Сладкое искушение (ЛП)

— Разреши мне раздеть тебя. Не полностью, а до… как было сегодня у Блейка. Пожалуйста. Позволь мне увидеть это снова.
Я касаюсь ее щеки своей, и спустя мгновение чувствую, что она кивает. Я не медлю. Стягиваю через голову ее топик, и у меня ускоряется пульс при виде розового лифчика и такой восхитительной сливочной кожи.
Она тянется к моей футболке, и я уже практически останавливаю ее, но мысль о том, что мы окажемся кожа к коже, заставляет меня передумать. Я позволяю ей стянуть с себя футболку, но на этом все. После этого я набрасываюсь на нее, впиваюсь в губы и наслаждаюсь тем, как мы касаемся друг друга грудью, руками и даже животами. Ее кожа такая нежная, температура вокруг нас начинает повышаться.
Я останавливаюсь, только чтобы посмотреть на нее, чтобы убедиться, что она готова к следующему шагу. Она молчит, наше дыхание срывается, когда я тянусь к ее шортикам и медленно стягиваю их.
И вот у меня перед глазами ее ножки, бедра и ягодицы, и я умираю от желания увидеть ее полностью обнаженной. Закрываю глаза и запрокидываю голову. Держи себя в штанах, Роу. Я собираюсь целиком и полностью сосредоточиться на Анне. Ее удовольствие станет и моим.
— Позволь поцеловать тебя, — молю я.
— Хорошо, — шепчет она.
— Нет. — Смотрю на нее, в желании уточнить. — Мне нужно твое тело.
Она удивленно открыла рот, но спустя секунду произнесла:
— Хорошо. — Думаю, она прекрасно поняла к чему я вел, а если и нет, то скоро поймет. Мне просто необходимо поцеловать каждым миллиметр ее тела.
— Следи, чтобы больше ничего из одежды с нас не упало, — предупреждаю я.
— Хорошо, — выдохнула она, а я решил убедиться, что она поняла:
— Если мы обнажимся, мне не хватит сил остановиться. Пообещай мне, Анна.
— Обещаю.
Убедившись, что она будет бдить, я расслабляюсь и двигаюсь дальше. Ее тело раскрыто для меня, и я собираюсь насладиться каждым его миллиметром. Она ерзает, когда мои губы медленно скользят от плеча к ключице. Мои руки ласкают ее талию и спину, ладони пытаются придвинуть ее как можно ближе. Поцелуями я изучаю ее тело, знакомлюсь с каждой родинкой. Аромат Анны меня просто пьянит.
Дохожу до груди и большими пальцами обвожу нижнюю линию ее бюстгальтера, затем пробираюсь языком всюду, куда позволяет ткань. Когда я тяну руки, чтобы расстегнуть его, Анна прислоняется спиной к стене, убирая мои руки, а я мысленно усмехаюсь. Ничего, мы к этому еще вернемся…
Спускаюсь еще ниже, к ребрам, и вот уже я стою на коленях и смотрю на манящее меня синее сердечко у нее в пупке. Святые… Возбуждение огнем проходит по моему телу.
— Ты убиваешь меня. — Я обвожу языком вокруг ее пупка и она со стоном вздрагивает. Ее руки сжимают мои плечи, а затем погружаются в волосы, когда я перемещаю губы ниже — к краю ее трусиков. Начинаю с одного бедра, и поцелуями веду от одного края к другому. Звуки ее учащенного дыхания так и манят меня. Я открываю рот и легонько прикусываю кожу бедра, отчего она просто задыхается, а затем кружу языком вокруг места укуса. Знаю, что веду себя как дикарь, но мне так хочется пометить ее.
Я готов двигаться дальше, но ноги Анны сжаты. Когда я опускаю руку, проводя вдоль спины до колена и развожу ее ножки, она не противится. Я аккуратно приподнимаю ее ногу и отвожу достаточно, чтобы видеть внутреннюю сторону бедер. Она дергает меня за волосы, и мне так нравится осознавать, что это я довел ее до такого безумного состояния.
Только это я могу ей дать. Только в этом я хорош. И еще никогда мне не хотелось подарить кому-то столько наслаждения.
Я целую внутреннюю сторону бедер, провожу языком по шелковистой коже. Анна издаст восхитительный стон и скользит по стене. Я обхватываю ее за талию, чтобы удержать. Прижимаюсь ртом к поверхности бедра, еще чуть ближе, и Анна сдавленно выдыхает.
— Кай! Я… я… ты должен остановиться.
Черт. Надо успокоить ее. Я так хочу погрузиться лицом прямо в то место, над которым я застыл, и показать ей насколько это хорошо, но что поделать. Усилием воли заставляю себя подняться и взглянуть на нее. Чтобы напомнить ей, что это я, и я не сделаю ничего против ее воли.
 
Грудь Анны быстро вздымается. Щеки покрыл румянец. Феромоны пропитали весь воздух так, что у меня голова кружится от возбуждения. Я наклоняюсь к ней и прижимаюсь бедрами. Она запрокидывает голову, чувствуя меня, и понимаю, что с легкостью могу доставить ей удовольствие любым способом. По хочу сделать это своими руками, если уж не ртом.
Ладонью касаюсь ее теплого живота.
— Позволь коснуться тебя. Снаружи. Дай мне сделать тебе приятно. — Она сладко стонет, так жаждуще, и моя рука движется ниже.
Еще чуть-чуть.
Я смотрю на ее лицо, ее глаза закрыты. Люблю я наблюдать за ее реакцией.
Но я никак не ожидал того, что она начнет мотать головой. Или скажет:
— Нет. Нет, мы не можем.
Что-то не так. Я убираю руку.
— В чем дело? — Отхожу на шаг, переживая, что мог как-то обидеть ее. — Прости, Анна…
— Нет, — произносит она дрожащим голосом. — Я не хочу, чтобы ты извинялся. Я не жалею.
Я моргаю. По коже проходит леденящая волна, смывающая весь жар, когда она тянется за своей одеждой. Что-то я не догоняю. Она обнимает меня, и мне приходится напомнить себе, что все хорошо, раз она сама тянется ко мне. Я тоже обнимаю ее и ощущаю, что ее трясет.
— Ты дрожишь, — говорю я, ничего не понимая.
— Ага, ну, в данный момент мое тело восстало против меня. — Она издаст короткий смешок. — Но я не хочу рисковать из-за меча.
Любые остатки внутреннего жара застывают при упоминании этой штуковины, а сердце пропускает удар. Пророчество говорит о Нефилиме, наделенном и светом, и тьмой, который должен быть чист сердцем, полагаю, для того, чтобы воспользоваться Мечом Справедливости. Я действительно не подумал о последствиях.
— Ты считаешь, он почувствует это? — спрашиваю я.
— Не знаю. Он же создан для ангелов?
Аргх, чтоб этот дурацкий меч.
— Ты в порядке? — спрашивает она.
Вообще-то, нет. И я сомневаюсь, что удовольствие, подаренное любимым мужчиной, особенно, если она останется девственницей, может как-то запятнать ее, но я понимаю ее опасения. На кону слишком многое. Страшно представить, какое давление испытывает она на себе.
Я обнимаю ее и большим пальцем поглаживаю щеку.
— Не волнуйся обо мне. Я не хотел тебя расстраивать.
— А ты не расстраивал меня, — говорит она. — Я люблю тебя. И хочу сделать все это с тобой. Просто в другой раз?
Я закрываю глаза в ответ на ее обнадеживающие слова. Я боюсь надеяться и верить, что еще может быть этот "другой раз". Существует только здесь и сейчас, а ничего большего нам не гарантировано. Особенно с висящим над головами пророчеством.
Она тянется и целует меня.
— Кажется, мне нужен шоколад.
Это смешит меня. Только Анна так может.
— Ты приготовишь мне брауни?
— Я? — Должно быть, она оговорилась.
— Моя очередь смотреть, как ты готовишь.
Я не могу сдержать ухмылки.
— Ты уверена, что захочешь есть брауни в моем исполнении? — Но Анна только смеется.
Она берет меня за руку и ведет в сторону кухни. Ее тактика отвлечения работает, заставляя меня забыть о тяжелых мыслях.
И еще кое-что несомненно — после сегодняшнего, брауни для меня уже никогда не будут прежними.
 Глава 25. Спасение Зи 
 
"Это наша последняя ночь, но уже поздно, а я стараюсь не заснуть,
Потому что знаю: когда проснусь, мне нужно будет уходить."
"Daylight" Maroon 5
Сегодняшняя ночь оказалась не только самой необычной в моей жизни, но и самой трудной. Не хватит слов, чтобы описать живущего внутри меня монстра или борьбу, которую мне пришлось с ним вести.
 
Помню как отец, встретившись с Анной, со смехом назвал меня неандертальцем, но тогда он вовсе не издевался. Он смеялся, так как прекрасно знал и понимал, что меня обуревает нескончаемый поток похоти — и это его развлекало. Забавляло, что я ежеминутно сражаюсь за самоконтроль, что в любой момент могу превратиться в объятого похотью неудовлетворенного Халка.