"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Ничего, платок тоже подействует, — шептала Дарья, стыдливо и смутно представлявшая себе то, что происходит на простынях. Она вообще-то не собиралась заходить так далеко. Ей ведь нужна возвышенная и чистая любовь, а не примитивные радости секса. Пока.
Наконец обе пузатенькие куколки с нарисованными маркером корявыми личиками лежали перед Дашей. Она вздохнула и плотно прижала их друг к другу. Теперь следовало крепко-накрепко обмотать куколок алой лентой, символизирующей кровь и крепость чувств, и при этом шептать заговор:
  
 
 
Чтоб тебе без меня
 
Не пилось, не спалось и не пелось,
 
Чтоб средь ночи и дня
 
В сине небо тебе не гляделось.
 
Чтобы книги валились из рук,
 
Паруса опадали без ветра,
 
Чтоб любимая, брат или друг —
 
Все ушли от тебя без ответа.
 
Чтоб тебе без меня,
 
Как без солнца — пшеничному полю.
 
Не согреть у огня
 
Тебе сердца, не выйти на волю
 
Из объятий моих. Оплету
 
Тебя, словно лозой виноградной.
 
Я тебя уведу
 
По дороге своей безоглядной.
 
Чтоб тебе без меня
 
Не дышалось, как рыбе без моря.
 
Чтоб не смог променять
 
Ты любовь на свободу и волю…
 
 
Это заклинание в книге приводилось на вульгарной латыни. Дарья, неожиданно почувствовавшая в себе склонность к поэтическому творчеству, решила переложить его на русский язык. Тем более что так заклинание выглядело приличней, без упоминавшихся в оригинале откровенных анатомических подробностей, заставлявших неискушенную в эротике девицу капитально краснеть.
Закутанных в красную ленту куколок надлежало сначала водрузить на ведьмовской алтарь, за неимением оного можно было просто припрятать их в дальний угол платяного шкафа. Именно так Дарья и поступила. Она взяла любимую бабушкину батистовую салфетку и, обернув ею свое сотворенное колдовство, спрятала в коробку со свадебными мамиными туфлями (эти туфли мама не надевала со свадьбы, а выбросить жалела — память все-таки).
— Любовные чары! — восторженно шептала Дарья. — Я все сделала, как надо! [12] Но для верности возлюбленного нужно еще проделать заклинание с зеркальцем!
То самое зеркальце, в котором отразился силуэт выходящего из реки юноши, Даша, не разворачивая увядшего лопушка, положила в плетеную шкатулочку с травой, известной под названием горец почечуйный [13] и, набросив платьице, неслышно выскользнула из дома в глубокую и относительно безмолвную ночь. Зеркальце с отразившимся в нем любимым полагалось закопать на тропинке, по которой творящая чары (читай: ведьма) ходит домой. Любимого должно было потянуть неведомою силой именно на эту тропинку, чтобы он встречал там хитроумную девицу, как собственное отражение встречает ее в зеркале.
«Прибежит как миленький! — сладко думала Даша о Романе. — Это сработает!»
Она прошлась вдоль тропинки и поняла, что колдовская книжка не предусмотрела такой технической подробности, как отбойный молоток. Как она, слабая девушка, будет расковыривать этот клятый асфальт, чтобы закопать коробочку?!
Но Дарья не была бы ведьмой, если б не нашла конструктивного решения. Почесав копчик (а точнее, уже крохотный, но вполне ощутимый хвостик), Дарья нашла в асфальте порядочную трещину и, расколупав ее, ухитрилась-таки засунуть шкатулку в неподатливую почву сантиметров на тридцать. Засыпала землей и травой, утрамбовала и помчалась обратно в квартиру, радуясь, что не было свидетелей ее ночной вылазки.
Дома она, бесшумная, как греза, переоделась, вымыла руки и с торжествующим видом посмотрела на себя в зеркало. И ахнула. Ее глаза, лишенные радужки, светились ярко-фиолетовым огнем.
— Я и вправду ведьма! — прошептала Даша.
— Кхе-кхе… С почином вас, как говорится, госпожа!
На край раковины присел давешний квартирный и скалился, приветствуя Дашу. Однако в глазках его помимо ехидства заметен был и некоторый страх. Так смотрят лакеи на горничную, одним махом выбившуюся в законные жены графа.
— Вы уж, госпожа, того, не забудьте, кто вам помог. Кхе-кхе…
— Чего ты хочешь? — надменно спросила девочка, любуясь собой. Какая графиня?! Королева! Даже прыщи со щек сбежали, не смея гневить столь могущественную ведьму!
— Вы бы мне, того… отпуск дали.
— Это как? — Пятнадцатилетняя королева задумчиво посмотрела на корзину с грязным бельем и произвела пальцами щелчок, похожий на треск сломанного карандаша. В корзине произошло бурное шевеление, длившееся примерно пару минут, затем крышка приподнялась, и чистое, даже местами выглаженное белье, посверкивая голубыми кристаллами неизвестного происхождения, улеглось в руки ведьмочки аккуратной стопкой. Стопка пахла лавандой.
— Во здорово! Вам теперь и стиральная машина не требуется, — восхищенно подхалимничал квартирный. — Так я насчет отпуска…
Даша положила белье в навесной шкафик (вот мама утром удивится!) и сказала квартирному:
— Что-то ты так ретиво отдыхать запросился… Часто ты в отпуске бываешь?
— Да я! Да мне… — возмущенно пискнул каверзник. — Я, почитай, без выходных и проходных на вас пашу, а вы и не замечаете! Эксплуататоры трудящихся оккультных масс! Твою мать… то есть, извиняюсь, вашу почтенную маму я никак не мог попросить об законном отдыхе, поскольку госпожа Викка на мелкую шушеру вроде меня просто внимания не обращает. А вы, так сказать, ради вступления в должность… сделайте милость.
— Хорошо, — надменно согласилась Дарья. — Ступай в отпуск. Как, кстати, проводить его намереваешься?
— А так! — завопил квартирный, и в глазках его запылал огонь жгучей мести. — Отольются кошкам мышкины слезки! Устрою я вам… веселье!
С этим многообещающим выкриком квартирный утек в закрытый сеточкой слив раковины. В недрах канализационных труб раздался звук, похожий на отрыжку.
— Зря я, наверное, его отпустила… — сказала Дарья своему отражению. — Противный он какой-то.
Вот это была весьма справедливая мысль. Но на ней юная ведьма предпочла не останавливаться. Она почувствовала, что после пережитых событий и упражнений в контагиозной магии невыносимо хочется спать.
— Завтра утром, — сладко шептала она себе под нос, потягиваясь в кровати, — Рома прибежит ко мне с цветами, влюбленный и покорный. Потому что против любовной магии никто не устоит. Даже вампир…
Но утро началось не с вампира. Хуже. Утро началось с локальной бытовой катастрофы.
Катастрофу обнаружила Вика. Она сунулась в ванную и вылетела (в прямом смысле) оттуда с воплем:
— Авдей, вставай, у нас трубы лопнули!
— О святая Вальпурга! — Писатель-фантаст, поддергивая пижамные штаны, ринулся из спальни в коридор, где писательские новые шлепанцы в виде ушастых зайчиков незамедлительно погрузились в мутную воду. — Черт побери, женщины, опять вы какую-то хрень наколдовали!!!
Вика попыталась остановить хлещущую из труб на паркет и ковры ржавую воду магическим экраном, но это не помогло. Каверзник-квартирный, которого Вика держала в ежовых рукавицах, получив от недальновидной Дарьи отпущение на волю, решил отомстить за свое длительное рабство. Ведь это только в деревнях домовые — добрые, великодушные помощники людей, по ночам караулящие амбары с зерном, кринки со сметаной и теплое местечко на полатях для подгулявшего на вечеринке хозяина. Московские квартирные — существа в высшей степени коварные и циничные. Хозяев своих они за людей не считают, обязанности свои выполняют абы как (почему и происходят в столичных квартирах частые неприятные поломки) и к тому же терпеть не могут всякую современную бытовую технику. И если у какой-нибудь хозяйки ломается конвекционная печь или посудомоечная машина, а то и смирный пылесос «Ровента» неожиданно взрёвывает дурным голосом и принимается выдувать из своих недр облака пыли, это все проделки паскудных квартирных. Туалетные, кухонные и кладовочные, соответственно, тоже принимают участие в издевательстве над своими хозяевами. И умилостивить эту бесстыжую братию, в отличие от нормальных домовых, ничем невозможно, поскольку нанесение максимального вреда человечеству они считают основной благородной целью своего паранормального существования…