Порочный святой (ЛП)

Мои брови сошлись, и я оставил ее в покое, зная, что ее брат уже ушел из школы.
Думал, что это будет достаточным уроком, чтобы не давать мне повода для беспокойства, но она игнорировала и избегала меня в течение нескольких дней. Это чертовски быстро надоело.
Возбуждение накатывало на меня каждый раз, когда мне казалось, что я вижу ее светло-медовые волосы, развевающиеся по коридорам, зуд зудел во мне от желания заставить Джемму понять зверя, которого она развязала во мне.
Когда зуд становится слишком сильным, чтобы его игнорировать, я нанимаю Бишопа, чтобы он помог мне оставить Джемме сюрприз.
Она сама попросила об этом, поэтому мой долг — исполнить наказание, которое она заслужила.
Я жду возле ее шкафчика между уроками, прислонившись к стене и скрестив руки. Мой взгляд был прикован к ней весь день, но я держался на расстоянии, достаточно далеко, чтобы не насторожить ее. Она появляется в конце коридора.
С ней Дэвис. Они о чем-то хихикают, и Джемма размахивает руками. Эта легкая улыбка тянет меня к себе, но я остаюсь на месте, ожидая, пока Джемма откроет свой шкафчик.
Когда она открывает шкафчик, оттуда сначала выскакивает вспышка красного кружева. Я ухмыляюсь придушенному звуку, который вырывается у нее. Прежде чем она успевает захлопнуть шкафчик, чтобы спрятать то, что я подложил, оттуда вываливается полоска презервативов и наручники, металл с лязгом ударяется об пол.
Джемма застывает на месте. Шкафчик открывается, открывая кружевное белье во всей его красе.
— Хм, — говорит Дэвис, поправляя концы своих голубых волос.
— Черт. — Джемма опускается на пол, чтобы забрать презервативы и наручники. — Это... это не мое. Я не знаю, как или кто...
— Черт, Тернер, ты действительно любишь пошалить! — Картер подходит и упирается своим весом в шкафчики, выхватывая презервативы у Джеммы. — Но нам этого будет недостаточно.
Черт. Я стискиваю зубы, и мне требуется весь мой самоконтроль, чтобы оставаться на месте.
Картер смотрит на Джемму, когда она выхватывает у него полоску фольги.
— Ты свинья, Бернс, — огрызается Джемма, запихивая все в свой шкафчик и захлопывая дверцу.
Ее лицо полностью совпадает по цвету с красным кружевом и она садится перед своим шкафчиком скрещивая руки.
— Да ладно тебе, малышка. — Картер дотрагивается до лица Джеммы, и она огрызается. Я сжимаю руки в кулаки. — Сэйнт не может иметь тебя каждый день. Ты можешь отдохнуть от его члена на ночь, чтобы остальные члены команды могли попробовать тебя, а я буду первый в очереди.
— Пошел ты, — рычит Джемма, отвешивая ему пощечину.
Уголок моего рта приподнимается от громкого эха ее ладони, встретившейся с его щекой. Оно заглушает бурный смех и болтовню в зале.
 Это моя девочка. 
Картер может быть одним из моих самых близких друзей, но я покончу с ним, если он еще раз тронет Джемму.
— Чертова заносчивая сука. — Картер держит лицо. — Ладно, Сэйнт может забрать твою дикую задницу. Держу пари, ему нужны наручники, чтобы связать тебя, чтобы ты не кусалась.
— Чертовски верно. — Джемма делает агрессивный шаг к Картеру, и он отступает от ее угрозы. — Я бы откусила твой чертов член, Бернс.
По коридору разносится хор негромких охов.
— Что угодно.
Картер пренебрежительно машет рукой и уходит.
Дэвис трогает Джемму за плечо и говорит слишком тихо, чтобы я мог расслышать, но Джемма смотрит на меня, и в моих венах разгорается огонь.
Время замедляется, и другие студенты, снующие по коридору, исчезают.
Мы заперты во взгляде, натянутая резинка грозит порваться. Ее грудь вздымается с каждым тяжелым вдохом. Мои руки сгибаются, мышцы на руках смещаются.
С яростным усилием воли я встаю со своего места и поворачиваюсь к ней спиной. Она ругается мне вслед, когда я ухожу на следующий урок.
 
 
— Что за… черт возьми! — кричит Джемма, когда я догоняю ее позже на студенческой стоянке, прижав к боку ее CR-V.
 
Ее рука инстинктивно вытягивается, чтобы защититься и я хватаю ее за запястье, прежде чем она успевает ударить меня, подхожу ближе, пока наши тела не оказываются вровень. Я поглаживаю большим пальцем нежную кожу ее запястья, приподнимая бровь.
— Готова играть по-хорошему?
Джемма недоверчиво моргает. Она проверяет, как я держу ее, и вздыхает, когда побег оказывается безуспешным.
— В твоих самых смелых мечтах, ты, титулованный ублюдок.
Мой рот кривится, и грубый смех покидает меня. Я сжимаю ее запястье, поднимая его над головой, так что ей приходится подняться на цыпочки, чтобы избежать напряжения и она вздрагивает, когда я наношу затяжной поцелуй на ее щеку.
— Будь хорошей девочкой, или мне придется продолжать наказывать тебя.
— Ты болен, Лукас. — Джемма отворачивает лицо и выдыхает рваный воздух. — Черт побери. Я серьезно собираюсь подать запретительный судебный приказ или заявление о преследовании, если ты еще раз выкинешь это дерьмо с моим шкафчиком. Придурок.
— Какая часть тебе не понравилась? Белье? Наручники?
Цвет заливает щеки Джеммы, и ее глаза отводятся в сторону.
— Ах. — Я прижимаюсь носом к ее щеке. — Тогда мне жаль, что я заставил тебя столкнуться с этим желанием в школе. Если бы я знал, что мысль о том, что я сдерживаю тебя, так возбуждает тебя, я бы держал это в секрете для себя. Ммм. — Мои зубы касаются ее нежной кожи, я усмехаюсь, когда она вздрагивает и издает слабый звук. Я крепче сжимаю ее запястье. — Мне тоже нравится эта идея. Ты от этого намокла?
Моя другая рука скользит по ее боку и задирает подол юбки. Сегодня на ней нет колготок. Джемма вздрагивает.
— Лукас...
— Как насчет прямо сейчас, а? Если я заполню тебя своими пальцами, твоя маленькая тугая киска пропитается ими?.
Джемма облизывает губы и издает еще одно тихое хныканье. Она смотрит через мое плечо, где другие студенты идут к своим машинам и кричат друг другу. Мы прячемся между машинами, ее CR-V припаркована в дальнем углу.
Отпустив ее запястье, чтобы подпереть подбородок, я возвращаю ее внимание туда, где оно должно быть. Мои губы смыкаются с ее, заставляя прижаться ко мне грязным поцелуем. Джемма вздрагивает и хватается за материал моей рубашки под школьным пиджаком.
Пока она отвлечена и податлива, я просовываю ногу между ее ног и раздвигаю ее ноги. Я глотаю шум, который вырывается из нее, заглушая ее слабый протест. Я целую ее глубже, проводя пальцами по ее бедру.
— Лукас, — торопливо говорит Джемма, оторвавшись от поцелуя. — Что ты...?
Она прерывается, когда я добираюсь до ее нижнего белья. Я держу ее широко раскрытыми глазами, пока дразняще провожу пальцами по ее киске, вверх и вниз.
— Хм, ты недостаточно мокрая, если я не могу почувствовать намокшие трусики. — Я проскальзываю за пояс ее трусиков и прикусываю губу, когда она задыхается. Она такая теплая и мягкая, что я скольжу пальцами по ее складочкам, издавая томный смешок, когда она пытается сомкнуть ноги, чтобы поймать меня в ловушку. — Слишком поздно, детка. Это твое наказание за то, что ты игнорировала меня.
— Лукас! — умоляет Джемма, хватая в кулак мою рубашку. Она оглядывается вокруг и шепчет: — Это... мы не можем... не здесь!
Джемма сильно прикусывает губу, чтобы заглушить себя, когда я тереблю ее клитор. Ее глаза трепещут, затем снова открываются, она качает головой, слова улетучиваются.
Я усмехаюсь и киваю, целуя неровную дорожку по ее щеке, двигая пальцами по ней. Она пытается сопротивляться, но я знаю, что ей от этого хорошо.
— Ты чертовски сумасшедший, — бормочет Джемма, зарываясь лицом в мою шею.
— Знаю. — Я заставляю ее снова посмотреть на меня. — Не прячься от меня.
— Я не могу! Ты не можешь ожидать от меня этого...
Я приспосабливаю свою руку к ее киске и она становится все более влажной с каждой минутой, издавая сладкие звуки, когда я дразню ее. Я провожу пальцем по ее дырочке и наблюдаю, как конфликт пляшет на ее лице.