Изгой. Том 1 (СИ)
Дом групп кандидатов – это единственное место, где мы могли чувствовать себя в относительной безопасности. В дом не могли зайти другие кандидаты, только те, кто в нем зарегистрирован и наставники. Но это не исключало нападение в самом доме от членов группы, если им не удалось заключить союз, или хотя бы договориться о перемирии. А до такой низости, даже для японцев, наставники не опускались, чтобы избавиться от надоедливой работы. Однако это и не возбранялось, по крайней мере, никто из начальства их за это бы не наказал.
Все это рассказал нам Михо в порыве несвойственной ему сентиментальности. Правда, объяснялось подобное поведение тем, что от него несло саке, как от бочки с этим напитком, но это не делает его откровенность менее значимой. Тогда же он признался нам, что да, в западной части острова расположен сектор, где готовят женщин. Но туда вход воспрещен даже наставникам, чтобы они не смогли воспользоваться своими преимуществами. Попасть в женский сектор можно было только из портальной залы – это большое здание в центре административного сектора. Но сделать это могли лишь те, на ком не стояли ограничители. И Михо продемонстрировал небольшую печать на запястье, скривившись при этом и бормоча, что самые красивые девочки достанутся семье главы клана, а им придется опять вторым сортом довольствоваться. После этого, поняв, что, похоже, сболтнул лишнего, Михо пьяно икнул и, пригрозив содрать с нас кожу живьем, если мы откроем пасти, ушел, покачиваясь.
Так уж получилось, что пока все занятия у нас вел именно он и других наставников, мы не встречали. Занятия эти включали в себя ежедневную медитацию и общую физическую подготовку. Сегодня же он сказал, что сделал все, что мог и передает нас следующему учителю. В знак перехода на следующий уровень, если можно это обучение так назвать, нам и разрешили подключиться к просмотрам Сети. Как обычно, завесу тайны и краткий ознакомительный курс на тему: «Что ждет нас впереди» никто провести не удосужился. Как ни странно, к Михо, в конечном итоге, я начал испытывать даже некую симпатию. Он был относительно нормальным и от него не разило лютой неприязнью к тем, кого ему отдали, чтобы сделать подобием человека, хотя бы внешне. Мне иногда казалось, что Михо было абсолютно все равно кого гонять по полосе препятствий: полукровку, выродка или настоящего члена клана. Он просто выполнял возложенную на него работу.
Я резко открыл глаза и бросил взгляд на часы – пора. Рука сама потянулась к пульту, и уже через несколько секунд я искал в просторах Сети новости из Российской империи.
– Продолжаются розыскные действия по поводу убийства Великого князя Николая Рокова, – миловидная дикторша старательно улыбалась в камеру, которая снимала ее на фоне нашего городского дома. – Напоминаю зрителям, что прошло уже больше месяца с жуткого нападения на Великого князя прямо в его родном гнезде.
Я сел на кровати. Розыскные действия? Это что, шутка юмора такая? Схватив пульт, я уже целенаправленно нашел несколько экстренных выпусков почти месячной давности. В основном там были истеричные вопли и мельтешня кадров. Но один из выпусков привлек мое внимание. Этот выпуск вел известный журналист, которому был разрешен доступ в королевский дворец, чем он и воспользовался. Съемка велась в тронном зале и говорил, в основном, дядя с перекошенным и пунцовым от едва сдерживаемой ярости лицом.
– Это ужасное преступление не останется безнаказанным! – почти орал в камеру всегда сдержанный император. – Убийство Коли я лично велел квалифицировать, как покушение на династию!
– До нас дошли слухи, ваше императорское величество, что убийство его светлости произошло по причине того, что у него не было даже зачатков дара. Что кто-то такое положение дел счел слишком оскорбительным…
– Я никогда не придерживался такой откровенной дискриминации, – дядя словно спал с лица. Теперь он не кричал, а в его голосе сквозила усталость. – Когда стало известно, что Николай лишен магического дара, я велел основать университет, специально для таких как он. Его с самых ранних лет готовили к будущей карьере дипломата, и уже этой осенью он должен был приступить к занятиям. Более того, как вам известно, у меня нет детей – несчастный случай, который прервал мои чаянья заиметь сына, освещался каждым таблоидом в течение пары месяцев, если мне память не изменяет. Мы с Великим князем Петром как раз обсуждали, что на балу, который состоится очень скоро, он будет официально объявлен моим наследником, а это означает, что его наследником и вторым в очереди на престол стал бы как раз Николай. Именно поэтому Петра не было дома в этот жуткий час, – император Михаил прикрыл глаза. – Офицер, руководивший нападением, точнее тот человек, который выдал себя за офицера гвардии, был найден мертвым, так же, как и его подельники. И времени прошло достаточно много, чтобы нам помогли некроманты. Мы оказались в тупике. Как вам известно, нападавших, мы даже не смогли идентифицировать, они ловко на протяжении всей своей жизни уклонялись от наших служб, не оставляя за собой никаких следов своего существования.
– Вы допускаете, что к этому инциденту могут быть причастны третьи лица, находящиеся за пределами Российской империи?
– Мы сейчас допускаем любой вариант развития событий. Но, я клянусь, что убийца будет найден и понесет за это самую страшную кару, потому что из-за его действий, династия в самом деле может прерваться…
Я выключил монитор и задумался. Мог ли дядя быть не виноват в смерти моего физического тела? А ведь то, что он говорил, могло быть правдой. Мы с отцом последние представители династии по прямой линии. И моя гибель грозит пресечением правления прямой линии Роковых. Да и не помню я, чтобы дядя хоть раз высказал недовольство моей незавидной особенностью. Даже тот факт, что оказывается Петербургский университет был основан только исключительно из-за меня дает определенный повод, для размышлений. Если только дядюшка не пускал пыль в глаза моему отцу.
Я лег, снова прикрыв глаза и заложив руки за голову, стараясь вспомнить все, что предшествовало нападению за несколько дней. Когда я рассказал, что подал документы в университет и прошел собеседование, отец похвалил меня. Он ни разу не выразил своей обеспокоенности, а ведь, как младший брат императора, он должен был хотя бы напрячься, ведь именно отец знает Михаила как облупленного. Короткий разговор с дядей, он одобрил мой выбор, и ничем не выразил недовольства. Император всегда говорил со мной предельно честно и прямо, и если бы его хоть как-то коробил этот факт, то, я думаю, он все же прямо мне об этом сказал: «Коля, не позорь семью». Ведь именно так он сказал, после моей вылазки в люди в непристойном формате на мое совершеннолетие, которое застукали журналюги и раструбили по всей империи. Он был в ярости, но не позволил себя даже оскорблений в мой адрес.
Беспокойство одолевало лишь маму. Вот она просто места себе не находила и начинала сильно нервничать, когда отец задерживался у брата. Когда же он возвращался, она снова становилась безмятежной. Моя мать знала или догадывалась, или просто подозревала, что нечто подобное может произойти, если я выставлю себя в университете напоказ.
Тот гвардеец, он ведь так и не снял шлем, хотя был так увешан различными амулетами с ног до головы, что волноваться ему было не о чем. В голове промелькнул образ Оми, зашедшего в ночлежку и держащего под мышкой шлем. Ну, ладно, допустим, что он просто перестраховывался, все-таки маг смерти – это маг смерти, как ни крути. И, скорее всего, о причинах своего появления он тоже не солгал. Только вот оружие, которое он использовал, было редким артефактом и чуть ли не штучным товаром, состоящим на вооружении только у личной гвардии императора. Все как-то запутанно. Мама – вот ключ к этой разгадке. Она вскочила и сразу же закричала, чтобы я бежал. А ведь сразу было не понятно, что гвардеец забыл у нас дома, может быть, их прислал отец или император, чтобы нас защитить от потенциальной угрозы. Вот только угрозы никто, кроме княгини не ждал. И я даже знаю, почему она молчит сейчас и почему эти бараны: мой отец с дядей застопорились. Во-первых, мама, зная, что ритуал ей удался, сейчас сидит тише воды, ниже травы, чтобы случайно не навести на мой след убийц. А, во-вторых, кто будет слушать перепуганную женщину, в начисто отбитом шовинистическом обществе? Особенно, если эта женщина только что потеряла сына и не может совладать с эмоциями? Вот поэтому следствие и зашло в тупик. Отец же не видел беспокойства жены, иначе у него появились бы вопросы. А слова истерички Софьи никто всерьез воспринимать не станет, даже, если она пришла к тем же выводам, что и я. Она уже давно зарекомендовала себя девицей, делающей из мухи аллигатора, раздувая любую небольшую новость до планетарных масштабов.