"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
— А почему ваша квартира выглядит так, словно здесь играли барсуки-оборотни? Что случилось?
— За Викой охотятся, — объяснил Авдей. — Ее обвиняют в преступлении, которого она не совершала…
И от этих слов за окнами квартиры словно сгустились тучи. Но это только на первый взгляд. За окнами, оседлав метлы, демонят, боровов, висели в воздухе отвратительного вида ведьмы, к атмосферным явлениям никакого отношения не имеющие.
— Отдайте нам ее! — вопили ведьмы. — Она преступница! Она убийца!
— Пусть она пройдет Путь Суда! Мы слышали показания домового! Но пусть ее судят!
— Выдайте ее Суду!..
— И так почти каждый день, Инари, — грустно сказал Авдей. — Если б не магия Баронета, они бы влетели в окна и все тут разнесли. Мы даже в магазин и аптеку ходим под охранными заклятиями…
Инари стиснула кулаки:
— Жаль, что я беременна! Иначе эти черные твари узнали бы, каково пламя дракона из клана Тодороки!
— Успокойся, Инари. Даже этим вряд ли поможешь Викке…
Инари погрустнела, присела на край дивана, взяла в свои ладони безвольную, как плеть, Викину руку.
На руке ненужным украшением болтался браслет, который никто почему-то не хотел снимать. Инари странно посмотрела на браслет.
— Аудэу, — вдруг спросила она писателя. — А знает ли ваш сын, что с его матерью случилась такая беда?
Авдей только сейчас вспомнил о сыне:
— Откуда он может знать… Он ведь теперь — капитан «Летучего Голландца». Он затерян в неведомых морях…
— Я знаю, как послать ему весть, Аудэу, — сказала Инари и сняла с руки подруги браслет. — Сын должен быть рядом с матерью в такое время.
Затем Инари подошла к окну, за которым маячили фигуры ведьм, и прокричала:
— Убирайтесь прочь!
— Сама пошла!
— Жаба косоглазая!
— Вот мы на тебя порчу напустим!
Инари аж затрясло от гнева.
— Перестань. — Авдей увел ее от окна. — Лучше пойдем, Дашка напоит тебя чаем. Тебе нельзя волноваться. А эти дуры тут постоянно висят и орут. Мы на них внимания не обращаем. Привыкли. Да и не до них.
На кухне, вместо того чтобы возиться с чайником, Дашка сидела на полу и вытаскивала из сумок, принесенных Инари, те самые колдовские книги, которые когда-то Вика постаралась от нее спрятать.
— Даша, тетя Инари хочет чаю…
— Погоди, пап. Ты не волнуйся, я все сделаю! — Дарья махнула рукой, и перед Инари прямо в воздухе повисла элегантная чашечка, распространявшая аромат крепкого зеленого чая. — Угощайтесь, тетя Инари! Какая вы молодец, что все мамины книжки принесли!
Инари опасливо отпила чаю. Чай как чай. Вкусный.
— Я подумала, вдруг они пригодятся. Эти книги, — сказала она Даше, увлеченно роющейся в фолиантах.
— Еще как пригодятся! — Дашка выхватила из кучи книг заплесневелый гримуар и потрясла им: — Я такое теперь знаю! Я такое могу! Этим дурам за окном недолго орать осталось!
— Даша, я не понял… — Это Авдей.
— Видишь эту книгу, папа?! — Даша опять взмахнула гримуаром. — Знаешь, что это за книга?!
Она открыла титульный лист, и из книги выпорхнула маленькая летучая мышка и с писком протиснулась в вентиляционное отверстие.
— Это знаменитый Кодекс Ведьм 1123 года! Подлинный! Без дополнительных поздних редакций! Я о нем читала и только теперь вижу воочию!
— Ну и что? — осторожно спросил Авдей, а Инари, допив чай, бесшумно удалилась к Вике в спальню.
— Здесь есть статья, которую можно условно перевести как «Презумпция невиновности ведьмы». И она гласит…
Авдей попытался глянуть в книгу:
— Погоди, Дашка, это настоящая латынь! Ты же никогда не знала латыни!
Дашка не усмехнулась, а ощерилась:
— Я же теперь ведьма, папочка! И могу знать все, что захочу!
— Ну, тогда я больше не стану тебя перебивать… И внимательно слушаю.
— Я тоже внимательно слушаю нашу юную ведьму! — В дверном проеме нарисовался Баронет и ободряющим взором одного глаза смотрел на Дашку.
— Итак, — заглянула в книгу Даша. — Статья «Презумпция невиновности ведьмы» гласит следующее:
«Ведьма, которую все сообщество сестер по Ремеслу обвиняет в некоем злодеянии и которая отрицает преступление, вменяемое ей в вину, имеет право оправдать себя и перед сестрами по Ремеслу, и перед судиями, пройдя Путем Суда.
И ежели ведьма, с которой пред этим снимут все чары и лишат всей чародейной силы, чувствуя за собой правоту, пройдет Путь Суда при свидетельстве сестер по Ремеслу и судей, и ничто не коснется ее, и ничто не повредит ей, то сия ведьма воистину невиновна и не совершала того злодеяния, в коем ее обвиняли.
Да будет сей закон принят ведьмами навечно.
И да имеет право требовать Пути Суда любая ведьма, чувствующая себя неправедно обвиненной.
И, более того, требовать права пройти Путь Суда может мать, кровная сестра либо дочь неправедно обвиненной, ежели верят они в невиновность своей сродственницы и свою собственную правоту, и при этом также являются ведьмами…»
— Понимаете! — торжествующе завопила Дашка, дочитав вслух до конца. — Я имею право на Путь Суда! Я пройду его вместо мамы и докажу, что она не убивала Главу Трибунала Ведьм! И они отстанут от нас навсегда!!!
Авдей непонимающе молчал. А Баронет подошел к Дашке и аккуратно взял из ее рук книгу.
— Внученька, — тихо сказал он. — А ты себе хоть представляешь, что такое на самом деле этот Путь Суда? На что ты решаешься?
Дашка посмотрела на деда-мага фиолетовым взглядом:
— Уж явно это не американские горки, деда. Но я все равно пройду этот Путь. Я сумею. Чего бы мне это ни стоило.
Баронет с тоской поглядел на упрямое Дашкино личико и подумал, что она все больше и больше становится похожей на мать.
* * *Из папки «Очень личное» Дарьи Белинской:
«Я сделала все, как положено по Кодексу и в соответствии с традициями ведьм. Через мамин кристалл я объявила Общей Ведьмовской Сети, что я, природная ведьма Дарья Белинская, в соответствии с Кодексом Ведьм 1123 года требую пройти Путь Суда вместо своей матери, поскольку она больна. Я заявила всем этим ведьмам, что не боюсь Суда, потому что знаю — моя мать невиновна. Она не убийца Главы Трибунала! И я невиновна тоже!»
Сразу после того, как я сделала это заявление, к нам в квартиру пришли Судии. Это даже не ведьмы, как потом объяснил мне дед, а неупокоенные души трех самых жестоких инквизиторов, загубивших неимоверное количество ведьм. Что ж, может, и к лучшему, что функции Суда будут осуществляться не «сестрами по Ремеслу». С «сестер» станется все испортить.
Судии повелели мне следовать за ними. С этого момента они лишали меня всякой чародейской силы и я могла полагаться только на силу своего духа и своей совести. А еще на то, что, оказывается, я очень люблю свою маму.
Дедушке разрешено было сопровождать меня. Со всеми остальными я даже не успела попрощаться. Возможно, это и к лучшему: не прощаешься — значит, вернешься…
Судии привели меня на место, напоминающее большую рыночную площадь, как в фильмах про Средневековье. Только всю площадь занимали ведьмы: в черных колпаках и плащах… Было видно, как они ненавидят меня и деда и как боятся Судий, — там, где шли души вечных инквизиторов, ведя нас к судебному помосту, ведьмы расступались, мгновенно давая дорогу.
На помосте стоял обычный стол, за которым сидели шесть неопрятных старух. При виде нас они разразились такими ругательствами, которых я не слышала даже от нашего сантехника. Дед шепнул мне на ушко, что это и есть Великие Матери Ведьмы, только теперь они не Трибунал, поскольку Глава Трибунала убита. И они требуют кары. А вон та, которая вопит больше всех, — Мать Трансценденция, истинная убийца. И, если святая Вальпурга поможет мне выдержать Путь Суда, я имею право после этого потребовать, чтобы этим Путем прошла и эта Великая Ведьма.
Судии сказали речь волнующимся на площади ведьмам. Те сразу стихли, словно мертвые, и только сверлили меня взглядами. Дед пожал мне руку и прошептал: «Твой час, ведьма. Удачи!»
И ко мне подошел Палач. Он одним движением разорвал на мне мою единственную одежду — длинную черную сорочку — и повел меня, нагую, с судебного помоста к белевшей неподалеку грубо сколоченной лестнице, которую венчал столб. А вокруг лежали вязанки хвороста и такие сухие дрова, что вспыхнут от одной искры и будет такой костер…
И тут я поняла, что это мой костер.
Что это и есть Путь Суда.
Единственный Путь для ведьмы.
Мне сразу стало очень страшно, когда я поняла все до конца. Да еще вспомнила, как в детстве читала про Жанну д'Арк, как она горела и что бывает с человеческой плотью, когда ее окружает костер…
Но я ведь не просто человек.
Отныне и навеки.
Даже лишенная сейчас своих небольших магических навыков, я все равно — ведьма.
А что такое ведьма?
Это отсутствие страха.
Перед лицом страха.
Я взошла к столбу.
Босые ноги неприятно кололи неструганые бревна и сухие ветки валежника.
— Тебя приковать цепью? — поинтересовался Палач. — А то некоторые падают в обморок.
— Не надо. Я не упаду, — заверила его я и обняла столб рукой.
Во взгляде Палача что-то мелькнуло.
— Хочешь, я подброшу побольше сырых поленьев? Они начнут сильно дымить, ты задохнешься и уже не почувствуешь, как…
— Не надо. Я хочу чувствовать все.
— Твое право, ведьма, — с сожалением сказал Палач. — Удачи тебе.
Он побежал к помосту с Судиями и принял от них горящий дымный факел. «Как в олимпийской эстафете», — совсем не к месту подумала я. Палач поднес факел к хворосту, и тот весело вспыхнул, будто только и ждал этого момента. Вспыхнул в каких-то пяти сантиметрах от моих ног.
Я стиснула зубы.
Мамочка, я знаю, что мы правы.
Ведьмы на площади завыли, страшась глядеть на высоко пылающий костер и темнеющую в нем фигурку.
— Путь Суда! — вопили они. — Путь Суда!
Сильное пламя гудело, словно органная фуга.
Мамочка, я знаю, мы победим.
Мамочка!!!»