"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Кроме того, ему давно уже хотелось получить бумагу. Потому как писать на бересте и восковых табличках его откровенно достало. Да и как книги делать без бумаги? Безумно дорогие на дефицитном пергаменте, то есть, тонких шкурах? С этим связываться Беромир не хотел. А береста… он пробовал. И ничего не получилось. Не то что книги, а даже просто тетради. Так что вариант с бумагой был безальтернативен.
  
Да и потом — как их делать?
От руки их переписывать удовольствия мало. Да и чрезвычайно кропотливо, с кучей ошибок и мороки. Каждую страницу каждой копии можно было «запороть» одной неаккуратной каплей чернил. Так что таким заниматься он не собирался. Уже прочувствовал. Лично. А вот, ежели из свинца литеры отлить, да деревянный пресс сделать — дело пойдет. Даже с тушью. Лишь бы бумага имелась. Даже ошибки в наборе можно легко проверить первым оттиском с последующей коррекцией. Спешить-то не нужно, как и гнать великие тиражи.
Иными словами — образ будущего дела у него в голове уже сложился. Оставалось реализовать. И если сейчас, да, дел было невпроворот, то появление ста шестидесяти работников открывало новые горизонты. Их, конечно, можно и иначе применить. Но Беромир опасался своей смерти и того, что все его начинания пойдут прахом. Поэтому видел в издании книги сказаний и книги учений фундаментальный способ зафиксировать импульс развития.
В первой он собирался изложить свою легенду о сотворение мира, доведя ее до образования славян и кризиса I века. А во второй хотел свалить всякие прикладные знания. Но такие — открытые. Считай сводный базовый учебник самого широкого профиля. И в таком количестве их сделать, чтобы у каждого ведуна и ведьмы они имелись. И у боярина. Хотя бы в союзных кланах. Тем более что в масштабе текущего момента тираж требовался в какую-то жалкую сотню экземпляров для каждой книги…
— И перевод надо на ромейский язык сделать, — заметила Дарья, когда брат рассказал о своей задумке.
— Это еще зачем?
— Книга сказаний их может заинтересовать. Когда я в рабстве была, приметила, они почти ничего не знают о наших местах. Поэтому в самом ее конце надобно самое пристальное описание дать того, кто где расселен и с чего живет. За одно только это ее ромейцы покупать станут.
— Им разве не важнее германцы?
— О них они мало-мало и сами знают. А вот дальше… как они сами говорят — terra incognita. Я слышал твои рассказы. Если ты опишешь все те земли до великого океана на восходе — цены в глазах ромеев твоей книги не будет.
— Хм… — задумался Беромир.
Ему идея Дарьи понравилась.
Ведь, если эти книги попадут в поле римской культуры то, без всякого сомнения, сохранятся. Даже если тут все кто-то выжжет дотла. Те же гунны. Вообще, чем дальше, тем больше Беромир склонялся к мыслям о Риме, о том, что ему чрезвычайно выгодно его стабильность. Это ведь огромный рынок. Просто необъятный. Через торговлю с которым можно серьезно подняться и укрепиться. Разве что контроль над порогами нужно брать в свои руки. А это война с роксоланами, ведь для них это, по сути, единственная хорошая, стабильная кормушка.
Или не война?
Нужно подумать, как все это провернуть…
  
Глава 5
 
168, червень (июнь), 22
— Красота-то какая! — восторженно произнес Беромир, глядя из бойницы.
Эхо скромно промолчало.
Хотя все присутствующие заулыбались. Эту пошлую шутку он им уже давно рассказал и пояснил. Введя, так сказать, в оборот.
Он вообще не стеснялся в таких вещах. И обильно закидывал в местный фольклор анекдоты и веселые истории из будущего. Разумеется, в адаптациях.
Тут и Вовочка шел в дело, и Василий Иванович, и Штирлиц, и поручик Ржевский, и Чебурашка с рептилоидом Геной, и… да кого там только не было! Все, что припоминалось, «напильником» доводилось до подходящей кондиции и отправлялось в массы. Находя, кстати, очень живой отклик.
Сказывалась весьма слабая и низкая база.
Строго говоря, местные жители если байки и травили, то максимально приземленные и по большей части бытовые. Что-то из курьезных моментов, случившихся с их знакомыми или подмеченными ими у животных. Свое они почти ничего не придумывали, так как с фантазией у них все было плохо.
Впрочем, это не было чем-то особенным. Такая проблема много где наблюдалась, когда голод, тяжелый труд и полная изоляция от хоть какого-то внятного культурно-развлекательного, научного и образовательного контента давали о себе знать. Нельзя родиться в диких местах, всю жизнь заниматься тяжелым, примитивным трудом и внезапно добиться каких-то вершин в интеллектуальной деятельности. На практике. Хотя в сказках такое сплошь и рядом встречается.
Беромир отчетливо понимал: мозг — это такой же орган, как и иной другой. И если им не пользоваться в широком смысле слова, он развиваться и не станет. Хуже того — начнет деградировать. Что в полный рост усугублялось употреблением алкоголя и формированием устойчивых привычек, которые сообща могли довести мозг практически до «паралича» [170] или, как говорят отдельные шутники «фимоза». Когда он вроде как есть, а толку от него никакого. И человек в таком состоянии может идти лишь по рельсам, становясь невосприимчив ко всему новому. Словно этакий автоматон… заведенный болванчик.
Плохо?
Ужасно!
Но у этой проблемы имелась и оборотная сторона — позитивная. Как, впрочем, и у многих явлений. При слаборазвитом мозге стрессы воспринимались иначе.
Вообще.
В принципе.
Поел — уже счастье. Птички поют и солнышко светит? Натуральный рай на земле, а жизнь удалась.
И это не утрирование.
Конечно, умение ценить то, что у тебя есть — великое искусство. Одна беда — для полноценного ощущения счастья нужно, к сожалению, быть идиотом. Природным или по обстоятельствам. То есть, человеком, который не понимает окружающих его проблем и понимать не желает. У него все хорошо. Он в зоне комфорта. Примерно, как овечка на мясокомбинате.
Определенный резон в этом имелся. И Беромир понимал, почему предатель из фильма «Матрица» так поступил. Но сам держался другой крайности. Еще когда он был Иваном Алексеевичем, то хотел знать. Просто знать. В широком смысле слова. Как бы горько от этого ни становилось. И теперь окружение свое в такой парадигме и старался воспитывать.
Получалось, правда, плохо.
С одной стороны, существовала сильная вероятность утечки ценных сведений. Из-за чего приходилось устраивать регулярные шоу, закрывая реальные знания «макияжем» ритуалов.
С другой — люди были просто не готовы.
Даже Вернидуб, на что уж прогрессивный человек по местным меркам. Но даже он не обладал абстрактным мышлением [171] путь и в зачатке. Да и вообще очень занятно мыслил, находясь с головой в мистике самого разного фасона.
Беромир несколько раз пробовал сесть и попробовать этому седому ведуну что-то сложное рассказать с позиции научного метода. Только толку это не приносило никакого. Уже через несколько минут собеседник начинал внимательно на него смотреть глазами, лишенными всякого понимания. А потом был просто не состояние осмысленно пересказать то, что ему только что вещали.
  
Поэтому Беромир и решил, среди прочего, закидывать анекдоты, чтобы хоть немного расшевелить это болото. Все же юмор заставлял немного работать мозгом.
Впрочем, получалось не всегда и не всё.
Приходилось искать варианты попроще. И порой объяснять их по полчаса, пока шутка наконец не «доходила». Впрочем, это окупалось и кое-какие истории все-таки уходили в народ. Вот как сейчас…
Беромир еще немного постоял, наблюдая за тем, как там — внизу шевелятся работники. И пошел дальше — проводить очередную ревизию крепости.