Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом

— Он уже мертвый был, — кричал молодой. — Нас мучил голод… — Волосы у него на лобке занялись, и крик перешел в бессловесный вопль.
Рот Аши наполнился желчью. На Железных островах жрецы режут невольникам горло и отдают тела Утонувшему Богу, но это намного хуже.
«Закрой глаза, — говорила она себе. — Не смотри». Люди королевы вновь затянули гимн, почти не слышный за воплями мучеников. Ашу трясло вопреки бьющему в лицо жару. Смрад дыма и паленого мяса окутал толпу. Кто-то из четверых еще дергался в раскаленных цепях, но крики вскоре умолкли.
Король Станнис повернулся и зашагал к своей башне — искать ответа в маячном огне. Арнольф Карстарк заковылял следом, но сир Ричард Хорп перехватил его и направил к общинному дому. Все расходились к своим кострам, к своему скудному ужину.
— Ну что, железная сука, понравилось? — Клэйтон Сагс сунул свой угреватый нос в лицо Аше, дыша на нее пивом и луком. Глазки у него поросячьи, в точности как у крылатой свиньи на его гербе. — Когда к столбу привяжут тебя, соберется еще больше народу.
Это правда. Волки охотно призовут ее к ответу за Ров Кейлин, за Темнолесье, за извечные набеги на Каменный Берег, за все, что сотворил Теон в Винтерфелле.
— Отпустите, сир. — При виде Сагса ее рука каждый раз тянулась к отсутствующей перевязи с топориками. «Персты» она плясала не хуже любого мужчины на островах — десять целехоньких пальцев это доказывали. Некоторым бритым мужчинам была бы к лицу борода, а сиру Клэйтону очень пошел бы топорик во лбу. Безоружная она только и может что вырываться, а он все держит — запустил пальцы в руку, как железные когти.
— Миледи просила вас отпустить ее, — вмешалась Алис. — И знайте, сир, что на ваш костер она не взойдет.
— Там увидим. Слишком долго мы терпим у себя эту демонопоклонницу, — проворчал Сагс, но Ашу все-таки отпустил: с Медведицей мало кто дерзал связываться.
— У короля другие планы на его пленницу, — сказал явившийся как раз вовремя Джастин Масси.
— У короля или у тебя? — фыркнул Сагс. — Зря стараешься, Масси: гореть твоей принцессе ярким огнем. Красная женщина говорит, что королевская кровь угодна нашему богу.
— Рглор вполне может удовлетвориться жертвами, которые мы принесли сегодня.
— Четыре мужлана метели не остановят, а вот она может.
— Если и эта жертва не остановит метели, кого вы сожжете следующим? — спросила Медведица. — Меня?
— Почему бы не сира Клэйтона? — дала себе волю Аша. — Рглор с удовольствием возьмет к себе одного из своих. Праведника, который будет петь гимны, пока его член поджаривается.
— Смейся, Масси, смейся, — рявкнул взбешенный Сагс. — Посмотрим, кто из нас посмеется, если снег не перестанет идти. — Он взглянул на обугленные тела у столбов, улыбнулся и отошел прочь.
— Мой заступник, — сказала Аша Джастину Масси — похвалу он, во всяком случае, заслужил. — Спасибо, что спасли меня, сир.
— Друзей среди людей королевы вам это не прибавит, — сказала Медведица. — Сами-то вы что ж, разуверились в красном боге?
— И не только в нем, но в ужин пока еще верю. Окажите мне честь, дамы.
— Не хочется что-то, — поморщилась Алис.
— Мне тоже, но подкрепиться надо, а то ведь и конины скоро не будет. При выходе из Темнолесья у нас было восемьсот лошадей, прошлой ночью насчитали всего шестьдесят четыре.
Для Аши это не явилось ударом. Почти все боевые кони, в том числе и скакун Масси, пали, большинство ездовых тоже, даже мелкие кони северян страдали от недостатка кормов. Да и на что им лошади? Поход прерван; солнце, луна и звезды забылись, как давний сон.
— Я, пожалуй, поем.
— Меня увольте, — сказала Алис.
— Я присмотрю за леди Ашей, — пообещал Масси. — От меня она не сбежит.
Медведица, проворчав что-то в знак согласия, удалилась в свою палатку, а Масси с Ашей побрели по сугробам к общинному дому. Ноги у Аши заледенели, лодыжка пронзала болью на каждом шагу.
Лорды и капитаны облюбовали общинный дом для себя как самый большой в деревне. Один из часовых у двери поднял промасленную завесу, и Аша очутилась в тепле.
 
Лавки вдоль стен могли вместить человек пятьдесят, но в убогий чертог втиснулось вдвое больше. В выкопанной посередине канаве горели дрова, дым выходил через отверстия в крыше. Северяне сидели по одну сторону от огня, лорды и рыцари по другую.
По сравнению с бледными и изнуренными южанами северные бородачи в мохнатых мехах прямо-таки лучились здоровьем. Испытывая тот же голод и холод, снеговой поход они переносили не в пример лучше.
Аша сняла меховые рукавицы, размяла пальцы, стряхнула снег с плаща, повесила его у двери на колышек. Ноги оттаивали, причиняя ей сильную боль. От горящего торфа приятно пахло — крестьяне оставили в деревне большой запас топлива.
Сир Джастин, усадив ее на скамью, принес ужин: эль и конину с кровью, дочерна поджаренную снаружи. Порции заметно уменьшились, но запах все так же дразнил обоняние.
— Благодарствую, сир, — сказала Аша, уплетая за обе щеки.
— Зовите меня Джастином. Я настаиваю. — Он нарезал свою долю и стал есть, накалывая куски кинжалом.
Вилл Фоксглов уверял, что через три дня король возобновит свой поход, — он-де сам слышал это от королевского конюха.
— Его величество видел в пламени нашу победу, о которой тысячу лет будут петь и в замках, и в хижинах.
— Прошлой ночью снеговой перечень составил восемьдесят душ, — сказал на это Масси, бросая хрящик собаке. — В походе мы будем умирать сотнями.
— А если останемся здесь, то тысячами, — ответил сир Хамфри Клифтон. — Идти или помирать, третьего не дано.
— Идти и помирать, так будет вернее. И какими средствами мы, по-твоему, возьмем Винтерфелл? Наши люди еле ноги переставляют. Хочешь, чтобы они лезли на стены и строили осадные башни?
— Надо ждать, пока погода не переменится, — сказал сир Ормунд Уайлд, старый рыцарь, похожий на ходячего мертвеца. Когда солдаты бились об заклад, кто из лордов и рыцарей умрет следующим, сир Ормунд неизменно держал первое место. Аше хотелось бы знать, какие ставки делают на нее — может, и сама что-нибудь успеет поставить. — Тут хотя бы укрытие есть и рыба в озерах водится.
— Рыбы мало, рыбаков многовато, — мрачно отрезал лорд Пезбери. Понятно, отчего он угрюм: в жертву были принесены его люди, и поговаривают, будто Пезбери все о них знал и вместе с ними ел человечину.
— Его правда, — подтвердил Безносый Нед Вуд, следопыт из Темнолесья: прозвище он получил, отморозив себе кончик носа позапрошлой зимой. Волчий лес он знал как никто — даже самые горделивые лорды прислушивались к нему. — Вы на эти озера накинулись, как черви на труп. Дивлюсь, как это лед не провалился еще, столько дырок вы в нем понаделали. У острова он и вовсе как сыр. Нет там больше рыбы, всю выловили.
— Тем больше причин продолжать поход, — ввернул Хамфри Клифтон. — Если нам суждена смерть, встретим ее с мечами в руках.
Точно те же доводы приводились и прошлым вечером. Идти дальше — смерть, остаться — смерть, повернуть назад — смерть.
— Ты умирай как хочешь, Хамфри, — сказал Масси, — а я твердо намерен дожить до весны.
— Кое-кто назовет это трусостью, — буркнул лорд Пезбери.
— Лучше быть трусом, чем людоедом.
— Ты… — взъярился Пезбери.
— Войны без смертей не бывает, Джастин, — сказал, войдя в дверь, Ричард Хорп. — Тот, кто пойдет с нами, получит свою долю добычи, взятой у Болтонов, и покроет себя неувядающей славой. Слабые могут остаться здесь — мы пришлем вам еду после взятия Винтерфелла.
— Вы его не возьмете.
— Возьмем, — прошамкал Арнольф Карстарк, сидевший за высоким столом с сыном Эртором и тремя внуками. Держась рукой в старческих пятнах за плечо сына, он привстал, точно стервятник над падалью. — Возьмем ради Неда и его дочери, ради жестоко убитого Молодого Волка. Если надо, мы покажем дорогу, я его величеству так и сказал. «Выступайте, — сказал я, — и еще до исхода луны мы все омоемся кровью Фреев и Болтонов».