Берсерк (СИ)
[6] Автор напоминает, что его герой, скорее всего, являлся в прошлом немолодым русскоязычным интеллигентом. Он не помнит, откуда он, в смысле, из какой страны, кто он по профессии и т.д., но многие его ассоциации и аллюзии связаны именно с русской культурой конца двадцатого начала двадцать первого века.
Конкретно, относительно «королей и капусты». Здесь двойная ассоциация с повестью О. Генри «Короли и капуста» и со стихотворением Л. Кэролла из «Алисы в Зазеркалье», герои которого обещают рассказать «…О башмаках и сургуче, Капусте, королях, И почему, как суп в котле, Кипит вода в морях».
[7] Автор не сильно сгущает краски. Мир средневековья – это отнюдь не роман о Тристане, который в постели клал свой меч между собой и Изольдой, чтобы ночной порой не украсть по случаю ее девственность. Перечитайте истории про рыцарей Круглого стола (только не адаптированный детский вариант), там есть практически все: изнасилование, инцест и измены, бастарды, браки по договору, а не по любви, и прочие радости средневековой жизни.
[8] Пьеса Шекспира «Юлий Цезарь».
[9] Парафраз реальной фразы: «Эта штука посильнее, чем "Фауст" Гете".
В октябре 1931 года к Максиму Горькому пришли важные гости: Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов. Писатель прочел им свою стихотворную сказку "Девушка и смерть". «Эта штука посильнее, чем "Фауст" Гете" – любовь побеждает смерть», - сказал Сталин.
[10] Полутораручный меч — современное обозначение группы средневековых западноевропейских мечей, которые удерживали в основном двумя руками, но при этом их вес и баланс допускал при необходимости одноручный хват. В средневековых трактатах такое оружие называется просто «меч» без каких-либо уточнений, «меч-бастард» (англ. bastard-sword, аналогичное прослеживается в итальянских трактатах по фехтованию с 1549 года) или «длинный меч» (англ. longsword). Характеристики их таковы: длина клинка не менее 80 см, в среднем 90–104 см, от половины до двух третей длины занимает дол, длина рукояти 15–25 см, вес 1,5-2,0 кг, максимально до 2,3 кг.
[11] В раннем варианте шпага представляла собой универсальный сравнительно лёгкий и длинный меч, оснащённый сложной гардой, которым можно было как колоть, так и рубить, а сложная гарда сносно защищала пальцы и при отсутствии латной перчатки. Впоследствии, под влиянием французской школы фехтования, шпага стала короче, а затем утратила лезвия, превратившись в гранёный клинок. При этом в некоторых странах новые шпаги, потеряв в длине, сохранили одно, а то и оба лезвия. Вес шпаги обычно лежал в пределах от 1 до 1,5 кг.
Глава 4
Глава 4.
Невыразимец ушел, и они остались одни.
- Иди, Мод, приляг, - сказал Олег, вернувшись в гостиную. – Я сам справлюсь.
- Мне нельзя ложиться, - посмотрела ему в глаза девушка. – Окончательно развалюсь.
- Если я могу…
- Не можешь, - покачала она головой. – Я пойду к алтарному камню, поставлю свечи, помяну девочек…
Когда шесть часов назад голые и порядком напуганные той магией, которую они разбудили своим ритуалом, Олег и Мод вбежали в новый мир, их первое впечатление было не слишком радостным. Они оказались в кромешной тьме, под босыми ступнями ощущались холодные каменные плиты, и, вообще, место, куда их занесло, казалось заброшенным и выстуженным, как склеп. Даже воздух здесь был неживым, недвижным и каким-то затхлым.
«Пиздец, как здорово! – выразил Олег их общее чувство, хорошо хоть только мысленно, а то стыда перед принцессой потом не оберешься. – Впрочем, о стыде думать поздно…»
После того, как голая девушка раздвинула перед ним ноги и прошипела «давай!», и он дал, вернее, дала она, а он взял, потому что алтарь жаждал ее первой крови, говорить о стыде было поздно. Пожалуй, даже лицемерно.
Олег опомнился, встряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли, и зажег над ладонью огонь, осветив место, куда их занесло ритуалом. А место, к слову сказать, оказалось обыкновенным алтарным залом. Каменные полы, стены и потолок. Углубление в одной из стен, где была устроена полка с ритуальными принадлежностями, - чашами и кубками, ножами и кистями, - и огромный алтарный камень-жертвенник посередине зала. Пол был выстлан квадратными плитами из темного гранита, испещренными вырезанными на них рунами, символами и сигилами. Стены и потолок были сложены из доломитовых блоков, на многих из которых тоже видны были черты и борозды. И еще в одной из стен находился дверной проем, запертый дверью, сколоченной из темных досок.
- Есть подозрение, - сказал Олег, оглядев зал, - что это алтарный зал в замке твоего предка Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э.
- Или твоего, - пожала плечами Мод, колыхнув при этом своими тяжелыми грудями. – И хватит пялиться! Я знаю, что красивая, но сейчас мне не до того. И надо бы выпить противозачаточного зелья. А то от таких ритуалов потом дети рождаются...
- Не забыла захватить? – удивился Олег, вслед за Мод, развязывая узел с вещами. Оба они взяли в дорогу не самую роскошную, но зато практичную и удобную для боя и путешествия одежду.
- Я предусмотрительная, - буркнула принцесса, натягивая на себя нижнюю рубаху.
Они быстро оделись, тем более что Мод взяла с собой не платье с корсетом и прочими ужасами, а нормальную мужскую одежду, которая и одевается куда легче, и лучше подходит для приключений в неизвестных местах и обстоятельствах. А еще этот наряд ей очень шел. Конечно, в платье она была куда женственнее, красивее и соблазнительнее, но наряд воина подходил ей не меньше, подчеркивая, быть может, другую грань ее красоты.
«Ты красивая!» – Вот что он хотел бы ей сказать, но, увы, не мог. После ритуала не каждое слово было в строку.
Между тем, они отворили незапертую дверь, поднялись по каменным ступеням почти на два этажа и, открыв еще одну дверь, вышли в просторное подвальное помещение, оказавшееся огромным винным погребом. За следующие пару часов они осмотрели весь дом, оказавшийся не замком, а особняком, похожим убранством и мебелью на небольшой дворец, и принадлежавшим, судя по найденным тут и там надписям, именно графам д’Э. Много покоев и гостиных, коридоры, лестницы и залы для приемов. А еще обширная библиотека и кабинет Вильгельма де Нёфмарш. Последний по времени документ, так и оставленный графом на своем столе, оказался письмом, адресованным прапрадеду Мод Советом Лордов. Поганое, надо сказать, послание, но сейчас Олега заинтересовала только дата 17 марта 1568 года.
«Шестнадцатый век, однако…»
К этому моменту Олег успел уже выглянуть в окно и слегка прибалдел, увидев на улице поток машин. Было ли это его время? Воспоминания были смутными ненадежными, но первая ассоциация, которая пришла ему в голову при виде проспекта полного машин и пешеходов, это Highway to Hell группы AC/DC, Rock and Roll All Nite группы Kiss и Rock and Roll группы Led Zeppelin. Точные даты он, разумеется, не помнил, но это точно было начало семидесятых. Максимум – середина.
«Четыреста лет… Не хухры-мухры!»
Но несмотря на то, что прошло четыреста лет, в доме не было ни пылинки, вся посуда на кухне была чистой, одежда в сундуках не сгнила, как, впрочем, и ковры, гобелены, скатерти и шторы. Постели казались только что застеленными, вино не скисло, и тем более не испортилось нечто, отдаленно напоминавшее дрянной бренди[1]. А вот еды в доме не оказалось, и Олег искренно похвалил себя за предусмотрительность. Уходя из замка, он унес не только все свое имущество и часть вещей Мод, но и сложенную в корзины еду: желтый и белый сыр, колбасы и ветчина, изюм и мед, пшеничные булки и сладкие пирожки. Сейчас все это им пригодилось, даже вино, несколько бутылок которого нашлись в корзинах. Вот во время импровизированного обеда их и потревожили гости из Отдела Тайн. И единственное, что он успел шепнуть Мод перед тем, как пошел отворять дверь, это напоминание, что никому здесь не надо знать, что она альва и дочь короля. Лучше исходить из предположения, что она правнучка Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э, что на самом деле являлось правдой, и что сюда они перешли, - если придется об этом говорить, не из какого-то никому здесь не известного замка, а из замка ее родителей.