Замок на двоих. Любовь короля эльфов
Король скрестил на груди руки и сощурился на своего верного слугу. Преданного слугу. Не предателя ни в коем случае, в этом Кэйр был абсолютно уверен. И потому благодарен…
Глупо и невероятно, но сложилось так, что его величеству совершенно не с кем было откровенно поговорить… Да что там – доверять-то особо никому не приходилось! Кроме вот этого ничтожного брауни. Ну ладно, раз уж с Айкеном он позволяет себе откровенничать, то не ничтожного. Но туповатого, это да! Хотя и тупость исходит из желания услужить и позаботиться.
– Ладно, Айкен, – вздохнул он. – Прощаю… Но больше так не делай! Твоя забота мне шипами в зад оборачивается!
– О мой прекраснейший король! – радостно возопил брауни, хлопнулся на коленки и стукнул головой об пол. – Не держите зла на жалкого слугу, пыль у ваших несравненных ног! О величайший из Плетущих! Что же делать бедному Айкену Драму! Как заслужить прощение самого великолепного из Неблагих?!
– Прекрати! – рявкнул Кэйворрейн. – Простил уже!
– О добрейший из лордов! – взвыл Айкен и приложился об пол еще разок. – Все ради хозяина! – сказал он уже потише. – Кто о вас еще позаботится-то?
– Так, а теперь подробнее! – потребовал его величество. – В чем основная забота? Что ты, в самом деле, себе придумал?
– Она смертная… – негромко проговорил Айкен.
– И?..
– У хозяина уже была одна смертная… Хозяин звал ее в королевы…
– Всё-то ты знаешь… – хмыкнул король, но его чистый лоб на мгновение испортила вертикальная морщинка. – Везде-то твой нос побывал…
– Заботы ради! – твердо сообщил брауни. – И портрет унизительный у хозяина в покоях до сих пор висит, да еще и в богатой рамочке. Который та смертная нарисовала.
– Беата О’Рейли… – проговорил Кэйворрейн, и в голосе его прозвучала едва заметная мечтательность и отголосок тоски. – Да… Но знаешь, Айкен, если бы я действительно ее хотел, то получил бы. Так что… Просто блажь была, если честно. Века тюремного заключения сказались, опять же… Не бери в голову. Кстати, она и тебе ведь нравилась!
– Мне можно, – пожал плечами брауни. – Я не лорд и не король! И Беата не была настолько… мешающей!
– Элла мне не мешает, – задумчиво сказал его величество. – Нет… А вот ее пряжа…
– Настолько великолепна? – с недоверием уточнил Айкен, поднимаясь.
– Да, нити стали прочны. И звенят словно струны. Но они… как же тебе объяснить? Не так послушны, как мне хотелось бы. И, кажется, я понял причину.
– И в чем же причина? – с любопытством спросил Айкен. – Ведь Элла влюбилась в моего короля! Значит, пряжа должна быть безупречна!
Сумрачный Плетущий усмехнулся.
– Любовь бывает разной, друг мой. Видишь ли… Вчера я заглянул в ее сон. Хотел удостовериться, что снюсь ей по-прежнему я, а не какой-нибудь… Филидэль! – сказал он с раздражением.
А брауни напрягся. Хозяин что же – ревнует?! Иначе откуда бы вообще взялась такая вот мысль?
– И что же там было? – осторожно спросил он.
– Ты не поверишь! – хохотнул король. – Там был я! Поедал пошлую яичницу на кухоньке ее дома. В человеческой одежде причем… Такая вот пошлая женская мечта! Уверен, нашим леди я снюсь исключительно на троне.
– И что же с того, ваше величество?
– А то, что эта смертная девочка любит меня.
– Конечно! – удивился Айкен. – Я ж вам и сказал, хозяин, влюбилась она!
– Любит меня, Айкен, – задумчиво повторил его величество. – Меня, а не короля Неблагого Двора. Самого меня…
И брауни не нашелся, что ему ответить.
Глава 1,
в которой рассказывается о болезнях фейри
Быть влюбленной – отвратительно! Вот просто и не подобрать другого слова! Это такое состояние души, когда думать ты можешь только о предмете своей любви. И этот самый предмет тут же приплетается к любой твоей мысли по любому поводу. Даже к простенькой, бытовой мысли!
Например, завтракаешь ты вкусной пышной кашей с изюмом и клубникой – и тут же возникает вопрос: а король любит кашу? А любит ли он виноград?
Берешься за свои эскизы – и тут же вспоминаешь, как он разглядывал нарисованное тобой бюстье.
Сидишь за прялкой – и словно наяву видишь, как длинные королевские пальцы нежно ощупывают получившиеся у тебя нити. Так нежно, как будто гладят твою щеку…
А когда умываешься – никуда не деться от мгновенной ассоциации: капельки воды на безупречном мужском торсе… тонкая черточка шрама слева от темного соска, похожего на ягодку смородины…
Тьфу ты!
Но воспоминания и ассоциации – еще полбеды! А вот Фаира, мечтающая выйти замуж за моего короля… и еще куча высших леди, жаждущих узнать, какого цвета рубашки он носит…
Так, стоп! Кэйр – вовсе не мой король. И вообще он не мой никаким местом! Нас связывают исключительно платонические отношения без низменных страстей! Да! Рабочие отношения, вот.
Но тогда почему так больно думать о грядущем бале, на котором не мой король выберет себе жену? По крайней мере, именно этого от него ждет весь Неблагой Двор. Вот если бы можно было всех местных красоток обратить в паучих и запереть в подземелье! Ну хотя бы на время бала… Конечно, это все равно не даст мне ни единого шанса, но зато и у них отнимет! Эх, сладкие гадкие мечты…
В общем, ревность – злая, болезненная штука, превращающая нормальную, здоровую духом женщину в мерзкое, подлое и совершенно безнравственное существо. Скажу вам больше: она даже любовь затмевает!
Кстати, леди Фаира, Радетельница чего-то там и потенциальная невеста Кэйра, была сама себе враг. Понятно, что она никакой ревности не испытывала – ко мне уж точно! – да и вообще не воспринимала меня даже и как тень соперницы. Наоборот! Решила, что я ей очень полезна и необходима! А потому бегала ко мне в гости каждый день. Считай, подружились!
Короля я за минувшую неделю ни видела ни разу, о чем честно и сообщала своей новой «подруге», но вот удержаться от гадостей не могла. Это были мелкие, невинные гадости: я делала вид, что тщательно пытаюсь припомнить о короле что-нибудь не особо важное, но ценное. «Мелкие детали», как и просила Фаира.
Да, да, по вечерам он предпочитает розовые оттенки в одежде! А еще обожает, когда его как бы случайно трогают за правое ухо. Сложно в исполнении, но если попросить наклониться и сделать вид, что хочешь сказать что-то секретное… А еще! Ему нравится, когда от женщины пахнет жареной печенкой! Вот представляешь, так любит печень, что аж принюхиваться начинает, да-да!
С печенкой я, конечно, переборщила… И потому, увидев в глазах Фаиры явное недоверие, вдохновенно продолжила лгать: мол, точно не уверена, возможно, дело тут в смеси запахов! Ведь его величество любит аромат мускатного ореха, а печень приправляют именно им. Тут озабоченная леди радостно закивала, а я перевела дух. О предпочтениях Кэйра я и впрямь знала очень мало, но вот насчет муската была уверена: терпеть не может! Айкен как-то благоухал именно им, и король на него гавкнул за это… Так что если Фаира добавит в свои духи мускатную нотку…
Однако Неблагая леди заразила меня своим настойчивым интересом. Действительно, глупо – влюбиться в мужчину и практически ничего о нем не знать!
Те же цвета одежды… Я видела Кэйра исключительно в черном, белом и серебряном – но это, скорее, форма, королевский имидж! Кто знает, может, он и впрямь спит в зеленой пижамке, разрисованной листочками остролиста…
Но, в отличие от Фаиры, не желавшей общаться с низшими фейри, я-то ведь имею отличный источник информации! Часовая фейка Ирри! Пострадавшая от Айкена как раз за длинный язык и любовь к сплетням!
Поскольку вот так вот бесцеремонно заявиться к фейке в гости возможности не было, я попыталась приманить ее к себе. Очень просто: открыла дверку над циферблатом часов в моей спальне и, вплотную приблизив губы, позвала:
– Ирри! Ирри! Надо поговорить!
И тут же отпрянула, опасаясь павлино-вороны, которая там, собственно, живет. Как же она называется? Клыкоплир вроде бы… Кусающийся!