"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Но опять всплыла подсказка в воспоминании.
— Пеммикан!
— Что? — удивился Вернидуб.
— Если высушенное до камня и растертое в порошок мясо смешать с топленым жиром, да добавить в это порошка сухих ягод вроде клюквы или там черники, получится пеммикан. Хотя там много способов приготовления. Хорошо сделанный он и год пролежит, и два. А для насыщения нужно не так много, так что можно брать с собой в походы.
  
— Интересно. — кивнул седой. — Но название дивное. Чьё оно? Что означает?
Неждан лишь развел руками.
Хотел бы, не объяснил бы, что оно означает и откуда. Сам не помнил. Да оно и не требовалось. И без того работа закрутилась-завертелась.
Жира в лосе летом было мало. Во всяком случае, явно недостаточно для того, чтобы всю эту тушу переработать. Поэтому решили просто сушить мясо наглухо. До состояния камня. Чтобы потом кидать в похлебку и тушить.
Сбегали к буреломам. Притащили несколько бревен.
Положили несколько таежных костров, которые также очень заинтересовали Вернидуба. И на прутиках, веточках да полосках лыка стали развешивать над ними мясо. В два-три и более ярусов.
Так до вечера и провозились, все изгваздавшись в «богатом внутреннем мире» лося. Натурально с головы до ног.
— А это кто? — уже ближе к сумеркам спросил Неждан, указав на лес.
Седой скосился.
Прищурился.
Нахмурился.
— На собаку похоже. — вновь произнес парень. — На молосса.
— На кого?
— Порода собак такая. Только откуда она здесь? У нас же мелкие собачки водятся.
— От степняков, видать. Больше ей взяться неоткуда.
— А к тем откуда попала? Хотя… — задумался Неждан. — Молоссы же в основном пастушьи собаки. Для степняков — самое. Только чего она тут делает? Неужто они пришли?
— Не слышал, что они собак в походы не берут. Да и зачем?
— Полон, ежели наловят, сторожить.
— Так связаны они. Да и не ходят они сами за ним в леса. А в степи — пойди — убеги.
— А что тогда? Отчего она тут?
— Всякое могло случиться. Может, хозяина убили, вот она и бродит с тех пор.
Неждан немного помедлил.
Подумал.
Потом взял кусок мяса и пошел с животинкой знакомиться. Если сладится — такая большая собака — самое то, для тех условий, в которые он попал. Прокормить сложно, конечно. Но, по сути, она незаменима. Даром что пастушья, наверное…
  
Глава 7
 
166, июль, 16
Неждан сидел на бревнышке и точил топор.
Железный [69].
Устало и как-то равнодушно. Словно робот.
Вжик-вжик. Вжик-вжик.
Слушая очередную байку в исполнении Вернидуба, что расположился рядом и тоже трудился — осваивал технику изготовления кремневых поделок. На обломках. Заодно формируя разную мелочевку. Кремня в округе было мало, даже очень мало, и им обоим хотелось выжать из сырья максимум…
Прошел месяц с того вторжения лося. И все это время парень рвался вперед, словно за ним гнались черти с вилами. Оттого если и не выгорел, то очень устал. Прежде всего психологически. Что легко читалось во взгляде.
В здешних местах никто никуда не спешил.
Да, легкость на подъем ценилась. Но дела делались размеренно и неспешно. Чтобы не надорваться и не истощиться. Исключая, пожалуй, только суету с посевной да жатву. Там — да, все бегали в мыле. В остальном же старались бережно к себе относится и к своим силам.
Такое поведение проистекало из комплекса причин. В первую очередь из-за систематически плохого питания [70]. Неждан же сумел это ограничение обойти. Вот и пользовался.
Каскад рыбных ловушек обеспечивал потребности и его, и Вернидуба, и Мухтара, ну, то есть пса. Как того звали раньше — бог весть. Парень дал ему первое пришедшее в голову имя, припомнив фильм из старой жизни. В конце концов пришлый пес может и на необычную кличку отзываться. Почему нет? Тем более что это пес ведуна.
Так вот, рыба.
Ее хватало.
Они этих чешуйчатых кушали столько, сколько хотелось. С запасом. Еще и отпуская излишек регулярно.
Клетчатку, витамины и сахара добывали из рогоза и лопуха [71], которых росло в округе довольно много. Ну и из других травок. Даже ряской порой не брезговали. На вкус она была как шпинат, то есть, безвкусная зеленая бурда, но полезная вроде.
Ягоды еще, но мало. Не росли они поблизости, как и грибы.
В комплексе это давало удивительный эффект — и сам Неждан, и Вернидуб, и Мухтар жрали «от пуза». Не тратя особых сил и времени на добычу еды. И высвобождая массу времени на другие дела, да еще и в энергичном ключе, на что теперь хватало сил.
Исключая пса, который просто жизнерадостно крутился рядом. Он был еще довольно молод, как оказалось. И, судя по тому, как и сколько двигался — пастух. Неждан думал о том, чтобы сделать ему какую-то сбрую и таскать им грузы, но пес очень трепетно относился к таким вещам и не терпел даже ошейника…
Да, если бы тут располагалось поселение хотя бы семей на десять, ситуация резко ухудшилась. Но пока они жили, по сути, втроем. И им хватало легкодоступной еды для комплексного питания. Даже возникали мысли об ином.
— Как дикие звери живем, — в который раз сокрушался Вернидуб.
— Так плохо без пива? — с нотками колкости интересовался Неждан.
— Меду бы надобно насобирать. Поставим его. Дело выйдет даже лучше, чем пиво.
— По зиме же надо собирать.
— Отчего же?
— Вскрыл дупло. Дымком с трухляшки выгнал пчел на мороз. Они там быстро и померли. А ты спокойно забираешь мед.
— Почто их губить-то?
— А, мыслишь, они выживут, если им летом разорить дупло и забрать весь мед?
— Еще насобирают.
— Могут не успеть. Им же дупло новое искать после тебя. Ты же его раскурочишь. Вот и выходит — что так, что этак. Только зимой меньше покусают да помрут быстро. Нет, выжить, конечно, могут. Если повезет. Но скорее вся семья пчелиная погибнет.
— А ежели не весь мед брать? — задумчиво спросил Вернидуб.
— Так-то по уму и надо, лишь долю, — кивнул Неждан. — Но для этого им дупло нужно самим уже делать. Разборное. Улей зовется. И пчел в него переселять, чтобы растить там, как козлят али поросят.
— Разве же такое возможно?
— Вполне. Но потом. Сейчас не до того. Да и без доброго инструмента улья не сладить…
Их подобные разговоры шли непрерывно с того «лосиного дня».
Вернидуб рассказывал о том, как люди живут. Местами даже на распев озвучивал предания старины. Особенно о богах и героях. Ну и вообще, в комплексе формировал в голове у Неждана определенную картину мира. Чтобы он мог понимать все вокруг также, как местные. Причем расширено, на уровне ведунов.
И чем дальше, тем сильнее парень обалдевал.
При внешней схожести отдельных выводов получалось, что местные думали совсем иначе. С другими причинно-следственными цепочками. Так, например, у них любое дерево было больше чем просто дерево. Аналогично обстояли дела и с животными, и птицами, и рыбами, и явлениями природы, и… да буквально всем. Они жили в удивительно живом мире. Во всяком случае, парень не мог подобрать более точный эпитет для его описания. Ему казалось, что у них были живыми даже камни.
  
Как несложно догадаться, такой подход при видимой органичности накладывал массу ограничений. А уж как они рассуждали… песня! Вернидуб, когда что-то начинал объяснять, Неждан за голову хватался. Мысленно. Так-то вежливость соблюдал.
Сам же парень вещал о всяком технического и естественно-научного формата. Порой прямо сыпал такими деталями, как из рога изобилия. Иной раз это принимало карикатурные формы. Вроде лекции о внешней баллистике на пару часов, из которой Вернидуб понял только местоимения. Ну или как-то так. Но седой не перебивал. Слушал. Пытался спрашивать. И вот по этим вопросам Неждан и понимал степень восприятия… близкое к нулю…