Наследница чужих богов (СИ)

— Трижды подумай, о чем просишь в молитвах, ведь их могут услышать.
Он пожал плечами.
— Ты хотела моей защиты. Я тебе ее дал.
— Убив сотни невинных?
— Освободив от прошлого.
Кайя почти сорвалась, но ответить диар не позволил.
— Есть закон, по которому подобных тебе следует изолировать. Еще семнадцать лет назад его прилежно исполняли. — он предупреждающе покачал подбородком, запрещая протестовать. — А есть слово правителя, Кайя. Негласное слово, но сейчас оно выше любого закона. И в нем нет милости. Я должен был тебя убить или бросить к ногам правителя, что также равносильно казни. Какой из вариантов тебе нравится больше?
  
На сей раз Кайя сама не захотела отвечать.
— Теперь у тебя нет прошлого. Только новая жизнь, в которой ты — наследница старинного хавирского дома. Знатная госпожа, ни-адда одного из пяти ал-шаиров халифата. И нет в этой жизни более никого, кто мог бы тебя предать, выдать, продать, причинить тебе боль. — уловив ее замешательство, ал-шаир добавил. — Сохранив тебе жизнь, я пошел против воли правителя, но не своей. Жалею ли я о таком решении? Нет. Буду ли за него расплачиваться? Да, Кайя. Буду.
Знают воды Имардана, ты еще выйдешь мне боком.
Поднявшись, Кайя направилась в его сторону.
— Тебе тоже следует кое-что понять, ал-шаир халифата. — перед ней стелился мрак голограммы, уступая дорогу. — Я и моя грязь — неделимы.
Темный каре-синий взгляд отрешенно следил за каждым ее шагом, пугал, но она продолжала приближаться. Голос дрожал серебром.
— Я и есть скверна. Я и есть пустота. Другой мне не стать.
Остановившись рядом, Кайя замешкалась лишь на секунду, но все же подалась вперед, обвив его шею руками.
— Я ненавижу все, что есть в твоем мире.
Качнувшись, почти коснулась губ.
— Я ненавижу тебя.
  
Глава 28
 
Ей не хватило роста, чтобы прижаться к губам, диар же, казалось, никак не реагировал на несмелую дерзость. Подавлял холодом темных, слившихся с ночью глаз, приводил в замешательство ровным биением сердца, своим наигранным спокойствием. Их окружала мгла иллюзорной бесконечности, химера космоса: пылающие звезды, далекие туманности, пустота вокруг Меодана, что шлейфом вилась за ее плечами.
Сомкнув пальцы на крепкой шее, Кайя повторно привстала на цыпочки, но диар вновь остался безучастен. Он все еще не прикасался к ней. Руки так и оставались упертыми в столешницу по обе стороны от нее. Поза расслабленная, даже равнодушная к происходящему. Его замкнутость выводила из себя. Хищные мысли ветрами носились в сознании, предавали смелости, будили азарт, распаляли безрассудство в крови, и он это видел, не мог не видеть. Не отталкивал, но и не держал. Она же нуждалась в ином: вывести на гнев, отвлечь, расплатиться за его щедрость местью. Хоть раз причинить боль.
Так просто его не обмануть.
Немного отстранившись, Кайя сцепилась с синим льдом в темных глазах, приоткрыла рот, медленно проследовав взглядом к его губам и обратно. Ее пальцы уже в наглую перемещались вниз-вверх по крепкому затылку, едва касаясь плеч, дразня обещанием большего, таким осторожным желанием, что образами взметалось в мыслях. Подобного за собой она не помнила, подумать не смела, что вообще способна настолько заигрывать с огнем: забыть собственный страх, прогнать стыд, свою гордость.
Мгновение и лед в глубине его глаз подернулся синим, но таким обжигающим пламенем. Он шумно втянул воздух и Кайя не смогла сдержать короткой ухмылки. Прошептала:
— Поцелуй меня. Пожалуйста…
Его руки неспешно оторвались от ониксового покрытия, легли на бедра, обдали жаром сквозь тонкую ткань темно-голубого платья, последовали выше, к пояснице, оставив след на коже. Потянув к себе, диар все еще не оставлял ее глаз. Тела их почти касались, создавая между ними невидимое, но ощутимое притяжение: болезненное, пьянящее, что сейчас искрами взметалось в его зрачках. И в этом хмеле тонула боль, остатки ее ненависти, разбитые чувства. Тонула ее решительность сделать то, ради чего она затеяла эту игру.
Кайя незаметно выудила из рукава заранее перепрятанный нож, крепко вцепившись в рукоять. Столовый прибор теперь был при ней всегда, скорее из старой привычки, нежели по необходимости, но сейчас ей подвернулся случай найти оружию достойное применение. Не дав себе шанс одуматься, она ударила. Слишком рано… Лезвие прошло рядом с щекой, не причинив вреда. Перехватив удар, ал-шаир без усилий выбил нож, и еще в воздухе поймал за лезвие. Вытянул перед собой. Кайя инстинктивно попятилась, но вторая рука мужчины по-хозяйски вернулась на талию, подтолкнула вперед, намертво прижимая к груди.
Улыбнувшись, Диар коротко выдохнул, покрутил между пальцев ее бесполезное оружие, взвесил, и только после этого склонился к ней. В глазах все еще плескалось пламя, его желание, но теперь синеву разбавлял дым, такой же черный, тягостный, как и в ее кошмарах.
Кайя сжалась, ожидая гнева с его стороны, голос же прозвучал спокойно.
— Ты неприлежно выполняла мой приказ, Кайя, плохо училась. — кончики губ повторно дернулись в улыбке. — Иначе, знала бы, что подобным диаров не убить.
— А мне не смерть нужна… — в который раз удивившись своей смелости, Кайя зло прошептала в лицо. — Я хочу твоей боли.
Попыталась сбросить его руку, вырваться, но он лишь сильнее прижал к себе.
— Куда-то торопишься?
— Дай мне уйти.
Диар отрицательно покачал головой. Вытянул нож вперед.
— Покушение на представителя правящих династий. Нехорошо, ни-адда. Как думаешь, какое наказание предусмотрено за подобную дерзость? — склонившись к ее виску, он вкрадчиво задал вопрос. — А как тебя накажу я?
От его тона по спине пробежала дрожь, в душу закрался невольный страх, запоздалое сожаление за свой необдуманный импульсивный поступок. Наверное, она и раньше не умела мстить. Не с ее вспыльчивым характером подавать это блюдо холодным.
Взгляд диара сместился к зажатому в правой руке ножу и Кайя проследовала за ним. Оружие повисло в воздухе, в считанные секунды накаляясь до белизны, после чего плавно вернулось к его пальцам. Серебристый металл тихо звенел. Терял прежнии контуры, таял подобно снегу, плавился под воздействием его силы, плоским серым озером растекаясь в ладони, обдавал горьким запахом раскаленного железа.
Кайя дернулась назад, отрывисто задышала. Горло сжимал страх, убивал остатки сдержанности, мучил неизвестным, не позволяя ни зажмуриться, ни отвести взгляд. Раскаленное железо неторопливо сливалось с плотью, срасталось с ней, незаметно исчезая. Едва поглотив металл, диар нарочито медленно потянулся к ее щеке.
Она широко распахнула глаза. В последней попытке вырваться, забилась сильнее, ожидая чего угодно: дикой боли, ужаса, своего наказания, но кожу накрыло холодом, уже знакомой нежностью. Боли не было, лишь страх, облегчение, да бежавшее в ярости сердце.
Тело бессильно обмякло в его объятьях.
— Испугалась?
Жаркое дыхание коснулось волос за ухом. Голос прозвучал где-то между реальностью и метавшимися мыслями, не нарушая тишины.
«Я ведь уже обещал, а ты вновь забыла, Кайя? Говорил, что больше не стану причинять тебе боль. Никогда…»
— Пусти…
— Не сейчас.
Она быстро запротестовала.
— Ты много чего обещал. — уперлась руками в грудь, безнадежно теряясь в его оковах. — И что принуждать не станешь… Отпусти.
Немного ослабив хватку, он вновь покачал головой.
— Не стану. Но и тебе стоит научиться отвечать за свои слова. Ты просила поцелуй… — скользнув руками ниже поясницы, он неожиданно оторвал от земли, поднял, усаживая перед собой на стол. — Ты его получишь.
Грубым движением развел сведенные бедра, приблизившись вплотную.
Кайя вспыхнула, стараясь отодвинуться, свести ноги, но обжигающий лед уже лишал воли, пугал, притягивал своей силой. Диар смотрел то в глаза, то на приоткрытые в страхе губы. Блуждал темно-синим льдом по разметавшимся волосам, касался взглядом шеи, выпирающих в узком разрезе ключиц. Усмирял, сглаживал ее ярость, подчинял.