Недотрога для тирана (СИ)

– Это похоже на домогательства, – уже шепчу я, когда рука возвращается ко мне, но ложится не на плечо, а нагло забирается под топ и накрывает грудь.
– Пять баллов, – хрипло раздает оценки Михаил. – Угадали, госпожа дизайнер.
Пользуясь тем, что со стремянки мне некуда деться, он продолжает исследовать доступное его рукам тело, сминая и тут же поглаживая.
И мне, черт побери, приятно. Внизу живота тяжелеет, дыхание становится глубоким, температура тела растет. Я по-прежнему не могу отвести взгляд, попавший в плен глаз Юдина.
– Это нужно прекратить, – но я и сама себе не верю.
– Нет. Даже и не подумаю, – одна бретелька покидает плечо. – Я почти каждую ночь представляю, как я тебя беру, госпожа дизайнер. Как я имею то, что видел и трогал. В каких позах и сколько раз за ночь. Мне надоело ворочаться в постели со стояком, пока ты шастаешь с какими-то недоумками. Я хочу услышать, как ты стонешь подо мной.
Он говорит это спокойно, медленно, как будто имеет право на такие заявления.
Нормальная женщина бы возмутилась, но я, похоже, ненормальная.
То есть я возмущаюсь, но не тому, чему надо.
– А если мне не захочется стонать? – спрашиваю я.
И ведь знаю, что этот вопрос все осложнит, и все равно задаю его.
– Все-таки вызов? – поднимает бровь Михаил. – Сейчас узнаем.
Что? Сейчас?
Юдин стаскивает рубашку и бросает ее куда-то, боюсь, туда же, куда и кисточку. Вру. Не боюсь. Мне плевать, что там происходит с его рубашкой, потому что самое интересно происходит с джинсами. Их расстегивают. Мой взгляд приковывается к солидному бугру, обтянутому белым бельем, в районе ширинки.
Моя своевольная задница ноет, что все интересное происходит без нее.
Но не долго.
Одним движением Михаил снимает меня со стремянки и забрасывает себе на плечо. Плотоядно поглаживая мою пятую точку, он несет меня на второй этаж. Нет, я так легко не сдамся! Мне в голову приходит побрыкаться, и получаю увесистый шлепок по попе.
– Госпожа дизайнер, не стоит усугублять. Я и так еле сдерживаюсь, – рыкает на меня Юдин, но в его голосе только предвкушение. Создается впечатления, что накажут меня в любом случае, даже если я буду само послушной девочкой на земле. И от этого внутри что-то сладко вздрагивает.
В воображении проскальзывает картинка, как бы это могло быть, накажи меня Михаил. По-взрослому, без сантиментов.
Не удивительно, что меня предупреждения Юдина не останавливают, и я действительно нарываюсь.
Обзор перед глазами смазывается на секунуду, и вот меня уже усаживают на пояс и прижимают спиной к стене.
– Я не…
Рот мне закрывают поцелуем, и на какое-то мгновение я теряю связь с внешним миром. Карающий, яростный, подчиняющий, такой же не нежный, как и тогда в лифте, этот поцелуй срывает мне башню.
– Маринка, если ты не остановишься, – выдыхает Михаил мне в губы, – я трахну тебя прямо тут.
Я должна остановиться? Это все он затеял! Я кусаю его за губу.
– Не дойдем, – шипит Юдин. – Сама напросилась.
А дальше начинается кино для взрослых.
Опьяненная страстными поцелуями, я не сразу ощущаю, что боковая молния комбинезона расстегнута, и в нее проскальзывает Юдинская рука, хозяйским жестом сжимающая мою задницу. Зато, когда пальцы добираются до влажных трусиков, я чувствую мгновенно, потому что Михаил не медлит.
И секунду спустя во мне оказываются указательный, а затем и средний, большой ложится на клитор.
Словно острый разряд пронзает меня, стоит Юдину начать двигать рукой. Я постыдно теку и кусаю губы.
– Давай, Марин, не молчи, – горячий шепот опаляет мое ухо. – Ты мокрая для меня. Ты меня хочешь. Пока не попросишь, я не дам тебе десерт.
Черт, да! И вот так, и еще раз! Глубже!
Мы прижимаемся друг другу кожа к коже, его рука готовит меня, чтобы я могла принять в себя его член, а места ему нужно много, мне в бедро упирается нехилый такой стояк, который вызывает у меня трепет.
– Какая же ты тесная и нежная, как я и мечтал, – бормочет он почти несвязно и усиливает напор на бедную киску, утопающую в смазке. – Ну же, госпожа дизайнер, сдавайся. Я хочу тебя сзади.
 
Я тоже хочу меня сзади, но сдаваться не в моих правилах.
Кончаю я, вцепившись зубами в плечо Михаила, но не проронив ни звука, если не считать судорожных вздохов и прерывистого дыхания. Под закрытыми веками стреляют фейерверки, на секунду меня словно оглушает. Моя дырочка пульсирует и сжимается вокруг его пальцев.
Черт! Черт! Черт! Я кончила от его руки!
– Ладно, я не гордый. Мы еще раз повторим. А сейчас…
– Ау! – гулким эхом разносится голос от входа по первому этажу. – Мих, ты где?
  
Глава 20
 
Выражение лица Юдина непередаваемо.
Меня начинает разбирать смех.
– Смешно тебе? – шипит шепотом Михаил.
Давясь смехом, я киваю. Юдин в отместку оживляет пальцы внутри меня, вырывая у меня стон. Мне становится несмешно.
– Миха? – снова доносится до нас.
– Убью идиота! – цедит Михаил, а я опять начинаю всхлипывать от едва сдерживаемого смеха.
– Ну иди, убивай, – хихикаю я.
– Думаешь, мы закончили? – хмуро шепчет Юдин, красноречиво прижимаясь ко мне внушительной выпуклостью.
Я вместо того, чтобы проникнуться, роняю голову ему на плечо, чтобы заглушить ржач. Просто представила, как Михаил пойдет к своему гостю с «оружием наперевес».
– Стерва, – кусает меня за мочку уха Юдин.
Голос его звучит поощрительно, а у меня возобновляют свой бег только успокоившиеся мурашки.
Шаги мужчины становятся слышны отчетливее, и я начинаю ерзать, давай понять Михаилу, что меня пора отпустить.
Тихо матерясь он вынужден мне уступить. Я стараюсь не думать о сильных длинных пальцах, покидающих влажную не совсем сытую киску. Напоследок этот засранец поглаживает мне клитор, заставляя меня задрожать.
Мне даже в голову приходит шальная фантазия о сексе с риском быть застуканными, но я отгоняю ее, как невыполнимую. Риска никакого нет, нас сто пудов обнаружат в самый неподходящий момент.
Останавливает пытку пальцами раздавшийся рингтон мобильника Юдина. Видимо, приятель устает шарахаться по первому этажу среди стройматериалов и решает найти Михаила простым способом.
Юдину таки приходится выпустить меня из хватки. Пока он выуживает телефон из заднего кармана, я съезжаю по его телу вниз и пытаюсь утвердиться на ногах, чему не способствуют подгибающиеся колени.
– Ты сказал будешь на Солнечной, тачка твоя стоит. А ты где? – слышу я голос из динамиков еще до того, как Михаил успевает ответить.
– Сейчас подойду, – рявкает Юдин в трубку.
Не без удовольствия замечаю, что голос у него севший. Из хулиганства провожу рукой по бугру ширинки и получаю злобный взгляд.
– Марат уйдет, а ты останешься, – многозначительно говорит Михаил, убирая телефон в карман и поправляя член в джинсах. От того, как он смотрит на меня, у меня мгновенно тяжелеет внизу живота и пересыхает во рту.
– Посмотрим, – облизываю я губы.
– Черт, – психанув, Юдин разворачивается и сердито топает вниз, оставляя меня на недостроенной лестнице. Без опоры я благополучно сползаю на ступеньку.
С ума сойти! Что это было? Где была моя голова?
Я практически позволила себя поиметь, и когда мне об этом сказали прямо, я только жалобно пискнула, пока меня закидывали на плечо! Даже мое сопротивление по пути наверх можно считать заигрыванием!
Да я уже готовенькая была, когда он пальцы в дело пустил!
Все, на что меня хватило, это не стонать, чтобы не потешить его самомнение!
Но стонать-то хотелось!
Пиздец котенку!
Я скашиваю глаза вниз, где из-под задранного топа торчат все еще напряженные соски. Вот уж воистину повелитель мурашек!
На секунду позволяю себе представить себя на лопатках с раздвинутыми ногами, между которых ритмично вколачивается Юдин, и его руки с напряженными мускулами и вздувшимися венами, удерживающими вес тела.