"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— А это вы чем занимались? — спросил старший в троице, указывая на турник с брусьями.
— Упражняюсь в делах ратных.
— Так? — удивился младший из гостей.
— То нехитрая снасть для укрепления тела.
— А там что? — поинтересовался средний, указав в сторону полигона.
— Там я учусь метать копья и камни.
— Но зачем? — спросил старший.
— Моих родителей и сестер похитили. Мой скот угнали. Мое имущество унесли. Я хочу мести.
  
— Справедливо, — кивнул старший. — Но ты ведун.
— Оттого и жажду крови. Те, кто ходили в набег этот, должны умереть. От моей руки или волею богов — мне без разницы.
— Слышали мы, что они издалека. И много их было. Опасно идти на такую месть в одиночку. Поймают и убьют. Так и сгинешь без всякого проку.
— Если бы я не надеялся, то не готовился, — развел руками Неждан.
— И ты его не отговариваешь?
— Отговариваю, — охотно кивнул Вернидуб. — Но он уперт как молодой баран. Да и сродство бога в нем играет. Впрочем, я надеюсь, удастся отвратить его от этого пути.
— А сродство с кем у него?
— С обоими Близнецами. Оттого он порой речью одного сказывает, а порой другого.
— А так бывает?
— Сам удивлен. — развел руками Вернидуб.
— Вы далеко живете отсюда? — поинтересовался Неждан, меняя тему.
— Два дня пешком, ежели через лес напрямик. Но так мало кто ходит. А ежели по берегам идти, то добрую неделю пробираться.
— Отчего же через лес не ходят?
— Волки. Много волков. Они уже которую зиму проказничают. Мы по лесу только втроем и ходим, не менее. И посохи берем потолще да покрепче, чтобы ежели что отгонять серых. И костры обязательно разводим.
— Слушайте, — подал вперед Неждан. — А хотите добро расторговаться на будущий год?
— Чем же?
— Да хотя бы теми же шкурами.
— Если Арак или кто иной прознает, то обложит особой данью. А что будет дальше мы уже сказывали. Никто из наших не желает такого.
— А как он прознает? Неужто кто-то из своих болтать попусту станет?
— Так, шкуры-то увидит. Ежели в одежде прибавились, то не беда. А ежели на торг пошли — не пропустит. Да и болтунов хватает, особливо тех, что благоволения хотят.
— А мы поступим хитрее, — улыбнулся Неждан. — Про меня эти кровопийцы уже знают, что промыслом живу. Оттого спрос так и так будет. Но я могу брать на себя ваши шкуры и торговать ими.
— И какой с того тебе интерес?
— Так доля с выручки. Сколько с ним наторгую — после поделим. Половина — моя. Главное — выделывать их добро, как я покажу. Во и выйдет складно. И вам охота с мясом без опаски. И мне прибыток.
— А своим мы что сказывать станем, когда мясо принесем?
— Так и скажите, что я охотой промышляю. А вы у меня мясо взяли за подмогу в делах разных. Мало ли какие дела будут у ведуна?
— Ежели вскроется — головы не сносить, — хмуро произнес старший.
— А я и не неволю. Но если пожелаете мяса прибыток да половину выручки со шкур, то вы знаете к кому идти. Но не спешите. Поговорите с теми, кто за языком следит и о своих печется, а не роксаланам прислуживает. И если надумаете — приходите.
— Велес, — улыбнулся Вернидуб. — Слышите его голос?
— Да, — с некоторой задержкой ответил старший. — А как Перун сказывает?
— Лучше вам это не видеть. — максимально серьезно ответил седой. — Он с копьем на кабана бросился, как Перун заговорил. И вам скажу жесткое у этого лесного порося мясо. Вари — не вари — с трудом жуется.
Старший усмехнулся, с куда большим интересом разглядывая парня…
Разговор дальше не пошел. Эти трое крепко задумались. И, завершив трапезу, удалились. Вероятно, поспешили к своим — поговорить да обсудить все. А может и дальше по следам стада двинулись. Парень за ними не следил.
— Такое ведь и твоему роду можно предложить, и моему, — тихо произнес Вернидуб, глядючи в спину уходящим гостям, которые уже вот-вот должны были скрыться в лесу.
— И можно, и нужно. Только найти надо кого-то, кто не готов, как Гостята, роксоланов в задницу целовать. И у кого язык своей жизнью не живет, а под твердой рукой рассудка.
— Что ты к Гостяте привязался? — фыркнул Вернидуб. — Он и сам бы с радостью тому Араку глотку перегрыз. Да ведает чем-то закончится.
— Ой ли?
— Его родителей в рабство за промысел и угнали.
— А чем они промышляли?
— Рыбой.
— Слушай, а чем с нее платить? Кожей?
— Какой кожей? — удивился седой. — Отродясь такого не было. Ты еще скажи чешуей. — хохотнул он. — Нет. С рыбного промысла берут просто половину всего, что вырастил на поле.
— Так и почто угнали? Взяли бы все.
— Роксолан, что приходил за данью, объявил, что родитель Гостяты и сам ловит, и жена его ловит, и дети все. И с каждого — плата положена. Отчего задолжали их семья много господину своему. Вот и увел всех в рабство. Сам Гостята чудом ушел.
— И что, старейшины ничего не сказали?
— Дочь отец Гостяты тому роксолану не отдал. А она ему глянулась. Вот он и осерчал. А что они скажут?
— А чего не отдал?
— Так не в жены, а так — для утех. Кто такому рад будет?
— Мда. А чего на будущий год он Гостяту чего не взял?
— Оттого и не взял, что сестра сына ему родила. Вот и простил на радостях. И благоволил. Через что он старейшиной и стал.
— Только не говори, что отец мой ему в том пенять начал во хмелю, — холодно усмехнулся Неждан.
— А я и не говорю, — потупился Вернидуб.
— Да неужели? Ты же сказывал — не знаешь?
— Гостята похваляться стал, как он молодец. А отец твой зло уязвил его, напомнив, через что тот все получил. Грубо. Вот и подрались. А когда отец твой его поколотил, тот в бешенстве и приговорил вас к наказанию. Угрожая, что ежели кто вякнет — родичей сестры натравит.
— Ты погляди на него! — покачал головой парень. — Какова какашка!
— Не вини его за то. То — хмель. А потом уже не отступить было.
— Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, — развел руками Неждан. — Видел я его взгляд. Конечно, во хмелю.
— Ты так спокойно это говоришь. Неужто утих жар в груди, что ранее Перуна в тебе пробуждал?
Неждан лишь улыбнулся.
Страшно так.
Многозначительно.
Лично его мало беспокоил конфликт его местного родителя с этим персонажем. Но репутация сама себя не сделает. И прощать ТАКОЕ было никак нельзя. Тем более, что Гостята никаким боком не вписывался в тот образ будущего, который себе нарисовал парень и которому шел.
Этот скрипач был не нужен.
Хуже того.
Вреден и опасен. А потому подлежал… хм… нейтрализации при первом удобном случае.
Вернидуб все понял.
Сначала хотел было что-то сказать, но не стал. Только усмехнулся, ибо увидел в этих словах и улыбке ярость Велеса, которая выглядела куда опаснее того буйства, что обычно являл Перун. Холодная такая. Словно ядовитый змей, ползущий по влажной траве в ночи…
  
Глава 5
 
166, сентябрь, 25
Неждан кинул кости на доску.
Удовлетворенно хмыкнул.
И не сильно задумываясь походил, передвинув две фишки.
Вернидуб нахмурился.
Взял кости.
Долго их трусил в ладошках, время от времени останавливаясь и что-то шепча. Подносил к уху, вроде как слушая. Снова трусил. И так по кругу. Кидая никогда не раньше, чем через пару минут. В прошлой жизни Неждан бы психанул. Но тут спешить им было некуда и, чтобы хоть немного отвлечься от достаточно изнурительного труда, играли.
  
В нарды [83].
Поначалу Неждан хотел сделать шахматы, но отложил как идею до лучших времен. Да, фигуры можно вполне заменить значками на плоских фишках. Не беда. Но правила… да и сама игра… она совершенно не подходила моменту.
Кроме того — кости.