Берсерк (СИ)
«Что ж, - думал Олег, направляясь в Феррерс-хаус, - когда-нибудь это должно было случиться!»
Война затянулась, люди стали уставать и совершать ошибки, и вот очередной пример типичного промаха, совершенного из-за усталости. Слава богу, что обе две уцелели, но зато погибла Эльза Набокова, погибли двадцать семь замечательных мужчин и женщин, авроров и бойцов Третьей Силы. И все это попросту ужасно, не говоря уже о множестве раненных и о разрушениях на Косой аллее и в деревне Битчфилд. Но, главное, как минимум, часть вины за случившееся лежит именно на его женах. Какой бес понес их за покупками в магический квартал? Кто послал им навстречу Эльзу Набокову? И какого лешего они там застряли так надолго! Впрочем, это все равно бы случилось. Не с ними, так с другими, но встреча с врагом лицом к лицу была неизбежна. Не сегодня на Косой Аллее, так завтра на подходах к Мунго, Министерству или Хогвартсу или в каком-нибудь другом месте, - в магических кварталах Ливерпуля или Бирмингема, в какой-нибудь деревне, - где-нибудь когда-нибудь силы сторон должны были схлестнуться по-крупному. Сегодня случилось два таких сражения. Наверняка, будут и другие. Ни одна из сторон уже не может просто взять и отступить, прежде всего, потому что не позволит другая сторона. А, если говорить конкретно о нем, то Олег и раньше был настроен более, чем решительно, а теперь, после сегодняшнего, он утвердился в своем мнении еще больше. Такие болезни, как та, что поразила магическую Англию, консервативными методами[6] не лечатся. Тут нужен более радикальный подход.
«Хирургический…»
В принципе, Олег знал об этом и раньше, но сейчас все как-то сложилось одно к одному, и стало очевидно, что, если начал, иди надо до конца. Даже если в результате руки будут по локоть в крови, и «мальчики кровавые в глазах», это не страшно, потому что это будет кровь врагов, а не друзей.
Аппарировав в Феррерс-хаус, Олег сразу почувствовал недоброе. И, вроде ничего особенного: все дома и всё на своих местах. Атмосфера спокойная, не считая того, что здесь тоже развернули лазарет. Однако интуиция криком кричала: есть что-то еще. И это что-то ему наверняка не понравится.
- Что случилось? – спросил он Мод, которая, как и было условлено, ожидала его в своем кабинете.
- Сначала поешь, разговоры потом! – отрезала леди Блэк, кивком указав на сервированный около камина столик.
«Упертая!» - Олег понял, что ни криком, ни увещеваниями ничего не добьется. Он свою «кузину» знал лучше, чем кто-нибудь другой.
- Ладно, корми! – усмехнулся устало.
- Не маленький, сам возьмешь.
- Не присоединишься? – спросил Олег, присаживаясь к сервировочному столику, выполнявшему сейчас роль обеденного стола.
- Я, как вернулась, сразу поела, - успокоила его Мод. – Выпила немного для успокоения нервов, затем залилась по глаза зельями, а тут и ты подошел.
- Сильно досталось? – Не слишком задумываясь об этикете, Олег придвинул к себе салатницу с какой-то из вариаций немецкого картофельного салата с мясом и, вооружившись ложкой, - отстой и моветон, - начал восполнять потраченные за этот длинный день калории.
- Устала очень, - ответила ему Мод. – Так-то легко отделалась. Пара-другая царапин. Завтра не останется и следа. А вот вымоталась… Ладно! – махнула она рукой. – Ерунда! Жива, на ногах, что еще нужно человеку для полного счастья? Сам-то как? Как там Лилс и Анника?
Следующие полчаса Олег ел все подряд, - что-то мясное и что-то рыбное, - что приносили ему Торар и Тюра, жевал и, нарушая все законы приличия, одновременно рассказывал о том, что произошло в Битчфилде, и о том, в каком состоянии оставил Лили и Аннику. Говорил и говорил, рассказывая обо всем подряд, и, в свою очередь, расспрашивал Мод о том, что и как происходило в волшебном квартале, когда туда прибыла она. Потом он доел, выпил зелья, доставленные Тораром, запил горечь коньяком, закурил сигарету и вопросительно посмотрел на Мод.
- Рассказывай.
- Ты извини меня, Берт… - сказала она неуверенно, хотя это было совсем для нее не характерно. – Горевестников никто не любит…
- Кто? – спросил тогда Олег, пытаясь сообразить, кто еще, на свою беду, мог там оказаться в это время.
- Рэйчел…
Это было похоже на внезапный удар молнии. Неожиданно и страшно. Слово, сказанное Мод, буквально оглушило Олега, разом лишив и ясности мысли и твердости духа. Когда через минуту или две он пришел в себя, выяснилось, что лицо его мокрое от слез. И он совершенно не помнил, когда в последний раз «пускал скупую мужскую слезу». Эбур, кажется, не плакал даже в детстве, а Олег… Он мало что помнил про свою жизнь «до того, как». Наверное, в детстве плакал, как плачут все дети, но это было давно и неправда, да и не помнил он толком.
«Надо же, как меня…»
- Ты?
- Я знала, Берт, - кивнула Мод, которая умела понимать его с полуслова. – Все знали. Анника с Лилс обсудили между собой и решили не мешать…
«Значит, знали, но решили промолчать… Золотые бабы!»
- Как это случилось?
- По-видимому, она прибыла с подкреплением ближе к концу боя, но они сразу попали под удар Черных рыцарей. Рэйчел командовала пятеркой, а у этих полтора десятка головорезов. Дрались, на сколько мне удалось узнать, достаточно долго и упорно, но полегли все…
- Она получила проникающее в висок… - добавила Мод после паузы.
- Я могу ее увидеть? – Странно, что он спрашивает о том, что может просто потребовать, но, похоже, сейчас он был, что называется, сам не свой.
- Можешь и должен, - тяжело вздохнула Мод, - но прежде я хочу рассказать тебе кое-что еще.
В голове было как-то слишком пусто, чтобы подумать над тем, о чем говорит Мод, поэтому, наверное, он не сразу уловил ту особую интонацию, с какой говорила где-то когда-то не Мод де Нёфмарш, а Хервёр Белая Кость. Это был отзвук Высокой Речи альвов. Так, к слову сказать, говорила и Фрейдис Хранительница леса.
«С чего бы вдруг?» - удивился Олег, стараясь не думать о своей потере, загнать горе как можно глубже, чтобы дожидалось его там до лучших времен.
Вот закончится война, и, если он все-таки выживет, тогда и наступит время горевать по-настоящему. Сейчас же он должен был сохранять рассудок ясным. Ему еще предстояло найти виновных и покарать их так, как делали это викинги. Без жалости и сострадания, потому что месть священна.
- Я слушаю тебя, Хервёр Белая Кость, - сказал он вслух, сам удивляясь такому резкому переходу.
С тех пор, как они с Мод смогли открыть портал и пересекли границу миров, они почти не вспоминали о том, что заставило их бежать из мира Мод, и кем была Мод в том мире. Тем более, они не вспоминали ее прежнего имени. Но сейчас…
- Я обнаружила Рэйчел истекающую кровью, но еще живую, - Мод смотрела ему прямо в глаза и говорила, не отпуская ту интонацию, которая напоминала, что перед ним не совсем человеческая женщина. Альва наполовину всегда альва, говорили на родине Мод, и, наверное, неспроста. – Попыталась помочь… Берт, она была жива и мертва одновременно. Ее личность, ее душа уже были мертвы, настолько сильно был поражен головной мозг. Но ее тело было еще живо. Я должна была позволить ей уйти за грань, но в последний момент обнаружила, что она беременна. Твоим сыном, Берт. Я не могла погубить его, отпустив ее. Наша магия… Берт, мы никогда не обсуждали с тобой того, в чем выражается магия альвов. Она не похожа на ту магию, которую я унаследовала от отца и которой меня обучал ты. Альвы по большей части используют ритуалы и обряды, заговоры и наговоры… Короче, у нас есть такие практики, которые здесь считались бы темным или даже черным колдовством, но у нас они светлые, поскольку альвы считают, что кровь – это жизнь, а жизнь – это всегда свет, что бы там ни плел Альбус.
- Что ты сделала?
«А что, вообще, она могла сделать?!»
- Я перебросила Рэйчел порталом сюда, в Феррерс-хаус и сразу же отлевитировала в алтарный зал. Нас видели только двое твоих гвардейцев. Я их сразу же оглушила, а Торар унес их в темницу. Потом возьмешь с них Непреложный Обет, и пусть живут, но о том, что я сделала… что сделаем мы с тобой, никому не надобно знать.