Порочный святой (ЛП)

Джемма ничего не сказала о ситуации со сном. Если она попытается спорить о том, чтобы провести еще одну ночь в моей постели, то окажется привязанной к столбикам кровати моим школьным галстуком.
От этого мысленного образа у меня в паху поднимается жар. Боже, как я люблю ее связывать. Это ее лицо, упрямый подбородок.
После того, как я усадил ее, я рухнул на пол перед телевизором и включил игровую систему, она переступает босыми ногами по комнате, и я хватаю ее за запястье, чтобы затащить к себе на колени.
Джемма поворачивается и смотрит на меня через плечо. — У тебя есть какой-то фетиш, когда я сижу у тебя на коленях?
На ней все еще моя одежда, и это сводит меня с ума, руки обвивают ее талию, проникая под толстовку, чтобы прижаться к теплой коже ее живота.
— Ты скажи мне. — Рисую узоры на ее коже, и ее ресницы трепещут, я прижимаюсь лицом к ее плечу. — Call of Duty или Mario Kart?
— Mario Kart. Приготовься к тому, что тебе надерут задницу, — ворчит Джемма. — Я действующий чемпион в семье Тернер.
— Это мы еще посмотрим.
Я вручаю ей один из контроллеров и начинаю игру. Оказывается, она знает, что делает, о расставляет ловушки, получает удары, от которых моя машина разлетается на куски.
— О, так вот оно как, да?
— Ты знаешь это.
Джемма играет всем телом, смещаясь на моих коленях, следуя движениям своего плеера.
 Это. Блядь. Пытка. 
Я решаю, что мне нужно играть грязно, чтобы выиграть и обхватываю ее руками, опираясь подбородком на ее плечо, пока поворачиваю тумблер, чтобы перевести машину в режим увеличения скорости.
— Черт возьми, — бормочет Джемма.
Мои губы изгибаются, и я пытаюсь отвлечь ее, целуя заднюю часть ее шеи. Она извивается, издавая слабый звук.
— Это нечестно.
— Кто сказал, что я забочусь о справедливости, — говорю я, касаясь ее кожи. Мой язык щелкает мочку ее уха, и она задыхается. — Я сделаю все, что потребуется, чтобы выиграть.
Марисса никогда не хотела играть со мной во что-нибудь. Ближе всего она подходила к игровым системам, когда сосала мой член, пока я вполсилы играл в Battlefield.
Это заставляет меня возбуждаться. Джемма поглощена игрой и не огрызается, чтобы я перестал ее трогать.
Я впиваюсь в нее, царапая зубами стык ее шеи и плеча, пока смотрю на телевизор, чтобы следить за происходящим. Мой член напрягается в моих трениках, и я прижимаюсь к ее заднице.
Она все еще пересекает финишную черту первой.
Я издаю стон и отбрасываю контроллер в сторону, чтобы обхватить ее за талию.
— Что? — Джемма насмехается. — Ты думаешь, девушки не играют в видеоигры?
— Нет, я знаю, что играют.
Я кладу еще один поцелуй на ее шею.
— У нас с Алеком было ограниченное время для игр, поэтому мы собирали его вместе и договаривались с родителями о том, сколько времени нам разрешат. — Джемма откидывает голову назад, чтобы лечь на мое плечо. Это дает мне лучший доступ для того, чтобы атаковать ее кожу своими губами. Она издает тихий звук, и ее руки накрывают мои на ее животе. — Мы часто играли вместе, разрабатывали стратегии и по очереди выходили против больших боссов.
— Мило. — Я покусываю ее кожу. — Пора бы уже перестать говорить о твоем брате.
— Ага.
Я двигаюсь к ее попке и скольжу пальцами по внутренней стороне боксеров, чтобы коснуться бедер, она выгибается, когда между нами нарастает жар. Мои прикосновения блуждают по ее телу, и она теряет бдительность.
Я подчинил ее своим чарам, повелевая ее удовольствием.
— Хочу заставить тебя кончить снова. — Мой голос полон гравия и темных обещаний. —На этот раз я хочу заставить тебя кричать обо мне.
Джемма вздрагивает, раздвигая ноги, когда я подталкиваю ее колени, чтобы они опустились по обе стороны от моих коленей. Мои руки ныряют под пояс баскетбольных шорт и дают то, что ей нужно, крепко потирая. Не теряя времени, я скольжу пальцами по ее скользким складочкам и ввожу один в нее.
— Ах! — Она кивает, выгибая спину. — Хорошо. Да.
Мне нравится, что ее тело послушно распласталось передо мной, на моих коленях и во власти того, сколько я хочу ей дать. Я кусаю ее шею, всасывая зачатки синяка в ее кожу, когда погружаю палец глубже.
 
— О Боже!
— Вот так, детка. Расскажи мне обо всем. Тебе приятно?
Джемма улавливает придушенный полувскрик и я обхватываю другой рукой ее горло, наклоняя ее голову к себе. Моя рука замирает, и она бьется о мое запястье, безмолвно умоляя о большем.
— Не сдерживайся. Здесь только ты и я. Не скрывай от меня ничего. Я хочу все.
Дыхание Джеммы сбивается, и она слабо кивает. Я целую ее в щеку.
— Хорошая девочка. Вставай на кровать.
Джемма встает, нерешительно присаживаясь на край кровати. — Эм...
Я ползу к ней через всю комнату, словно большая горная кошка в поисках добычи. Когда я достигаю ее, я раздвигаю ее ноги и проскальзываю между ними, упираясь коленями в пол.
Глаза Джеммы расширились.
— Ты будешь кричать из-за меня, милая.
Цепляюсь пальцами в края шорт и тяну их вниз, и она позволяет мне подтолкнуть ее на место и устроиться между ее ног. Я удерживаю ее взгляд в течение минуты, впитывая ее очевидное желание, затем переключаю свое внимание на ее влагалище. Она обнажена для меня, и это великолепно. Я слегка касаюсь ее влажных складок.
— Кто-нибудь еще пробовал тебя здесь?
Надо мной раздается хныканье. Я смотрю на нее сверху. Она качает головой в ответ.
Всепоглощающая потребность владеть каждой ее частью, стереть все прикосновения, кроме моих собственных, поднимается.
— Хорошо. Это, — я медленно взял ее в руки, — все мое. Теперь ложись, чтобы я мог полакомиться твоей киской.
— Ох, — вздыхает Джемма, прикусив губу.
Ее лицо пылает красным и ей требуется некоторое время, но она делает то, что я говорю. При первом прикосновении моих губ к ее губам, она приподнимается на локтях и смотрит с непоколебимой бдительностью. Я облизываю ее длинным мазком, и ее губы размыкаются на вдохе. Мой взгляд устремляется на нее, пока я лижу и сосу ее киску.
После этого ноги Джеммы раздвигаются без сопротивления, расширяясь, чтобы вместить мои плечи. Я закидываю ее ноги на них и свожу ее с ума своим ртом, просовываю руки под нее и хватаю за задницу, чтобы дать рычаг, пока я терзаю ее клитор.
Меня удивляет, как она принимает удовольствие. Она не борется с ним, как это делают другие, стесняясь того, что ей хорошо. Вместо этого Джемма с наслаждением овладевает им, когда я поднимаю ее все выше и выше.
Она потрясающа во всех отношениях.
Брать на себя ответственность, требовать ее удовольствия и склонять ее к подчинению —это просто рай, когда я разрываю ее на части своим языком.
Не думаю, что она осознает это, когда она начинает двигаться, ее бедра бьются о мое лицо в плотской мольбе дать ей то, что ей нужно. Я сжимаю ее задницу, наслаждаясь ее ртом.
Джемма звучит дико, ее стоны и крики достигают такого накала, что мой член пульсирует. Мне нравится вот так брать ее на части. Она впивается когтями в кровать, раздвигая ноги шире, умоляя со стонами: медленнее, подожди, еще, вот здесь, прямо здесь, и, о боже, да, сильнее. Я узнаю, что ей нравится, и то, как безудержно она говорит мне, что приблизит ее к оргазму, разжигает во мне огонь.
— Черт, о боже, Лукас, я кончаю!
Джемма выгибается на кровати с резким криком, прижимаясь к моему лицу. Я щелкаю языком и глажу ее бока, натягивая балахон повыше, чтобы я мог обхватить ее сиськи, когда она кончает в беспорядке дрожащих конечностей и прерывистых вздохов. Ее бедра сжимаются вокруг моей головы, и я продолжаю, отстраняясь, чтобы помочь ей справиться с этим.
Ввожу два пальца в ее киску, и ее тело замирает, ноги сжимаются на моей голове, а затем раздвигаются шире, когда я медленно ввожу их глубже, выгибая их. Я нависаю губами над ее клитором, переводя дыхание. Тело Джеммы содрогается, и я вижу, что очередной оргазм нарастает.