"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

«Я не хочу так больше жить».
Лицо Мирты искривилось, из глаз полились слезы. Плакала она беззвучно и как-то автоматически. Шандор отшатнулся. Ему показалось, что у девочки припадок.
— Погоди! — воскликнул он. — Я сюда сейчас врача приведу!
Шандор убежал за врачом. Мирта сидела в пустом классе и выводила в тетради строчку за строчкой, глядя, однако, не в тетрадь, а в пустоту, где ревел и плевался искрами из-под колес страшный, черный поезд со стеклами вагонов, заляпанными кровью, с колесами, острыми, словно кинжалы, с кабиной машиниста, где скалился скелет в форменной фуражке:
  
«Не хочу так, не хочу так, не хочу так. Почему? Почему? Почему? »
И тут в видение Мирты добавилось персонажей. Теперь рядом со скелетом-машинистом стоял Словен. Он был избит, его лицо опухло от синяков, а из груди, там. где сердце, торчала бабушкина трость. Словен больше не ругался, он молча плакал и с упреком смотрел на Мирту. Чувство безумной нерассуждающей пины перед братом хлынуло в душу девочки и затопили ее. У Мирты тряслись руки, но она продолжала писать, глядя внутрь своего видения:
«Я виновата перед Словеном. Его били за меня. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Виновата. Виновата. Прости, Словен. Прости. Я искуплю».
Словен-видение кивнул ей мертвой головой, словно одобряя написанное. Поезд пронесся мимо. Рев в ушах стих мгновенно, и наступившая тишина показалась чем-то ужасным вроде конца света. Мирта всхлипнула, автоматически захлопнула тетрадку и потеряла сознание.
Очнулась она в кабинете школьного врача, на кушетке. Сначала ей показалось, что она совсем не чувствует собственного тела — до того оно было расслабленным и вялым. Над Миртой склонились двое людей в медицинских халатах: один — школьный врач, а Другой, точнее другая — красивая молодая девушка, совсем незнакомая. Девушка держала в руке пустой Шприц — видимо, его содержимое она только что ввела в правую руку Мирты, потому что руку начало покалывать.
— Я подозреваю невралгический припадок, — сказал школьный доктор девушке. — Потому и вызвал вас. Случай серьезный.
— Нет, — отозвалась девушка и пощупала пульс на шее у Мирты. — Это не припадок. Осложненная подростковая цефалгия, скорее всего. У них, особенно у девочек этого возраста, часто случаются подобные приступы сильнейшей головной боли. Мирта, тебя ведь зовут Мирта, верно? Ты слышишь меня? Можешь говорить?
— Да, — сказала Мирта. Она начала ощущать собственное тело.
— Что с тобой было? Расскажи.
— Голова… Болела.
— А тошнило? — Нет.
— Ты чего-то испугалась, Мирта? — продолжала спрашивать девушка. — Переволновалась, может быть?
Мирта на миг увидела черный поезд.
— Да… Я переволновалась, — с трудом произнесла она.
— Ты много занимаешься? Ты волнуешься из-за уроков? — Девушка не отставала от Мирты. Но ее красивое лицо, в отличие от сердечных вопросов, было профессионально безучастным.
— Да, — ответила Мирта.
— Полагаю, — сказала девушка, обращаясь к школьному врачу, — что у нее развивается психогенная цефалгия. Постоянное нервное напряжение, школьные нагрузки. Возможно, скрытая депрессия. Из-за оценок. Да и вообще они в этом возрасте все эмоционально неустойчивые. Я бы рекомендовала девочке пройти курс у школьного психолога. А вы понаблю-дайте за ней и выпишите направление на рентгенокомпьютерную томограмму в клинику.
— Хорошо, — покорно кивнул головой школьный доктор, как будто девушка был а бог весть каким медицинским светилом. А та опять обращалась к Мирте:
— Ну что, детка, ты можешь встать?
Мирта честно попробовала. И тут же в голове разразилась такая канонада, что она вскрикнула от боли.
— Ясно. Полежи еще немного. Я сделаю тебе еще один укол. Успокаивающий и обезболивающий. А вы, доктор, пожалуйста, проследите, чтобы на сегодня девочку освободили от занятий и отправили домой. Думаю, уже завтра она будет в норме, но пока ей лучше отдохнуть дома.
Школьный врач согласился. Девушка сделала Мирте еще один укол — теперь в вену левой руки. Улыбнулась:
— Полежи пока. А потом тебя проводят домой.
— Хорошо. — Мирта закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на неприятное покалывание в обеих руках.
Школьный врач отправился провожать девушку со «скорой помощи», а Мирта все еще лежала на кушетке. В голове у нее крутились какие-то обрывки фраз, мусор из сновидений, грез, несбывшихся желаний… Главное, что среди всего этого не было черного поезда, который ужасал, лишал воли и высасывал остатки добрых чувств из сердца. Мирте представлялось, что ома, как герой из любимого ею фильма Джармуша «Мертвец» в последних кадрах, лежит, смертельно раненная и в то же время умиротворенная, в лодке, а лодка плывет по медленной реке. И можно видеть, пока еще можно видеть, небо, облака, далекие бере-га… И засыпать, понимая, что сон плавно перейдет в смерть…
Мирта заставила себя встряхнуться. Она еще не собирается умирать! Да, она отвратно себя чувствует (что-то инъекции девушки-доктора никак не действуют), но это не значит, что сегодня же она и умрет. Глупости какие! У нее столько жизни впереди, столько всего светлого!
Эта мысль придала девочке сил. Мирта села на кушетке, проморгалась. Голова кружилась, и тупо ныли виски, но тело слушалось свою хозяйку. Тут в кабинет вошел школьный доктор.
— О, похоже, ты уже приходишь в норму, — сказал он Мирте.
— Да…
— Вот, возьми. — Врач протянул девочке два плотных, вчетверо сложенных листа бумаги. — Это тебе освобождение от занятий на сегодня и еще (постарайся не потерять!) направление на компьютерное диагностирование в городскую клинику. Тебе обязательно нужно обследоваться. Поняла?
— Да. Спасибо, доктор Малкош.
— А теперь ступай домой. Около дверей моего кабинета топчется некий юноша. Похоже, он горит желанием проводить тебя.
Доктор Малкош постарался, чтобы в его словах девочка уловила юмор и развеселилась, но Мирта, вставая, только безучастно сказала:
— Спасибо. Можно, я пойду?
— Да, конечно, — кивнул школьный врач. А когда девочка вышла, у него мелькнула глупая мысль, что больше он ее в школе не увидит.
… Мирту действительно ждал Шандор. Он решил прогулять занятия ради того, чтобы сопроводить до-мой столь внезапно заболевшую подружку. Он даже собрал сумку с Миртиными тетрадями и учебниками, а Мирта прошла мимо него, даже и не заметив.
— Мирта! — окликнул ее Шандор. Она обернулась. Остановилась.
— Я жду тебя, — сказал мальчик. — Я провожу тебя, ладно? Ты сейчас как, ничего?
— Ничего, — эхом отозвалась Мирта.
Шандор взял ее за руку, девочка покорно пошла за ним.
— Ты выздоровеешь, — утешал ее Шандор. — Пойдем послезавтра в клуб, потанцуем?
— Да, — рассеянно кивнула Мирта.
… Они вышли из школы, прошагали два квартала до дома Мирты по прямой дороге, а потом, когда дом Мирты уже был виден, девочка сказала:
— Спасибо тебе, Шандор. Ты иди, ладно? Я не хочу, чтобы мои видели, как ты меня провожаешь. У меня такая бабушка…
— Ладно, я понял, — улыбнулся Шандор. — А можно тебя поцеловать? Хотя бы в щечку, чтобы ты побыстрей выздоравливала.
— Да, — улыбнулась Мирта.
Они поцеловались. Мирта стояла и смотрела, как Шандор уходит. Она даже не обратила внимания на то, что мальчик забыл отдать ей ее школьную сумку. Девочка дождалась, когда ее друг скроется из виду, и решительно повернула в сторону заброшенной железной дороги.
Она не хотела туда идти!
Ноги понесли сами.
А голова… Она так страшно разболелась, что ничем нельзя было унять эту боль. Но даже не это путало Мирту и гнало ее в глушь, к ржавым рельсам и нави-савшим над ними ветвям плакучих ив. Девочку изводил голос — внутри нее, безжизненный, холодный, осуждающий и обличающий.
  
«Ты должна это сделать, Мирта, — говорил голос. Не грозно, а спокойно и обыденно. — Ты сама прекрасно это понимаешь».
— Почему? — едва слышно шептала девочка и продиралась сквозь кусты, еще не распустившегося шиповника.