"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Первый залп.
Второй. У каждого из них ведь имелось по две штуки этих замечательных метательных копий.
И ничего…
Натиск не упал. Эти безумные не отвернули и не отступили — как бежали на них, так и продолжили. Исключая тех, кого теми пилумами пронзило.
Там уже было все равно.
Страх.
Жуткий, безумный страх овладел роксоланами. И они с диким выражением лица бежали куда-то вперед, не разбирая дороги.
  
— Ура-а-а-а! — закричал Беромир, чтобы подбодрить своих.
— Ура-а-а-а! — поддержали его ученики и прочие.
Стояли и орали, прижимаясь друг к другу и закрываясь щитами.
Некоторые не выдерживали и убегали.
А по щитам то и дело чиркало оружие или ударяло что-то. Большие, клееные строевые щиты спасали, особенно раскрываясь в группе. Иди — проколупай такой. Да — терпели и портились. Но если бы не они, эти обезумевшие просто бы их всех затоптали.
У сарматов щитов не было в принципе.
Вообще.
Поэтому даже те, кто набрасывался на воинов Беромира, почти сразу погибал, получая тычок копьем. Ну или топором али мечом. В отдельных случаях в дело даже сакс шел, когда нападающий наскакивал на щит всем телом и пытался повалить. Из-за чего боец, порой терялся и ронял оружие, в попытке сдержал столь яростный натиск.
Бардак усиливался.
Однако же на массив индивидуальных поединков, как любят показывать в фильмах, это сражение не распалось. Просто в силу того, что дружинники в основном держались своих бояр. Формируя небольшой кулак… островок, вокруг которой буйствовали враги.
Но недолго.
Их «мораль» была очень сильно «пробита» чародейством и жуткими потерями. Особенно потерями. Тут ведь выкосило едва ли не половину…
— Тихо-то как… — с хрипом произнес Борята, садясь рядом, когда все закончилось. — Аж жуть. До сих пор в ушах стоят эти жуткие крики.
— Всех твоих перевязали?
— Всех, кому потребно, — бесцветно ответил он.
— Хорошо. — кивнул Беромир, а потом добавил с наигранным восторгом. — Мы их победили! Видишь! А ты не верил.
— Да и сейчас не верю, — хмыкнул боярин.
— Ты видишь это тело? — ведун указал ему копьем на труп. — Потрогай. Оно мертвое. Смотри, как хорошо в него пилум вошел. А еще совсем недавно — он был грозным противником. Не так ли?
— Ты не спеши, — вяло улыбнулся Борята.
— А чего тут медлить? Труп? Труп. Мы их разбили! Нас изначально было меньше одной сотни, а их чуть больше четырех сотен! Понимаешь⁈ На каждого нашего приходилось почти пятеро их. И мы ПОБЕДИЛИ!
— Это… — он осекся и замолчал, не в силах подобрать слова.
— ПОБЕДА! Слышишь⁈ ЭТО ПОБЕДА! Мы сделали это! — крикнул Беромир.
Люди вокруг нервно засмеялись.
У них, как и у Боряты в голове произошедшее попросту не укладывалось.
Рядом подошла и села Злата. Обняв ведуна и прижавшись к нему.
Чуть помолчала и шепнула на ушко:
— Не сердись, им нужно время.
— Но ты-то понимаешь?
— Конечно. Да я и не сомневалась в том, что ты победишь. — ответила она.
Борята молча покачал головой, услышав ее слова.
Встал.
И отправился со своими ребятами еще разок пройтись по округе. Всех убивших и раненых давно добили. Легких тут не наблюдалось — они убежали, а с остальными возиться никто не хотел. Поэтому просто проходили и граненым подтоком копья добивали всех раненых и «контролировали» убитых. На всякий случай.
Заодно осматривая окрестности.
По темноте.
С факелами. И далеко не отходя.
Остатки неприятеля требовалось шугануть. Чтобы не отсиживался по кустам.
И это работало.
То один сармат, то другой словно куропатка выпархивал из кустов и бросался бежать при приближении нескольких бойцов с огнем в руках. Самым забавным оказалось то, что и волчицы, и Мухтар принимали в этом деле самое активное участие. Делая стойку на нужный куст. Впервые они догадались, что нужно делать. Сами. Как и ночью, оповестив о гостях. Видимо, «девочки» вжились в стаю и стали воспринимать этого пса и Беромира с его свитой как своих…
  
Глава 8
 
168, кветень (апрель), 8
Беромир стоял на пригорке и смотрел в сторону реки.
Молча.
Погруженный в свои мысли.
Совсем рядом поскрипывали заступы, засыпая свежие могилы. А чуть поодаль стояли со скорбными выражениями лиц все обитатели поселения да дружинники с боярами, в чем-то недовольно поглядывая на это непривычное зрелище…
В той ночной свалке погибло девять человек. Все, кто испугался и побежал. Роксоланы их догнали и убили. Просто походя. Да сложно ли это сделать? Ткнул или ударил по спине — и готово. А что надо бить — по одежде же видно. Не свой.
Остальные выжили.
Да, та дикая беготня врагов принесла ранения. Но большие строевые щиты — великая вещь. Через них только и устояли.
А те, кто прятался у реки… им просто повезло. Добрыня, видя, что группа вооруженных мужчин бежит прямо на них, завыл волком.
По наитию.
И остальные его поддержали.
Потом, когда Беромир стал расспрашивать, он не смог объяснить, зачем он это сделал. Словно что-то неведомое подтолкнуло его, спровоцировало. Но именно это их и спасло. Роксоланы отвернули и словно славные скаковые лошади, перепрыгивая через различные препятствия, бросились в сторону леса. Ради чего вновь пробегая мимо воинов. И вновь неся потери, так как нет-нет да задевало кого из них копьем на проходе…
На утро же Беромир вновь завел свою «шарманку» о силе в единстве. «Загоняя» слушателям свою расширенную легенду о Русълęдо. Прилично так доработав то, что он ранее рассказал Дарье.
Для чего ему пришлось немало помучаться, пытаясь припомнить все, что он знал о Зарубинецкой археологической культуре. Так-то лепи и лепи. Кто спросит? Кто возразит? Но ему хотелось придумать миф, который и две тысячи лет спустя может звучать актуально. Вот и заморачивался.
В сущности, он знал очень мало по искомой теме.
Ему было известно, что к середине Iвека нашей эры у популяции, связанной с Зарубинецкой культурой, имелись довольно многочисленные укрепления. Этакие архаичные, примитивные замки [158], если так можно выразиться. Население при этом жило не только вдоль речных террас, но и на водоразделах, что говорило о довольно значительной его численности.
Что еще?
Сильное кельтское влияние.
Довольно много железных изделий, в том числе воинского инвентаря. Хотя технологическое развитие культуры в целом достаточно скромное. Например, у них не имелось гончарного круга, даже несмотря на то, что с эллинистическими поселениями и Римом они точно контактировали.
Да и все, в общем-то.
Во всяком случае, сколько он ни мучался, память большего ничего не выдавала. Поэтому Беромир решил отталкиваться от этого базиса.
Что из него следовало?
В первую голову — дружинная культура. Эти небольшие укрепленные поселения на пять-десять домов за частоколом очень напоминали то, что делали в эпоху викингов [159]. Замки ведь изначально не были каменными — поначалу хватало и простого частокола.
Тот факт, что эти земли держались несколько веков против скифов и сарматов, говорил о каком-то механизме централизации. Пусть даже и примитивном. Из чего Беромир делал вывод о существовании верховного правителя. Быть может, выборного, но не суть. Куда важнее то, что он мог призывать этих мелких князьков и собирать войско против весьма нешуточной угрозы в лице сарматов.
  
Так это было на самом деле или нет — неясно.
И узнать не имелось никакой возможности. Но модель в целом получалась не противоречивой и вполне перекликалась с тем, что он знал об архаичных обществах. Классическое варварское королевство. Или, скорее, даже вождество. Хотя тут не угадаешь — сведений осталось очень мало. Буквально обрывки воспоминаний. Вполне возможно, что Беромир нараздавал той общности слишком много авансов и там все было куда проще. Но это и неважно. Тем более что в противоречия с местными представлениями его модель не вступала. Ведь у тех же сарматов наблюдалось что-то похожее. Как и у гётов. Поэтому Беромир стал «втирать» им эту легенду на голубом глазу. Словно сам вчера видел.