Еще более дикий Запад (СИ)

— И вы?
— Если все вышло так, как должно, она сама к нам подойдет.
Легче от этого не стало.
Вот нисколько.
  
Глава 28. В которой рассказывается о балах и кладбищах
 
Я как-то вот сразу осознала, что на балах мне не блистать.
Шумно.
Людно.
Что-то там играет, гудит… нервно переминаются невесты, все до одной одинаковые, и только дрожащие пальцы Салли — интересно, это её настоящее имя? — обхватывают мою руку. Я бы хотела сказать, что все будет хорошо, но они, невесты, молчат.
И я молчу.
Оборачиваюсь. Едва заметно киваю.
И совестно, потому что я сама не уверена, выйдет ли хоть что-то из нашей затеи. На корсаже поблескивает синими камушками цветок незабудки. Салли сказала, что это незабудка, и я поверила.
А у меня голова болит.
Ну нельзя вот так с живым человеком! Час мучили. Драли, чесали, выплетали чего-то, скалывая булавками, и еще поверху мазали чем-то донельзя липким и пахучим. Оно, схвативши волосы, что клей, застыло. И теперь эта вот, наклеенная, голова, здорово раздражала. А еще не отпускал страх. Вдруг да они и останутся такими, клееными?
Или вовсе отойдут.
И буду я лысой.
Красавицей, мать её.
— Девушки, — перед нами появилась женщина в темном платье, окинувшая нас строгим взглядом. А ведь она не завороженная. Точно. Я уже научилась различать. У этих, которые стоят со мной, глаза будто туманом подернутые. А распорядительница иначе смотрит.
Придирчиво.
Раздраженно.
Вот она хлопнула в ладоши, и невесты вздрогнули.
— Идите и помните, что вы должны сделать!
И она отступает, а мы… мы идем. В первое мгновенье я совершенно теряюсь. В книгах балы другие. Распрекрасные. Правда, хоть убей, не помню, чего же в них на самом деле прекрасного, но вот писали же ж.
Тут…
Пахнет людьми. Нет, не потом. Скорее уж той тяжелой смесью запахов, которая случается, когда смешать многие ароматы вместе.
Улыбаться, Милли.
Взгляд мой скользит, отмечая.
Вот Змееныш.
Золото. Много золота… все-таки драконья страсть?
Августа в алом платье. Сидит, возложив руки на живот. И вид гордый, что у королевы. Определенно, она мне не нравится, ну да не важно, как-нибудь уживемся.
Надеюсь.
Сиу.
Стоит за спиной Августы, возложив руки на спинку кресла. И рядом с нею орчанка. На ней алое платье смотрится нелепо. Но кто скажет?
Не я точно.
Уж больно мрачное у нее выражение лица.
Неужели…
Сиу никогда не любили орков. Насколько я знаю. Но людей они не любили еще больше, что уж говорить об одном конкретном, на которого орчанка поглядывала так, будто примерялась, как половчее раскроить его больную голову.
Улыбаюсь.
Музыка.
Люди. Сколько людей. Я столько разом и на ярмарке не видела! Или нет, все же на ярмарке больше было, только они там попроще. А тут… если мы в белых платьях с цветочками в волосах, то эти все до одного при фраках. Фраки черные. Перчатки белые.
Маски опять же.
Как понять, где там Орвуд? Или Чарли? Я едва не сделала шаг назад, поддавшись панике. Как я найду мужа-то? Или…
Взгляд зацепился за высокую фигуру орка.
Конечно! Орвуд! Где Разбиватель голов, там и Орвуд будет, а с ним уже и потолковать можно. Некромант показался мне человеком здравым.
Поможет.
И я решительно направилась через толпу. Пришлось и локтями поработать.
— Доброго дня, — сказала я некроманту, которого все-таки узнала. Тянуло от него мертвечиной, не в смысле запаха, скорее уж силы.
— Скорее уж вечера, — он поклонился.
Я присела, как матушка когда-то учила, хотя у нас, в городе, никто такой дурью не мается. Но матушку не хотелось обижать, и вот, выходит, пригодилось умение.
Кто бы знал…
— Несказанно рад вас видеть! — воскликнул некромант, локоток оттопыривая. А я… я вдруг поняла, что Чарли рядом.
Вот где-то здесь.
Близко.
— Не стоит столь активно вертеть головой. За вами наблюдают, — сказал Орвуд.
— Кто? — я в ручку вцепилась.
— Понятия не имею. Но я бы наблюдал.
Ну да, умные все вокруг.
— Мне вас приворожить велено, — призналась я.
 
А Эдди где? Я тоже его чувствую, знакомую родную силу, но увидеть не получается. И как увидишь, если гляжу только на некроманта и улыбаюсь изо всех сил.
— Что-то подобное я и предполагал. И думаю, зелья нестандартные. Стандартные на мне не сработают.
— Сиу делала.
— Это да… их творения изучены столь же мало, сколь и сами сиу. Не хотите ли потанцевать?
— Нет.
— А придется, — меня перехватили и как-то так, что прямо пнуть захотелось. — За нами все-таки наблюдают. Я чувствую внимание.
— Это Чарли.
— И не только. Ваш супруг почти готов вызвать меня на дуэль.
Почему-то слышать такое было приятно.
Дуэль.
Сразу видно интеллигентных людей. Наши только морды били. А тут… дуэль.
— Спину держите прямо и голову чуть поверните. А выражение лица… представьте себе что-нибудь приятное.
— Что?
— Откуда я знаю, что для вас приятно?
— А вы что обычно представляете?
— Кладбище, — музыка заиграла, и некромант потянул меня куда-то. Я и пошла, правда, едва не споткнулась, наступив себе на юбку.
— Приподнимите их, да, второй рукой. Дама одной рукой опирается на кавалера, а второй придерживает юбки, чтобы не мешали.
— Кладбище, значит? — я вцепилась в хрустящую от накрахмаленного кружева ткань.
— Тихое уютное кладбище. На таких очень спокойно. И думать приятно. Не так высоко.
— Что?
— Юбки не так высоко задирайте, это может быть воспринято несколько… превратно.
— Ага, — я руку опустила и наступила Орвуду на ногу. — Извините.
— Ничего страшного. Но учителя танцев нанять стоит.
Еще и танцев.
— На Востоке довольно много значения придают умению танцевать. Постарайтесь просто расслабиться и не думать.
Я постаралась.
И снова наступила. Так, кладбище… тихое уютное кладбище, где я похороню Змееныша, из-за которого сейчас чувствую себя полной дурой.
— Вот так, все хорошо… кружимся. Милисента, не сопротивляйтесь.
Я пытаюсь. Но он то влево тянет, то вправо! То вообще на месте поворачиваться заставляет. Я может вся изнервничалась, пытаясь понять, куда мне все-таки идти. А что ноги оттоптала, так сам виноват, если определиться, влево или вправо, не может.
— В вас есть врожденное изящество, и чувство ритма неплохое, — попытался утешить Орвуд, — нужно лишь немного практики и, уверен, все получится.
Мне бы его уверенность.
— А теперь сделайте вид, что вам дурно.
Это как?
Я закатила глаза…
— Не до обморока, просто веер раскройте и помахайте.
Веер?
А, точно! Повесили на пояс и такую штуку. Еще подумала тогда, что матушке бы понравилось, кружевной, хрупкий.
Я сняла, хоть и не с первого раза. Все-таки с револьверами проще, чем со всею этой красотой.
— Вот так, обопритесь на мою руку и говорите…
— О чем?
— О чем хотите.
— О кладбищах? У нас тоже есть.
— Они везде есть. Улыбайтесь, но так, будто очень устали.
Я и вправду жуть до чего устала, что от музыки, которая нервы мои мотала, что от танцев, что от лицемерия этого.
— Сейчас я выведу вас на балкон и оставлю ненадолго, скажем, схожу за пуншем.
— Пунш пить не стоит, — на всякий случай предупредила я и подумала, что как-то этот момент мы с сиу упустили. Ладно, на завороженных моя кровь подействует, а на остальных?
Если тоже подействует?
И каким образом?
— Не буду.
Балконы здесь были, узенькие и тесненькие, что ласточкины гнезда. И доверия им никакого. Я глянула. Город и земля терялись в темноте, внизу, и мелькнувшая была мыслишка сбежать, попросту спустившись вниз, сразу утратила привлекательность.
— Не скучайте, — некромант откланялся. А я… я осталась одна. Правда, ненадолго. Я… я и вправду узнала его. Даже в маске. Маска ему идет.