"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Что же нам делать?
Баронет спрятал в шкаф кристалл, прошел в гостиную (следом за ним и Авдей), налил из плоской фляжки себе и зятю коньяку Готье и, ласково поглядывая на рапиру в футляре, сказал:
— Прятаться. Пока.
— Пока что?
— Пока не появится возможность продемонстрировать ведьмовскому миру истину.
Авдей вспомнил освежеванную старуху и одним махом выпил коньяк, даже не ощутив его вкуса.
  
— А вы уверены, Баронет, что этому миру нужна истина?
Глаза старого змея изумрудно засветились. Он покачал бокал у губ, отпил с видимым удовольствием и лишь после этого ответил:
— Мы заставим их встретиться с этой истиной лицом к лицу. У них нет другого выхода. Потому что я не отдам им Вику на растерзание. А драться со мной в открытую возможно. Но очень сложно. Чревато многочисленными жертвами и разрушениями.
И великий маг Санвифагарот, по-змеиному улыбаясь, допил коньяк.
* * *
В пустой квартире, со стенами, обитыми серебряной фольгой, с мебелью, уныло доживавшей последние годы перед выбросом на свалку, с окнами, закрашенными белой краской, отчего свет в комнатах казался неживым и ненужным, звучали стихи:
 
 
Ты снишься мне прежней. Сойдя с полотна Ренуара
 
И веер сложив, ты меня обнимаешь робея.
 
И будто бы все хорошо. И лишь сладкие чары
 
Творила над духом и телом твоим ворожея.
 
 
 
Ты снишься мне прежней. Знакомой. Желанной. Родной.
 
Слиянною с плотью моей для страданья и ласки…
 
А то, что реально, — немыслимо и не со мной.
 
Не могут быть нашими эти жестокие сказки!
 
 
 
Ты снишься мне раньше, чем я успеваю коснуться
 
Подушки щекой. И заставить себя не заплакать.
 
И помнить тебя. И с тобой, засыпая, вернуться
 
К границам немого холста и багетного лака.
 
 
Авдей умолк. Отложил в сторону измятую тетрадь со стихами и налил себе коньяку в граненый стакан. Полдюжины бутылок из-под «Белого аиста» уже стояли опустошенные под столом.
— За тебя, Вика. — Авдей махом опрокинул коньяк и зажевал ссохшейся лимонной корочкой. Посмотрел на соседний стул. Там, в раскрытом футляре, лежала Вика, тьфу, то есть рапира.
— Все будет хорошо, родная, — говорил поэт, подперев небритую щеку рукой. — И расколдуем мы тебя, и всем вашим ведьмам покажем, как надо истину любить…
Покуда писатель Авдей Белинский на очередной конспиративной квартире Баронета таким образом общался с любимой женой и переживал депрессию, маг старался не терять времени даром. Он целыми днями где-то пропадал, оставляя зятя в обществе сверкающей рапиры, возвращался поздно, притаскивал выпивки и закуски, но о результатах своих вылазок пока не распространялся. Чем повергал Авдея в еще большую депрессию и стремление покончить с «Белым аистом» раз и навсегда. И еще раз и навсегда. И еще…
— А ну кончай спиваться! — Стальные пальцы тестя впились в плечо писателя так, что тот скривился от боли и протрезвел на пятьдесят… нет, уже на семьдесят пять процентов.
— Я и не заметил, как вы вошли, — хмуро поприветствовал Баронета Авдей и потер ноющее плечо. — И вовсе я не спиваюсь. Вас бы на мое место.
— А тебя бы — на мое. Знаешь, где и с кем я сейчас был?
— Ну?
— Я назначил тайную встречу с домовым того жилища, в котором убили Главу Трибунала. Финские домовые — парни несговорчивые, но мне удалось уговорить его встретиться на нейтральной территории и дать свидетельские показания насчет того, как все действительно происходило в ту ночь. Домовой утверждает, что в дом к Главе вошла Мать Трансценденция, облик свой сменила перед специальным зеркалом и воспользовалась при этом запрещенным заклятием. А потом уже сделала то, что… сделала.
— И что дальше?
— Очнись ты наконец! Запись свидетельских показаний домового я уже запустил в Общую Ведьмовскую Сеть. По принципу вируса. Ведьма активирует свой кристалл, а там — некий домовой вещает, как на самом деле произошло преступление века. И что самое главное — уничтожить эту запись в кристалле невозможно. Хай-фай вирус! Так что пусть процентов на тридцать, но это поколеблет уверенность ведьм в виновности Вики и непорочности Трибунала. И безумная охота на ведьму будет заменена публичным расследованием. Вика, так сказать, предстанет перед общественностью без риска быть мгновенно растерзанной на куски и сможет дать показания.
— Это небезопасно.
— Конечно. Но это играет в нашу пользу, а не в пользу Трибунала. Да и до каких пор мы будем скрываться тут, как кроты в норе?!
…— НЕУЖЕЛИ МОЙ САМЫЙ БЕЗДАРНЫЙ УЧЕНИК НАКОНЕЦ СУМЕЛ СКАЗАТЬ НЕЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАЗУМНОЕ?! 
Голос шел из ниоткуда и одновременно разносился по всей квартире. Баронет вскочил, захлопнул футляр, сунул его в руки Авдею:
— Если сможешь, беги! Куда угодно!
— ДА КУДА ЖЕ ЕМУ ОТ МЕНЯ БЕЖАТЬ? ЧЕЛОВЕЧКУ? С ГРЕШНОЙ ДУШОЙ И НАДЛОМЛЕННОЙ ПСИХИКОЙ? ПУСТЬ ПОСИДИТ. ЕГО МНЕ ТРОГАТЬ ПОКА НЕ РЕЗОН…
Унылая квартира, словно повинуясь этому голосу, приобрела пурпурно-черный инфернальный оттенок. Авдей, стиснув футляр с рапирой, словно прилип к стулу. Вся комната вдруг наполнилась омерзительным жужжанием мириад незримых насекомых. От этого жужжания можно было просто свихнуться.
И перед магом и человеком материализовался Повелитель мух [30].
— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПРИВЕТСТВУЕШЬ МЕНЯ КАК ДОЛЖНО? — спросил Бафомет мага, и его алые рога угрожающе запульсировали.
— Я не подчиняюсь… твоему ведомству.
— УВЕРЕН?
— Да.
— НАИВНЫЙ. СВЕТЛЫЕ МАГИ, ТЕМНЫЕ МАГИ… ВОТ ВЫ ГДЕ У МЕНЯ ВСЕ! — Бафомет показал сжатый кулак. — ОДНО МОЕ ДУНОВЕНИЕ — И ТЫ СТАНЕШЬ ПЕПЛОМ, САНВИФАГАРОТ.
— Что ж ты не дунешь, Бафомет?
Демон рассмеялся:
— ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПРИГОДИШЬСЯ. ОТДАЙ ЭТУ ВЕДЬМУ.
— Ты о ком?
— НЕ ПРИКИДЫВАЙСЯ ОЛИГОФРЕНОМ. ОТДАЙ МНЕ МОЮ ГОСПОЖУ ШАБАША.
— Зачем?
— ИДЕТ ОХОТА НА ВЕДЬМУ. НА НЕЕ. НАДО УДОВЛЕТВОРЯТЬ КАПРИЗЫ ПУБЛИКИ. А ПУБЛИКА ЖАЖДЕТ КРОВИ.
— Ты же знаешь, что Викка не совершала преступления…
— ЗНАЮ. НУ И ЧТО? МНЕ ВООБЩЕ ПЛЕВАТЬ, КАК ВЕДЬМЫ ДЕЛЯТ МЕЖ СОБОЙ ПРЕСТОЛ ВЛАСТИ. ВСЕ РАВНО КАК МУХИ ДЕЛЯТ КУСОК ДЕРЬМА… ОНИ — МУХИ. ИНОГДА — ОСЫ. ИЛИ ШМЕЛИ. НО ВСЕ РАВНО, ДЛЯ МЕНЯ ОНИ — НАСЕКОМЫЕ.
— Тогда зачем тебе нужно, чтобы Викку убили?
Бафомет страшно оскалился:
— МНЕ НРАВИТСЯ НАБЛЮДАТЬ ЗА ПОВЕДЕНИЕМ НАСЕКОМЫХ. Я ЭНТОМОЛОГ-ЛЮБИТЕЛЬ. МОЖНО СКАЗАТЬ И ТАК.
— Тогда слушай меня внимательно, энтомолог. Поскольку я состою в обществе охраны насекомых, некоторых очень дорогих мне насекомых, тебе придется иметь дело со мной.
Бафомет изобразил усмешку, от которой Авдея, как простого смертного, отнесло к дальней стене.
— ТЫ БРОСАЕШЬ МНЕ ВЫЗОВ? — спросил Бафомет.
— Да, — ответил Санвифагарот.
— ЗАМЕЧАТЕЛЬНО. ВОТ ЭТИМ МНЕ И НРАВИТСЯ ОБЩЕНИЕ С ЛЮДЬМИ — ТЕМ, ЧТО ОНИ ИНОГДА БРОСАЮТ МНЕ ВЫЗОВ…
— Я не человек, и ты это знаешь.
— ТЫ ЧЕЛОВЕК. И ТЫ ЭТО ТОЛЬКО ЧТО ДОКАЗАЛ. ВЫБОР ОРУЖИЯ ЗА ТОБОЙ.
…Авдей увидел, что вокруг них троих уже давно не стены квартиры. Вообще никаких стен нет. А есть громадное плато с нагромождениями базальтовых плит и разломами, в которых клокотала лава. Низко-низко над этим мертвым местом проносились угольно-черные облака с серой каймой. Авдей стоял в десятке метров от места предполагаемой схватки, не в силах двинуться, словно муха в паутине. Черт, опять муха!..
  
Он посмотрел на Бафомета и Санвифагарота и понял, что и противники изменили обличье, — видимо, дабы соответствовать окружающему пейзажу и значимости схватки. Козлиная морда Повелителя мух ощетинилась тысячью зеркальных лезвий-жвал, из волосатого брюха выросли паучьи лапы, хвост, напоминавший хвост скорпиона, забил по плитам, оставляя в них глубокие трещины, а глаза… Ну какие у демона могут быть глаза? Так, отвратительно сверкающие бездумные гляделки.