Еще более дикий Запад (СИ)

Сейчас Чарльза беспокоил человек, который сидел за столом. И, кажется, нисколько не удивился появлению Чарльза.
Во всяком случае, человек этот поднялся, расцепил руки и, опершись на стол, сказал:
— Какой же ты неуемный… внучок.
  
Глава 30. Где происходит встреча с родственниками и взламывается сейф
 
Чарльз закрыл глаза.
И открыл.
Комната. Красная. Теперь она кажется не роскошной, а будто кровью изнутри заляпана. Но никуда-то не делась, как и человек, в ней устроившийся. Он сел, откинулся на спинку кресла, разглядывая Чарльза с насмешкой. И столько уверенности было в его взгляде, что стало слегка не по себе.
— Значит, ты?
Дед пожал плечами.
— Не объяснишь?
— А надо?
— Нет, пожалуй, — Чарльз понял, что ему и вправду не слишком нужны объяснения. Да и что он надеется услышать? Что произошла случайность?
Что Чарльз все неверно понял?
— Вот и ладно, — дед встряхнул руки. — А теперь извини. Надеялся, что ты раньше сдохнешь. А то как-то… неудобно своего внука убивать.
И в Чарльза полетел ком заклятья.
Сила рванулась навстречу, сминая и поглощая чужую. Запахло гарью. И откат прошелся по покоям, разрушая остатки сторожевой сети.
— Надо же, а ты куда сильнее, чем казался, — дед все-таки встал.
Вовсе он не старик.
С чего Чарльз вообще взял, что он старик? Старше матушки, несомненно, но и она довольно-таки молода. А деду… сколько шестьдесят? Семьдесят?
Для мага немного.
— Это твой дедушка, да? — поинтересовалась Милисента.
А Чарльз выставил руку, отражая очередную атаку. Как-то… неудобно.
Места маловато.
И развернуться негде.
— Представишь даме? — дед пошевелил пальцами.
— Моя жена.
— Женился, стало быть…
— Так уж получилось.
— Нашел на ком. Девка без роду и племени…
Дед взмахом руки развеял ледяной ветер и сам же отправил новую волну.
— …прямо как твоя мамаша. У меня на нее такие планы были, а она, дура, все испортила. И ты не лучше.
— Не лучше, — согласился Чарльз. — Я тоже все испорчу.
Сила текла свободно. Силы было так много, как никогда прежде. Сила вихрилась, туманила разум, но Чарльз отряхнулся. Не она ведет.
Он.
Справится.
И по лицу деда мелькает тень раздражения. Не ожидал? От этого становится неожиданно весело. Конечно… думал… на что он надеялся?
Или…
— Скажи, кто и кого нашел? Ты Змееныша или он тебя?
— Змееныш?
— Уильям. Сассекс.
— И в самом деле Сассекс? Не важно. Змееныш — хорошо звучит.
Сила у деда темная, густая, выдержанная. И управляется он ею ловко. Стены затлели, по красной ткани поползли нити огней.
— И главное, подходит, как нельзя лучше. Змееныш…
Огонь, рожденный магией, был вполне осязаем. Он вгрызался в ткань, норовя добраться до дерева, под нею скрытого. И это отвлекало.
— Скажем так, нас свели заинтересованные люди.
— В чем заинтересованные?
— В переменах, дорогой внучок. Мы слишком долго жили мирно…
— И ты стал нести убытки?
— К сожалению. Не только я. Многие… эти новые эдикты, указы, ограничения. Требования. Будто он забыл, кто есть опора трона.
— Император? Значит, в этом дело? В порушенной гордости?
— Обязательная служба… и не в гвардии. На полях! Люди, которые вели свой род от первых поселенцев, должны будут работать на какую-то чернь!
Гнев выплеснулся темной волной. Грязной волной, которая доползла до ног Чарльза, попытавшись укусить, но вспыхнула и осыпалась жирным темным пеплом.
— Управление магическими ресурсами. Слышал?
— Нет.
— И не должен был. Дурацкий нелепый проект, но Парламент поддержит. Слишком его боятся…
Дед остановился и предложил:
— Поговорим?
— Передумал?
— Возможно, ты не такой и пропащий… силу имеешь.
— И что?
— Сила, — дед сжал кулак. — В ней все дело. Сила была дарована нам богами. И они поставили нас над прочими, дабы защищать и оберегать их.
— Где-то я это уже слышала, — в сторону сказала Милисента. — В тот раз все закончилось очень хреново.
В этот будет не лучше.
— И мы обязаны беречь эту силу! Мир спасет лишь чистая кровь. Но…
 
— Дети умирали, так? — Чарльз потер переносицу. Глаза слезились, то ли от дыма, то ли от вони, наполнившей кабинет. — Или не рождались? Те, которые вам нужны. И это было проблемой, пока не появился тот, кто готов был предложить решение.
— Именно.
— А мы тут каким боком?
Не стоит расслабляться. Дед… он не Змееныш.
Умнее.
Опытней.
И явно задумал что-то. Стоит, усмехается, глядит этак, снисходительно.
— Или… конечно, кто-то из моих кузенов собирается жениться? И полагаю, на дочери императора?
Голова чуть склоняется.
— Он неплохая ведь партия. Знатен. Происхождение безупречное. И с императором в родстве состоите, хотя и не таком близком, чтобы это стало помехой.
— Ты не так и глуп, как казалось.
Сомнительный комплимент.
— Репутация. Манеры. И внешностью кузенов боги не обидели… — Чарльз чувствует, как нарастает напряжение. И сила деда клубится на кончиках его пальцев. — Он сделал предложение и его приняли? И… дальше что? Родственник императора — это хорошо, но не настолько, как сам император… или принц-консорт? Если вдруг случится беда с императором и его наследником… кто следующий на очереди?
— Тот, кто полагает себя истинным наследником, — процедил дед.
— Значит, он был прав. Змееныш — лишь инструмент. А тебя он кем считает? Другом? Советником?
— Тем, кто приведет его ко власти.
— И полагаю, ненадолго. Так, чтобы все успели ощутить на своей шкуре всю его дурость. А потом появится герой и спасет страну.
— Именно.
— Августа же… ты мстил нам. Маме, мне… и Августе. Конечно, как же, мама должна была вернуться в отчий дом, покорная и несчастная. А она посмела жить себе и весьма неплохо. Еще и нефть на землях. Нефть ты ей точно не простил.
— Дрянь.
— Ну да… конечно…
Сила хлынула и…
Грохнул выстрел. Прямо над ухом. Так, что Чарльз оглох ненадолго.
— Извини, — сказал Эдди, убирая револьвер за пояс. С фраком тот не слишком сочетался. — Но мне этот придурок мертвым больше нравится. А то ишь, заморочил…
— Что?
— Глянь, — Эдди похлопал некроманта по щекам, легонько так, но голова того мотнулась, а глаза моргнули. И выражение в них появилось осмысленное.
— Что тут… — он потер лоб.
— Милли?
— Я ничего, — Милисента пожала плечами. — Я думала, что вы просто беседу беседуете.
С ревом встряхнулся орк.
— Это его дедушка, — сказала Милисента, указывая на покойника, лоб которого украшало ровное темное отверстие.
— Прости, — Эдди, кажется, смутился. — Я вас искал. Смотрю, стоите, слушаете этого вот… и не сдержался. Я ж не знал, что вы тут… по-родственному.
— Ничего, — Чарльз потер лоб.
А ведь ноет голова, такой характерной болью, которая случается после направленного воздействия. Дед был менталистом?
Дед…
Был.
И странно, что Чарльз не поддался внушению. Или поддался бы, но не сразу? Или… дело не в нем, а в Милисенте, которая стояла, разглядывала покойника с немалым интересом. Нет бы, как приличной девице, в обморок упасть.
Хорошо, что она — не приличная девица.
Тьфу, что за бред в голове-то?
— Внизу…
— Да, суета, — Эдди оглядел кабинет и, переступив через мертвеца, обошел стол. Портрет императора он попросту снял и, постучав по железной двери сейфа, который обнаружился за картиной, поинтересовался: — Динамит есть?
— Да… как-то не захватил, — признался Чарли, чувствуя себя отчего-то виноватым.
— Плохо. Я так вскрывать не умею. А ты?
— И я…
— Тоже плохо.
— Ну извини, я все-таки граф!
— Вот-вот, мог бы и научиться. У вас там, небось, сейфов всяко больше, чем на Западе… — Эдди постучал по дверце, покрутил замок и задумался.