Сладкое искушение (ЛП)

Ты справишься, внушаю сам себе. Остается надеяться, что она мне подыграет. Я сжимаю руль и глубоко дышу, пока мрачный шептун ведет меня к Анне.
Сейчас раннее утро. Солнце уже взошло, но город еще сонный. Я подъезжаю к отелю и вслушиваюсь, в то время как шептун нарезает круги внутри салона. Судя по тому, как Анна ворочается в постели, спит она некрепко. Когда шептун улетает на разведку, я вынимаю телефон и нахожу контакт Анны: Горячая Цыпа С Концерта. Не успеваю я напечатать и слова, как возвращается шептун, приходится блокировать экран.
— Что это? — спрашивает он. Проклятье.
— Проверяю, нет ли новых сообщений, — бурчу я. — Нет.
— Пошли.
Ушлепок. Мне дурно здесь находиться, не хочу быть так близко к ней под этим чертовым предлогом. И что убивает — ее никак не предупредить. Я выхожу из машины и запоминаю ее место и ближайший выход к парковке. Спокойненько прохаживаюсь туда-сюда, чтобы мой незримый попутчик успел присоединиться ко мне. Тщательно осматриваю каждый номер в диапазоне моего слуха, но все или спят, или занимаются скучным утренним моционом.
Затем мои чувства улавливают нечто в номере на первом этаже. Что-то вроде "сейчас начнется заварушка". И что-то явно в духе того чертова шептуна. Хотя так даже лучше. Я выбираю более длинную дорогу, чтобы нужная комната оказалась по нашу сторону. И вот он — номер 108.
Это авантюра. Первым порывом было избавиться от демона, но так папуля крайне разозлится, что дело было выполнено без его соглядатая. Дух должен видеть нас с Анной вместе. Должен решить, что у нас был секс. А вот уже тогда, если мне повезет, я смогу с ним договориться, предложив нечто куда более веселое в номере 108.
Сердце готово выпрыгнуть из груди, но я поднимаюсь по лестнице и стучусь Анне в дверь. Слышу, как она замирает внутри. И тут же начинает судорожно рыться в своих вещах.
Не дергайся, хочется успокоить мне ее. Доверься, Анна. Прошу тебя.
В шепоте Анны сквозит подозрение:
— Кто там?
— Кайден Роу. Сын Фарзуфа. — Обезличенно. Формально.
Пожалуйста, любимая, слови наживку.
Я слышу быстрый переступ босых ног к двери и с ужасом жду, что она бросится мне на руки. По к счастью, она совладала с собой, останавливается в дверях, да так и не открывает их.
— И чего тебе? — спрашивает она. Умница.
— Поговорить надо. Открывай.
Когда дальше ничего не происходит, шептун шипит мне на ухо яркие проклятия, отчего ненависть к чертовому нетерпеливому духу становится еще больше.
— Я ничего тебе не сделаю, — произношу. Выходит куда серьезнее, чем я хотел изначально.
После долгой паузы дверь чуть приоткрывается, показывается красивое и свежее личико Анны. Ее взгляд становится чуточку мягче, стоит ей увидеть, что это действительно я, затем она видит шептуна у меня за плечом и ее глаза распахиваются шире. Она прирастает к месту.
Анна понимает, что что-то случилось. Уже хорошо. Потому что ситуация может перейти в крайность и тогда будет необходимо, чтобы она подыграла мне. Чтобы притворялась, даже находясь тет-а-тет. Сделала что угодно, лишь бы убедить этого чертового, подпрыгивающего за мной идиота, пускающего слюни.
Я хватаюсь за створку двери у нее над головой и с силой открываю, вынуждая Анну отступить в номер. Я оглядываю ее — от спутанных со сна волос до ножа и еще чего-то, сжатого в кулаках.
Сперва я накрываю ладонью нож и пытаюсь разжать ее пальцы. Она чуть слышно выдыхает, оставшись без оружия, которое я прячу у себя в кармане. Затем тянусь к другой руке… фонарик? При таких размерах его вряд ли используешь в качестве оружия, но, полагаю, это лучше, чем ничего. Я отбрасываю его на пол и закрываю за собой дверь, продолжая при этом наступать на нее, пока не прижимаю к стене. Она оглядывается на шептуна, затем смотрит на меня. Я вынужден не обращать внимания на боль и страх, появившиеся в ее взгляде. Надо ее заставить сосредоточиться на мне.
Дыхание у нее сбивается. Я напоминаю собственному телу, что это игра, но оно реагирует как на реальную ситуацию. Она опускает свои теплые ладони мне на грудь и с отчаянием во взгляде пытается оттолкнуть.
 
— Отвали от меня, сын Фарзуфа.
У меня на лице растягивается шальная улыбка, потому что я понимаю, что она включилась в игру. Определенно, она — самое сексуальное и эффектное создание на этой земле.
Ну же, Анна.
— Я здесь только в качестве меры предупреждения, — объясняю я. — Чтобы убедиться, что наша Белиаловская малышка ведет себя подобающе.
Жизненно необходимо, чтобы она поняла, что поставлено на карту, и доверилась мне. У Анны перехватывает дыхание, она широко распахивает глаза, весь ее вид кричит о невысказанном вопросе.
— Говорят, ты не любишь Нефов-девушек.
Я смеюсь и склоняю голову набок, отбросив при этом волосы с глаз. Затем сокращаю расстояние между нами.
— Не люблю. Но я готов на жертвы во имя великого зла.
Только не демонстрируй неискушенность, мысленно упрашиваю я. Прояви жесткость. Будь дерзкой. Сыграй так, словно тебе плевать.
— И что же это значит? — с напором спрашивает она. — По мнению Князей, я не работаю? Для этого они посылают ко мне всяких Нефов — задавать вопросы и подраться?
Подраться? А я то посчитал, что с другим Нефом она не пересеклась. Черт меня дери.
— Лишь меры предосторожности, — говорю я. — Нам известно, что ты пропагандируешь алкоголизм, но до последнего саммита включительно ты была не таким уж полноценным "трудоголиком".
В ее взгляде вспыхивает злость.
— То было полтора года назад. Но я многому научилась.
— Так докажи.
Я прижимаю ее к стене и набрасываюсь на ее губы. Она едва слышно вскрикивает от боли и мне приходится приложить всю силу воли, чтобы не оторваться и не проверить ее. В моих действиях нет места нежности, но я и не настолько груб, чтобы ей было откровенно больно. Я ненадолго прерываюсь и снова сосредотачиваюсь на ее рте. Руки Анны гуляют по моей груди. Она впивается ногтями мне в кожу и зажимает футболку. Да, вот так, Анна.
Бок начинает покалывать как от морозного воздуха, а в мыслях появляются влажные протяжные стоны экстаза. Чертов демон. Анна ежится и я оборачиваюсь к духу, смотрящему мне прямо в лицо.
— От тебя у меня все опускается, — говорю сквозь зубы. — Попробуй заткнуться, м?
Надеюсь, он не подступится к нам еще достаточное время, чтобы мы могли показать достойное шоу, а потом попытались от него избавиться. Я снова возвращаюсь к губам Анны, но осознаю, что мне слишком сложно обдумывать предстоящее. Мне просто хочется посмаковать поцелуй со своей девушкой, но таким мыслям сейчас не время. Я должен думать о происходящем, как о работе. Как об очередном съеме.
Нельзя терять контроль. Не сейчас.
Я углубляю поцелуй. Но она не тает, как это бывает обычно, но и не отталкивает, так что я напираю еще. Папашкин шептун явно не желает оставить меня наедине с моей Анной. Придется переходить к делу.
Сперва я стягиваю с себя футболку. Я всем существом жажду ощутить ее прикосновения к своей коже, но она выглядит немного ошеломленной происходящим. Когда я тянусь к краю ее футболки, она автоматически прикрывается.
Ну же, Анна… доверься мне.
С отрешенным видом она поднимает руки и я стягиваю футболку ей через голову, затем наши тела снова соприкасаются. Ох, Боженьки. Она без лифчика. Грудь голая. Это самый первый раз, когда я собственным телом ощущаю ее мягкую плоть и напряженные вершинки. Она обвивает руками мою шею, усиливая таким образом напряжение. Я осознаю, что мысленно матерюсь. Мне очень хочется опустить взгляд. Знаю, я веду себя как свинья, но я до смерти хочу рассмотреть каждый открывшийся мне кусочек ее тела. Однако, когда она буквально застывает, я понимаю, что ее обнаженная грудь не такое уж и важное событие для меня — по крайней мере, не такое, на какое сейчас стоит обращать внимание.
 
Пора переходить к следующему уровню раздевания. Я продолжаю, надеясь, что Анна не спустит все на тормозах.