"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Но Неждан держался.
Стиснул зубы и держался…
Вечером после ужина они опять молчали.
Парень был погружен в свои мысли и выглядел особенно мрачно. Как никогда. Ходил словно дождевая туча.
— Почто ты опять себя поедом ешь? — наконец спросил Вернидуб.
— Это — не жизнь. — медленно произнес он. — До отупения тяжелый труд без просвета и надежды. Лучше сдохнуть, чем так.
  
— Дурное не говори! — нахмурился ведун.
— Нас роксоланы и обирают только потому, что смирились. Что не пытаемся. Вон — даже в простом. Ты же бывал в Ольвии. А я слышал, что кто-то и в Феодосию ходил, а иные и далее — на Дунай и за него. Порой доходили до самого Рима. И что же? Неужели с тех земель ничего толкового не несли к себе?
— Отчего же? Несли.
— Что? Я, признаться, не понимаю, как можно было прозевать жатку. Многократно же дело ускорится. Мы бы все это поле меньше чем за день собрали. И оставалось бы только скосить солому да подсушить.
— Видать, не примечали.
— А зря… все полезное надобно примечать, да к своим тащить. Ибо мир чудесен в своем многообразии. Ведь небеса открывают каждому свое. Знаешь, откуда те палочки, которыми мы едим? Из земель Хань.
— Серьезно? — ахнул седой.
— Да. Удивлен?
— Изрядно. Но неплохо.
— Таких полезных мелочей много по миру рассыпано. Да и не мелочей. Главное — не на блеск смотреть, а на суть. Пытаясь разобраться в том, как всякая всячина устроена.
— Ты хоть понимаешь, какой это труд — очищать пашню от пней, камней да корней? — вкрадчиво спросил Вернидуб.
— Понимаю. Одному — почти непосильное дело.
— Вот. Да и за ради чего такое нам? Через несколько лет все равно — расчищать новое, а это бросать, чтобы быльем поросло.
— В том и дело, что бросать не надо.
— Так родить перестает.
— Это если жито сеять. А надо разное.
— Какая же в том разнится? Все одно — сеять.
— А отчего земля отдыхает? Разве в то время на ней ничего не растет? — улыбнулся Неждан. — Сила в том, чтобы правильно меняя посадки держать землю доброй, как и урожаи. Здесь и жито, и горох, и озимое что потребуется, и овощи какие. Хотя какой в этом смысл? — махнул рукой Неждан и повернулся на другой бок.
Вернидуб не стал его более донимать расспросами.
Задумался.
Ибо слова о том, что земля отдыхает через смену того, что на ней родится, его задели и удивительным образом заинтересовали. Заставляя перебирать в памяти всякие случаи из минувших дней в поисках подтверждения или опровержения этих слов.
Ночью несколько раз рычал пес.
Он с ними в полуземлянке спал. Вернидубу то не понравилось. Он считал, что ему самое место на улице. Но парень решил иначе. Для него, в силу острого чувства одиночества, Мухтар стал что младший брат. Член семьи — не меньше.
Вот и услышали оба его рык. Но лишь утром вышли посмотреть, обнаружив на опушке много новых волчьих следов.
— Плохо, — тихо констатировал парень.
— Очень плохо, — согласился с ним ведун. — Видать, где-то тут стая обосновалась. И ей корма не вдоволь. Вот и лезет к дыму.
— И что делать предлагаешь?
— Ночью из жилища не выходить. Скота у нас нет, не зарежут. В остальном перебедуем как-нибудь.
— Нет. — твердо произнес Неждан.
— Что «нет»?
— Это — не их земля. Я не собираюсь от них прятаться!
— Хочешь против стаи выйти? — как на дурного глянув, поинтересовался Вернидуб.
— Не собираюсь я за ними бегать. Не дурной же.
— А что тогда?
— Ловушек поставлю.
— Промышлять ими все же вздумал? Не только ведь волки попадутся.
— Какой же это промысел? Защита. Не мы к ним пришли. Но терпеть их рядом я не намерен…
  
Глава 2
 
166, сентябрь, 9
Спина болела немилосердно.
Видимо, эта уборка ячменя Неждана доконала. Да и работал он не так, как Вернидуб, привыкший к такому делу. А потому каждые пять-десять минут немного разминавшийся.
Так что — иди, пойми, что с ним произошло.
Не то продуло.
Не то сводить начало от перенапряжения.
Неясно.
Сам парень разобраться не мог. Просто старался теперь спину утеплять, пользуясь образовавшимся запасом тряпок. Да и Вернидуб тут ему был не помощник, ибо в лекарском деле плохо ведал. Разве что по просьбе Неждана спину ему немного массировал. С непривычки плохо, но и оно помогало.
Медленно.
Слабо.
Но отпускало. С каждым днем облегчая и облегчая состояние.
Только понять было нельзя — из-за лечения это или оттого, что парень эти несколько дней мало нагружал себя. Не бездельничая, конечно, но и не особенно напрягаясь. Так — текучку всякую делал да с ловушками возился, но без фанатизма. Отчего злился, так как своей расслабленностью и неспешностью начинал напоминать местных.
И тут — купец со товарищи и рядом попутчиков на своей «посудине». Среди которых нашелся один из старейшин клана — Гостяту.
Неждан, быть может, и постарался бы укрыться с глаз долой. Ему не сильно-то и хотелось со всей этой братией общаться. Не сейчас, во всяком случае. Но он просто прозевал тот момент, когда можно было спрятаться.
— Эй! Хозяин! — крикнули с реки.
Парень обернулся и поморщился. А потом пробормотал:
— Принесла нелегкая…
— Экий ты гостеприимный, — смешливо фыркнул Вернидуб, выходя из-за плетенки, каковой они уже обнесли навес. Не полностью, но значительно. Все ж таки сидеть на виду у всех плохая идея. Да и зимой легче будет. Особенно если успеют глиной обмазать, чтобы не продувало сильно.
Неждан промолчал.
Лишь встал и пошел прятать железный инструмент, пока есть возможность. В то время как седой вышел навстречу гостям.
— Вернидуб! — выкрикнул Гостята с лодки. — Ты ли это?
— Волею небес. Ты, что ли, теперь за данью ходишь?
— Приходится. Ростила-то захворал.
— А что с ним?
— По прошлому лету колено ушиб. Сейчас совсем тяжко — едва ходит.
— А что Красный лист? — спросил Вернидуб, имея в виду своего коллегу по ремеслу из местного клана.
— Боги молчат, — лишь развел руками Гостята. — Да он никогда и не был силен в лекарском деле.
— Вы торг торговать али по какому иному делу?
— Можно и торг, ежели есть чем. А так — вот, — показал рукой он на видного мужчину рядом, — показать, что осталось после набежников тех.
Неждан к тому времени вышел из-за плетеной изгороди и смотрел, внимательно изучая и гостей, и лодку. Хотя, справедливости ради, это плавательное средство стоило бы назвать кораблем… хм… корабликом.
Метров пятнадцать длиной и около пяти шириной. Осадкой какой не ясно, но вряд ли больше метра. Посредине, чуть сместившись к носу — мачта с убранным прямым парусом. Спереди еще одна, сильно заваленная вперед, отчего напоминающая бушприт. Тоже с прямым парусом, только маленьким. На носу и корме настил с разрывом по центру, то есть, полной палубы не имелось.
Память услужливо намекала на то, что перед Нежданом какой-то мелкий вариант торгового корабля римлян. Предположительно. Во всяком случае он где-то видел изображения и даже макеты чего-то подобного.
На борту люди как люди.
Большинство одеты очень просто и без изысков. Не по местному обычаю, да. Вызывая у парня ассоциации с какой-то скифской модой… ну или что-то в том же духе. Он в этом пока не разбирался. Гостила, что из старейшин клана, выглядел ожидаемо. Как и Вернидуб до ранения, и Борята и иные. Разве что имел крашенную шерстяную рубаху и несколько бронзовых аксессуаров.
  
Еще просматривался явно старший по кораблю. Вон — внимательно изучал и навес, и прочее. Видать, из местных обычаев это выбивалось кардинально — такого не ставили. Так вот, он имел вполне римский облик. Не ранний, да. Но вполне укладывался в понимание парнем римского костюма I–II веков с периферии.