– Новое дело, – хмыкает Орлов. – Статья обещает быть очень интересной.
– И всегда вы так?
– Постоянно. Чтобы ничего не упустить – строю собственное расследование. Иногда даже помогаю следствию.
Я наверняка выгляжу как восторженная дурочка, стоит только представить, что у Орлова есть доступ к материалам дела, к расследованиям, к уликам.
Уверена, что есть, иначе бы он в своих статьях не писал все то, что я там читала. Не рассекречивал бы убийц и маньяков раньше следователей.
– Простите, – отвожу взгляд от стенда. – Вы меня вызывали.
– Узнал, что конверт ты не получила.
Достает конверт из ящика стола. Держа в руках, поднимает его на уровень своего лица, демонстрирует. Протяни руку и возьми, но я остаюсь сидеть неподвижно.
– Хочешь получить его?
Я хмурюсь.
Отец у меня следователь и воспитывал меня с десяти лет практически в одиночку. Так что я без приукрас начинаю думать, в какое русло клонит Орлов. Вариантов несколько, и мне ни один не нравится.
– Не спросишь, что нужно сделать?
– Жду, когда вы сами скажете.
Смеется, откидываясь на спинку кресла. Ему тридцать пять. На работу ходит в дорогих костюмах, всегда гладко выбрит и начеку. Привлекательный, холостой, но поговаривают, что меняет женщин как перчатки.
Перед приездом сюда я многое читала, и в его биографии не было указано, что он спит со стажерами. Но холодок по спине все равно пробегает. Я не готова сближаться с влиятельным, пусть и красивым мужчиной, лишь бы выслужиться.
– Выдохни, – советует. – Ничего такого. Я даю тебе конверт взамен на молчание.
– Молчание?
– Не получили конверт трое. Один я даю тебе. Как минимум двое должны остаться без информации.
– Но… почему я?
– Потому что они – местные, учатся в лучшем вузе города, а ума… как у инфузории.
Конверт маячит у меня перед глазами. Протяни руку и возьми, но я медлю. Папа учил всегда подставлять не людей, а плечо.
– Да ладно, – усмехается. – Думаешь, кто-то из них откажется?
Уверена, что нет. Возьмут и промолчат, но то они, а это я. Меня папа иначе воспитывал, хоть и рука сейчас чешется взять конверт.
– Я же отдам другому, – тоном змея-искусителя.
– Инфузории?
– Почему нет?
– Сами же сказали, – пожимаю плечами. – Справедливо никому не давать.
– Справедливо как раз дать тебе.
– Я не возьму.
Фух! Сказала!
Под пытливым взглядом съеживаюсь и смотрю на то, как Орлов рвет конверт на маленькие кусочки. Отправляет в мусорку.
– Иди, – указывает на дверь.
Внутри начинает царапать противное чувство, что сделала глупость.
– Катя, – звучит за спиной, и я поворачиваюсь. – Завтра утром ответа не будет только у тебя, – уверенно.
Смотрю непонимающе. Он ведь выбросил конверт или… это проверка, и у него есть еще два, которые он отдаст ребятам?
– Они найдут способ узнать. У них есть связи и деньги, а у тебя… ничего.
Глава 12
Кирилл– Не будет нового оборудования, – зло произносит главврач. – Не выделяют нам бюджет. Частники, мол, сами справляйтесь.
– Купить самим – никак? – это в разговор влезает Герман.
Он был инициатором покупки, выбивал, составлял списки, искал поставщиков. Что-то там мегакрутое нашел, но, видимо, не судьба.
– Денег у нас таких нет, Герман Львович. Откуда?
– Кредит?
Он часто дежурит на скорой, ему это оборудование в первую очередь надо, потому что неправильный диагноз часто равен смерти пациента.
– Ну какой кредит, у нас и так их достаточно.
– У меня пациент вчера умер, – басит недовольно.
– Пациенты каждый день умирают.
Герман вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.
– А тебе чего, Кирилл? Тоже на мрущих пациентов будешь жаловаться?
– Я по другому вопросу.
– По какому?
– Бабки куда, Антон Андреевич, деваются?
У него от возмущения багровеет лицо. Проблемы с давлением, но я молчу об этом. Он не любит, когда мы его гоняем по чек-апам. Расслабленно откидываюсь на спинку стула.
– Да что ты себе…
– Много, Антон Андреевич, много. Мне залить в уши про недостаток финансирования не получится, я вижу, сколько стоят наши услуги.
– Мы в прошлом году, если ты помнишь, оборудовали родильное отделение. На ремонт и закупку ушло много денег, но зато там все по последнему писку.
– Это помню. И что – все?
– Все, – разводит руками. – Что-то в следующем году придумаю.
Я ему не верю и совсем не удивляюсь, когда вижу за дверью ждущего меня Германа.
– Перекурим?
– Пошли.
– Что думаешь? – спрашивает после пары затяжек.
– Оборудования не будет.
– Знаю я, что не будет, – хмыкает. – Что делать? Я так работать не могу.
– Уволься, переведись в другую клинику. Возможностей – тьма. У тебя скандального прошлого за спиной нет.
– Не вариант. Как додавить Антона?
– Никак. Бабок нет.
– Куда он их дел? – недовольно.
– А вот это надо бы узнать. Сдается мне, оборудование в родильном не стоит столько, чтобы расплачиваться за него столетиями.